Суббота наступила стремительно и принесла с собой предгрозовую духоту и нервное напряжение. Слуги с раннего утра метались по залам, натирая паркет и выставляя лучший фарфор. Кухарки с армией поварят готовили лучшие десерты и закуски. Татьяна Львовна скрипела зубами от ярости, но помогала с организацией, понимая, что провал этого чаепития станет пятном на репутации Горчаковых.

— Вы погубите нас своей самодеятельностью, Анастасия! — прошипела она, поправляя скатерть в главной гостиной.

— Напротив, матушка, я спасу остатки вашего достоинства, — ответила ей, опираясь на свою новую трость.

Первые экипажи начали прибывать к четырем часам после полудня. Гости входили в дом с выражением вежливого любопытства на лицах, которое едва скрывало жажду сплетен и зрелищ.

Они перешептывались, глядя на мое кресло, приготовленное в углу, и на мой необычный наряд. Синее суконное платье с высоким воротником резко выделялось на фоне пышных юбок и обилия рюшей.

Гостиная заполнилась шорохом шелков и звоном посуды.

Я маневрировала между гостями, используя трость, и чувствовала на себе десятки изучающих взглядов. Язвительные замечания так и сыпались в мою сторону, словно отравленные стрелы.

Баронесса фон Штолль, известная своим длинным языком, прищурилась, разглядывая мой наряд через лорнет с выражением крайнего недоумения.

— Ах, милочка, какой оригинальный выбор ткани, — пропела она, едва пригубив чай. — Кажется, подобные костюмы носили гувернантки в английских поместьях?

— Не думаю, баронесса, — улыбнулась ей обезоруживающей улыбкой. — Однако ваше сравнение мне импонирует. Согласитесь, англичане — народ практичный, они ценят удобство и долговечность. В моем положении важно чувствовать опору и уверенность в собственных силах, а не путаться в бесконечных кружевах, которые так легко рвутся при малейшем движении. — наигранно вздохнула. — Ой, что это? — Указала кончиком веера на рукав баронессы. — Кажется, шелк опасно натянулся. Возможно, вам стоит обратиться к мадам Ламорт? Она как раз осваивает новый крой, скрадывающий излишнюю пышность форм.

Баронесса поперхнулась чаем, а ее подруги прикрыли рты веерами, скрывая смешки. Моя прямота и отсутствие заискивания для многих оказались в новинку. Я продолжала обход гостей, давая советы по выбору тканей и делясь секретами ухода за кожей, выдавая их за старинные рецепты.

— Вы удивительно осведомлены для провинциалки, Анастасия, — заметила графиня Разумовская, внимательно слушая мой рассказ об очищении лица овсяным отваром.

— Свежий воздух и хорошая библиотека открывают много истин, графиня, — ответила с улыбкой, чувствуя, как напряжение в комнате начинает спадать.

Опыта в светских интригах мне не доставало. Но я вроде неплохо справлялась, отлично чувствуя скрытые подвохи в словах и моментально нейтрализуя угрозы.

Дмитрий присутствовал на чаепитии лишь номинально. Он держался в отдалении, наблюдая за мной с непроницаемым выражением лица.

В разгар вечера двери парадной залы распахнулись с таким грохотом, будто кто-то выстрелил из пушки. На пороге возник граф Ведищев — монументальный старик с лицом, высеченным из серого гранита, и глазами, в которых застыла вековая мерзлота.

Его присутствие мгновенно вытеснило из комнаты остатки уютного тепла, оставив лишь колючий холод и ощущение надвигающейся катастрофы. Он шествовал с таким важным видом, будто был здесь хозяином. Магический фон в помещении моментально исказился от усилившегося давления чужеродной силы.

Я выпрямилась, игнорируя невольную вспышку боли в колене. Оперевшись на трость, поспешила навстречу важному гостю, одновременно отмечая, что Наталья Ведищева буквально расцвела, направляясь к отцу с видом оскорбленной добродетели.

— Алексей Петрович, какая неожиданная радость видеть вас в нашем доме! — произнесла максимально громко.

— Княгиня, — Ведищев склонил голову ровно настолько, чтобы это не выглядело оскорблением. При этом его тяжелый взгляд сверлил меня с беспощадностью инквизитора. — Слышал, вы перенесли тяжелый недуг? Вижу, ваш дух оказался крепче плоти, раз вы нашли в себе силы на подобное собрание.

— Трудности закаляют, — я лучезарно улыбнулась, чувствуя, как внутри закипает холодная злость. — Позвольте выразить вам безмерную благодарность. Ваша дочь, Наталья Алексеевна, стала моим настоящим ангелом-хранителем в эти непростые дни. Ее забота, неусыпное внимание к моему супругу и делам этого дома просто не поддаются описанию. Я даже не представляю, как бы мы справились без ее участия.

Ведищев нахмурился. Густые брови сошлись на переносице, образуя глубокую складку, похожую на шрам.

— Наталья всегда отличалась чутким сердцем, — буркнул он, бросая на дочь подозрительный взгляд.

— Безусловно! — я подхватила его фразу, не давая вставить ни слова. — Наталья Алексеевна будет идеальной женой для какого-нибудь достойного человека. Уж как она «помогла» мне разобраться в тонкостях столичной жизни, словами не передать. Так хочется, чтобы и она познала радости семейного счастья так же, как мы с супругом. Скажите, Алексей Петрович, не подыскали ли вы уже для нее хорошую партию? Такая жемчужина не должна пылиться в чужих гостиных. Ей место в собственном доме, где она сможет в полной мере проявить таланты хозяйки.

Старик замер, вперившись в меня колючим взглядом. Я кожей почувствовала, как его магическая аура пришла в движение, делаясь еще более колючей и тяжелой. У графа моментально расширились зрачки, неуловимо дернулись уголки губ и побелели пальцы на набалдашнике трости, более тяжелой, чем моя, инкрустированной драгоценными камнями.

Ведищев явно рассчитывал, что Наталья составит партию Дмитрию. Выходит, она тут не по собственной инициативе, а исполняет план по завоеванию перспективного мужа.

Чужого, на минуточку, мужа! Так что я не испытывала ни малейшего угрызения совести, указав нахалке на дверь, прикрываясь заботой о репутации.

— Мои планы на будущее дочери касаются только моей семьи, княгиня, — процедил он, лязгнув металлом в голосе.

— Разумеется! Мне просто хотелось бы первой поздравить Наталью, когда вы объявите о помолвке, — я кивнула слуге, чтобы он подал графу чай. — Наталья Алексеевна так много рассказывала о том, какие строгие правила приняты в вашем доме. И теперь, познакомившись с вами, я действительно в это верю. Единственное, что меня действительно беспокоит, что уже завтра этот дом погрузится в невероятную скуку. На рассвете я уезжаю в дальнее имение и переживаю, что молодая девушка будет томиться здесь в одиночестве, пока Дмитрий Николаевич занят службой.

Графиня побледнела. Она открыла рот, чтобы мне возразить, но тут же захлопнула, так и не подобрав нужных слов. Дамы в гостиной зашушукались, прикрывая рты веерами и посматривая на девушку с явным осуждением.

К счастью или нет, но граф никак не прокомментировал мой выпад. А дальше его отвлек на себя Дмитрий, пригласив в кабинет для приватной беседы.

Вечер продолжался, но атмосфера неуловимо изменилась: гости, почуяв смену лидера, потянулись ко мне с удвоенным интересом, а Ведищева оказалась в изоляции.

Наталья перешептывалась в углу с Татьяной Львовной. Они обе бросали в мою сторону яростные взгляды, но сделать ничего не могли. Как хозяйка, я действовала безупречно и изо всех сил старалась держать марку.

Вскоре экипажи с гостями разъехались один за другим. Каждое прощальное рукопожатие, каждый лицемерный комплимент я принимала как заслуженный трофей в битве за право называться человеком, а не имуществом.

Колено нещадно ныло после тяжелой нагрузки. Однако я решила поговорить с Дмитрием перед отъездом, чтобы развеять последние недомолвки. Если его так сильно тяготил брак со мной, возможно, нас обоих устроил бы развод?

Подъехав к той части дома, где обитал князь, я поднялась из кресла. Опираясь на трость, медленно пошла по коридору к кабинету, из-под двери которого пробивался свет.

Я уже протянула руку к тяжелой ручке, когда замерла, услышав звуки, от которых сердце пропустило удар. Из-за неплотно прикрытой двери доносился приглушенный шорох одежды и тяжелое прерывистое дыхание, перемежающееся влажными звуками поцелуев.