шей рубашке и с порезанной щекой он опять мог бы показаться тем приветливым человеком, который спас Бастиана из крепости.

Только теперь улыбаться ему было незачем.

— Я долго готовил для брата достойную смерть, — сказал он. — Побеждённый генерал, павший из-за предательства любимой. Красиво, удобно, армия получает мученика. Потом понял, что мёртвый Бастиан опаснее живого!

Я не шелохнулась. Пусть болтает дальше. Странно, а я думала, только киношные злодеи страдают тем, что начинают вдруг выбалтывать все свои планы, оказавшись с героем один на один.

— Совет молился на его имя, — продолжил Дэмиан. — Солдаты ждали возвращения. Убей я его — они поставили бы портрет над каждым штабным столом и проверяли мои решения по тому, что сделал бы великий Бастиан. Слепой брат оказался полезнее. Он сохранил титул, а я получил его доверие, доступ к приказам и возможность говорить от его имени.

— Поэтому ты его спас!

— Поэтому я не позволил лекарям сжечь печать вместе с глазами. — Дэмиан усмехнулся. — Всё должно было выглядеть любовью младшего брата.

Слова ранили даже меня. Бастиан хранил этот поступок как главное доказательство. Дэмиан заранее выбрал форму, в которой предательство было бы труднее всего увидеть.

— Вивиан мешала? — спросила я.

— Вивиан слишком рано поняла, что оберег исчез, а маршрут подменили. Потом сообщила о ребёнке и решила, что получила ещё одну причину бороться. Я убедил её оттолкнуть Бастиана. Дальше она должна была молчать и умереть тихо.

— Но исчезла.

— А появилась ты. С чужими словами, холодной головой и отвратительной привычкой спасать всех подряд!

Он не знал о Гигейе. Видел результат и строил верную догадку о другой душе, однако механика канала для него была закрыта.

Он подошел, взял меня за подбородок и повернул лицо к свету. Я не вырывалась. Верёвка была затянута так, что от любого резкого движения только впилась бы в запястья.

— Чужая душа в знакомом теле, — сказал Дэмиан. — Удобно. Получила лицо женщины, которую Бастиан любил. Её дом. Её магию. Её ребёнка. Что из этого твоё?

Вопрос попал точно туда, куда он целился.

Ещё ночью я произносила примерно те же слова сама. Дэмиан не мог слышать, но хорошо понимал, как ломать людей. Наверняка так же подбирал фразы для Вивиан перед дождливой лестницей.

— Ничего? — подсказал он. — Даже любовь брата выросла из её лица. Без него ты осталась бы никому не нужной странницей, которая не знает правил этого мира!

Я почувствовала, как внутримподнимается злость, и не ответила. Красивое возражение его не остановило бы. Мне были нужны время и возможность ослабить верёвку.

Дэмиану моё молчание явно не понравилось.

— Ты хотя бы понимаешь, что носишь чужого наследника? Когда ребёнок родится, совету понадобится кровь Ревенхартов, а не душа чужой лекарки! С тобой никто церемониться не будет!

Слова было больно слышать даже после разговора с Бастианом. Я позволила боли остаться на лице. Дэмиан должен был видеть женщину, которую можно было ломать и дальше.

Пока он говорил, я изучала линии.

Красная нить от оберега проходила под моим креслом и касалась голубой защиты ребёнка. Антимагическая сеть выключила внешний поток, но внутри тело продолжало проводить силу. От ребёнка канал шел к родовой крови в камне, затем — к пустому креслу.

К Бастиану.

— Зачем тебе ребёнок? — спросила я, изображая, что только теперь обрела способность говорить.

— Он завершает мост.

Я опустила голову, изображая страх, и рассмотрела пересечение линий под ногами. Голубая нить входила в круг как тонкая вена и возвращалась к оберегу уже красной.

— Между кем?

Дэмиан улыбнулся.

— Ты врач. Разберись.

Я уже разбиралась. Оберег подтверждал кровь и обманывал родовые печати. Ребёнок связывал тело Вивиан с Бастианом. Мои каналы давали лечебной магии путь. Но ритуалу не хватало второго источника — самого Бастиана в каменном кресле…

Если представить круг кровеносной системой, оберег работал насосом и ключом. Ребёнок — естественный мост. Тело Вивиан становилось сосудом, по которому можно было провести силу к отцу. Каменное кресло должно было удержать Бастиана, пока поток пошел бы обратно.

Западная пустая часть служила стоком. Туда Дэмиан собирался отвести то, что забрал бы у брата.

Я попробовала пошевелить внутренним потоком. Антимагическая сеть подавляла силу у кожи, зато под защитой ребёнка оставалась тонкая циркуляция. Достаточно слабая, чтобы Дэмиан не увидел. И достаточно живая, чтобы позже изменить направление.

Похищение не было конечной целью…

Я была только приманкой!

Снаружи открылась дверь. Один из людей Дэмиана принес чёрное зеркало размером с ладонь и чистый лист. Дэмиан поставил зеркало на западную линию, провел оберегом над стеклом. В отражении появился кабинет Бастиана: разбитая дверь, Арден с окровавленной рукой, чёрная повязка на лице моего мужа.

Он уже вернулся.

Бастиан стоял неподвижно, пока люди докладывали о ходе и повозке. Я видела только часть комнаты, зато Дэмиан видел достаточно.

— Брат, — произнес он в зеркало. — У меня твоя женщина и твой ребёнок. Старая известковая выработка. Приходи один, если хочешь получить их живыми!

Он повернул зеркало ко мне.

— Скажи ему! — велел он.

Я промолчала.

Дэмиан взял нож и прижал к моей шее. Внутри всё сжалось.

— Не приходи! — крикнула я. — Ему нужны твои…

Дэмиан накрыл зеркало ладонью. Связь погасла прежде, чем я успела сказать «каналы».

На чёрной поверхности остался один золотой огонёк. Сообщение ушло.

Дэмиан только что позвал Бастиана в ловушку.