Смерть витала над соляными ямами задолго до того, как в них приводили приговорённых. Смерь въелась в саму породу известняка и состояла из смеси пота, крови, мочи и разъедающей соли, которая здесь была повсюду. Она оседала на стенах белым налётом, хрустела под ногами охранников, висела в воздухе мелкой, почти невидимой пылью, которая проникала в лёгкие и медленно превращала живых людей в высохшие мумии.

Мадам Нюйра сидела на холодном каменном полу камеры номер 47, прислонившись спиной к стене. Её руки были связаны грубой верёвкой, пропитанной той же солью, Каждое движение оставляло на запястьях кровоточащие ожоги. Лицо старухи, когда-то сварливое и живое, теперь осунулось, кожа потрескалась, губы покрылись коркой запекшейся крови. Дышала она с трудом, потому что каждый вдох обжигал горло, как будто она.

Но хуже всего были не физические муки. Хуже всего было знание того, зачем её сюда привели.

Дверь в камеру со скрипом отворилась. В проёме появился силуэт в белом плаще. Это был один из младших инквизиторов, с плотной маской на лице с прорезями для глаз. Он нёс в руках тяжёлое ведро, из которого поднимался пар.

— Ещё один сеанс, старуха, — бесцветным голосом сообщил инквизитор. — Магистр Илиас терпелив, но не бесконечно. Назови имя девки. Где она прячется? Кто ей помогает?

Нюйра подняла голову. Её глаза, покрасневшие и воспалённые, всё ещё сохраняли искру того самого упрямства, которое когда-то заставляло её отгонять веником бандитов Бритвы.

— Иди... к своему Свету, — прохрипела она. — И передай... что старая Нюйра... плюёт на него.

Инквизитор молча опрокинул на неё содержимое ведра. Это была не просто вода. Это был солевой раствор, настолько концентрированный, что он мгновенно впитался в раны, вызывая нестерпимую боль. Нюйра коротко и надрывно закричала, но потом сжала зубы так сильно, что один из них треснул. Ничего они от неё не добьются. Не выдаст она Саяну ни под какими пытками. Пусть эта девочка живёт и дышит дальше. Только бы успела сбежать из этого ада!

Инквизитор вышел, хлопнув дверью. В камере снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим капанье где-то в глубине коридоров. Нюйра закрыла глаза, чувствуя, как сознание начинает ускользать. Ей снилась её старая квартира, скрип половиц, запах полыни, которую она развешивала по углам. Снилась Саяна. Маленькая, испуганная девочка с большими карими глазами, которую когда-то привела её бабушка. «Присмотри за ней, Нюйра, — просила та. — Она не такая, как все, но она добрая».

Добрая, — эхом отозвалось в голове старухи. Слишком добрая для этого мира.

* * *

В это же время, в нескольких километрах от Соляных ям, портовый квартал Эль-Дара превратился в настоящий ад. Бритва стоял на крыше старого склада, наблюдая, как его люди бросаются в самоубийственную атаку на восточный заслон Ордена. Двадцать бандитов против двух дюжин Вершителей в полной броне. Это не был бой, это была бойня. Лучевые винтовки рыцарей вспыхивали холодным синим светом, и каждый выстрел превращал живого человека в обугленный труп.

— Давайте, суки! — орал Варгас, размахивая самодельной бомбой. — За Эль-Дар! За наших!

Он швырнул заряд прямо под ноги группе Вершителей. Взрыв разнёс троих, но остальные даже не дрогнули, методично расстреливая бегущих бандитов. Варгас упал, его грудь была пробита насквозь лучом, но он умер с оскалом на лице.

Бритва сжал зубы. Он знал, что половина его стаи не доживёт до рассвета. Но это было необходимо. Каждый взрыв, каждый крик, каждый труп… всё это было частью плана. Он видел, как с центральной площади Цитадели к портам устремились ещё два броневика с подкреплением. Это значило, что план сработал как надо. Илиас клюнул на приманку.

Бритва развернулся и спрыгнул с крыши, исчезая в лабиринте переулков. Его работа здесь была закончена. Теперь всё зависело от неё.

* * *

Саяна ползла по узкой вентиляционной шахте, ощущая, как ржавый металл царапает кожу. Воздух здесь был спёртым, пропитанным запахом машинного масла и затхлости. За её спиной двигались трое проводников из банды Бритвы — Крот и два бывших каторжника, которые помнили каждый изгиб этих труб.

— Ещё двадцать метров, — прошептал Крот. — Там выход в главный блок. Но охрана будет.

Саяна не ответила. В её голове пульсировала только одна мысль, заглушающая всё остальное, что на рассвете казнят Амерана.

Она знала точное время. Старая Кровь в её жилах резонировала с течением ночи, как внутренние часы. До рассвета оставалось четыре часа. Четыре часа, чтобы вытащить Нюйру, взорвать ямы, пересечь город и ворваться в Цитадель.

Больше всего Саяна боялась не успеть. Даже если всё пройдёт идеально, она может опоздать на целый час. Но другая часть, та что ещё помнила, как быть человеком, отвечала с яростным упрямством, что тогда она заставит время остановиться. Она заставит их ждать!

Они достигли решётки вентиляции. Крот осторожно выглянул в щель.

— Коридор чист. Два охранника у дальнего поста, но они стоят спиной к нам.

Саяна оттолкнула его в сторону. Она не стала откручивать болты, просто вырвала всю решётку одним рывком. Металл завизжал и разорвался. Эхо грохота разнеслось по коридору.

— Чёрт! — выругался Крот. — Они нас услышали!

Охранники развернулись, вскидывая винтовки, но Саяна уже была в воздухе. Она пролетела пятнадцать метров за долю секунды. Нечеловеческий прыжок превратил её в размытое пятно. Первый рыцарь даже не успел нажать на спусковой крючок, как её когти вошли ему в горло под забралом, разрывая трахею. Второй выстрелил, но луч прошёл в миллиметре от её плеча, оставив обугленный след на стене.

Саяна развернулась, схватила его за шлем и с силой ударила головой о каменную стену. Металл деформировался, внутри раздался влажный хруст. Она отпустила безжизненное тело, и оно рухнуло к её ногам. Всё заняло каких-то три секунды.

Крот и его люди выбрались из шахты, бледные и трясущиеся.

— Ты... ты просто... — Крот не мог подобрать слов.

Саяна обернулась к ним, и в её глазах сейчас застыл холодный расчёт хищника.

— Где камеры для особо опасных?

— Уровень ниже, — выдавил один из каторжников, показывая дрожащей рукой на лестницу. — Там, где соли больше всего.

Они немедленно спустились туда. С каждым шагом вниз воздух становился всё более удушающим. Стены здесь были покрыты толстым слоем белого налёта, который искрился в свете факелов. Саяна слышала стоны из-за массивных дверей камер. Десятки голосов сливались в единую симфонию страдания. И среди этого хора она различила один совсем слабый, надтреснутый, но такой знакомый. Это был голос Нюйры.

Саяна сорвалась с места, не обращая внимания на крики проводников. Она бежала по коридору, её ноги едва касались земли. Охранники выскакивали из постов, но она не останавливалась — рвала их на части на бегу, оставляя за собой кровавый след.

Дверь камеры 47 была заперта тяжёлым засовом. Саяна вцепилась в него и рванула с такой силой, что металл лопнул, как гнилая ветка. Внутри, на полу, лежала мадам Нюйра. Саяна замерла на пороге. Старуха выглядела не как человек, как скелет, обтянутый кожей. Её тело было покрыто белым налётом соли, кожа потрескалась, из трещин сочилась сукровица. Глаза были закрыты, а дыхание едва улавливалось.

— Нюйра, — Саяна опустилась на колени рядом с ней, и впервые за всё время после принятия старой крови в её голосе проскользнула человеческая боль. — Нюйра, это я. Саяна. Я пришла за тобой.

Старуха медленно приоткрыла глаза. Сначала в них был только страх, она видела существо с золотыми глазами, покрытое кровью врагов. Но потом что-то щёлкнуло в её затуманенном сознании.

— Саяна? — прохрипела она. — Девочка... глупая... зачем ты... пришла...

— Затем, что ты моя семья, — Саяна осторожно разорвала путы на её руках. Верёвки, пропитанные солью, оставили глубокие ожоги. — Затем, что я не оставляю своих.

— Ловушка... это ловушка, — Нюйра попыталась схватить её за руку. — Илиас... он знал... что ты придёшь...

В этот момент в коридоре раздался оглушительный рёв сирены. Красные огни вспыхнули под потолком, заливая всё кровавым светом.

— Внимание! Код чёрный! Объект Лакари в комплексе! Все подразделения к блоку 47!

Саяна подхватила Нюйру на руки, поражаясь тому, насколько лёгким стало её тело. Старуха весила не больше ребёнка.

— Крот! — рявкнула она, выбегая в коридор. — Взрывчатку! Сейчас!

Каторжники уже расставляли заряды вдоль опорных колонн. Их руки тряслись, пот лился ручьями, но они работали быстро. Страх перед Саяной был сильнее страха перед Орденом.

— Готово! — крикнул Крот. — Но нам нужно минимум пять минут, чтобы добраться до выхода!

— У вас есть три, — Саяна рванула к лестнице.

За их спинами, из глубины ям, уже доносился лёгкий топот бронированных сапог. Вершители неумолимо приближались, как машины смерти.

Саяна взлетела по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Нюйра в её руках тихо стонала, но держалась. Они ворвались в вентиляционную шахту, Крот и его люди карабкались следом, задыхаясь.

— Детонатор! — крикнул один из каторжников, протягивая Кроту небольшое устройство.

Крот нажал кнопку. Прозвучал оглушительный взрыв. Ударная волна прокатилась по шахте, швыряя их вперёд, как тряпичных кукол. Саяна инстинктивно прикрыла Нюйру своим телом, когда их выбросило из трубы прямо в лесной овраг в двух километрах от комплекса. За их спинами рушились Соляные ямы.

Гигантские столбы пламени взметнулись в ночное небо, окрашивая облака в кроваво-оранжевый цвет. Земля содрогнулась, как от землетрясения. Тысячи тонн известняка, бетона и стали обрушивались внутрь, погребая под собой камеры, коридоры, посты охраны. Из глубин карьера вырвался оглушительный рёв. Это кричали сотни заключённых, которых взрыв освободил из камер.

Саяна лежала на холодной земле, прижимая к себе Нюйру. Старуха дышала, слабо и прерывисто, но дышала. Крот и один из каторжников выползли из-под обломков, оглушённые, окровавленные, но живые. Второй каторжник остался в шахте, не успел выбраться.

— Мы... мы сделали это, — выдохнул Крот, глядя на пылающий ад позади. — Мы взорвали Соляные ямы...

Саяна поднялась на ноги, всё ещё держа Нюйру на руках. Её взгляд был прикован к горизонту, где над городом возвышались белые шпили Цитадели, залитые прожекторами.

Там сейчас в кандалах находился Амеран. Он ожидал рассвета, который должен был стать для него последним.

— Глоб ждёт в безопасном месте, — сказала Саяна, передавая Нюйру Кроту. Старуха слабо сжала её руку.

— Саяна... не ходи... — прохрипела Нюйра. — Ты и так... сделала достаточно...

Саяна наклонилась и поцеловала её в лоб. Этот жест стал единственным нежным за всю эту кровавую ночь.

— Я иду за тем, кто спас меня первым, — прошептала она. — Передай ему, если я не вернусь... передай, что я помню. Каждое слово. Каждый взгляд.

Она развернулась и шагнула в темноту леса. Крот смотрел ей вслед, пока её силуэт не растворился в ночи.

— Она не вернётся, — тихо сказал каторжник.

— Знаю, — Крот бережно поднял Нюйру. — Но если она доберётся до него... если она успеет... Илиас узнает, что бывает, когда отнимаешь у монстра последнее, что удерживает его человечность.

Над Эль-Даром бушевал хаос. Пламя в Соляных ямах было видно из каждого квартала. Сирены выли, люди бежали, не зная, куда. Орден метался между портами, где бушевало восстание, и ямами, откуда вырвались сотни озлобленных заключённых.

А сквозь этот ад, невидимая и неустрашимая, двигалась Саяна. Она шла к Цитадели. Шла к своему последнему бою. Шла к Амерану.