Утро началось не с кофе. Я стояла у зеркала в прихожей и смотрела на отражение женщины, у которой сегодня день рождения. Тридцать два года. В зубах — заколка, которую я забыла вытащить перед сном и из-за которой плохо спала и не выспалась, под глазами — мешки, которые не скрывает даже тональный крем. Халат, купленный на распродаже три года назад, висел на мне как палатка, пряча всё, что когда-то нравилось моему мужу.

Руслан уже ушёл. И даже не поздравил меня с Днем рождения! Забыл. Обидеться или нет? Я бы и сама забыла, если бы не мамино поздравление в мессенджере. Муж всегда уходил рано, целовал меня в щёку сухими губами и говорил: «Лен, не опаздывай». И я не опаздывала. Никогда. Девять лет брака, ни одного скандала, ужины ровно в семь, чистые рубашки, идеально отглаженные брюки. Я была идеальной женой. Скучной. Предсказуемой.

Мобильный завибрировал на тумбочке. Руслан забыл. Как сядет за руль — спохватится и вернётся. Я потянулась за ним, думая, что это напоминание о встрече, но на экране высветилось имя — «Оля». А под ним сообщение.

Я не хотела читать. Правда. Моя рука замерла над телефоном, и я уже почти отдернула её, когда сообщение развернулось само — предпросмотр на заблокированном экране.

«Сладкий, вчера было божественно. Так соскучилась по твоим рукам. Твоя кошка с ума сходит без тебя. Когда ты уйдешь от этой сучки?».

Я вдохнула. Выдохнула. Прочитала ещё раз. А потом зашла и перечитала все сообщения выше.

Они переписывались полгода. Полгода, как я носила ему обеды в офис, он спал со своей секретаршей. Маленькой, стройной, с огромными глазами. Я видела её на корпоративах — она всегда смотрела на него так, будто он бог.

Я закрыла телефон. Положила на тумбочку. Открыла снова. Прочитала «Когда ты уйдешь от этой?..» и почувствовала, как внутри разливается что-то холодное.

«От этой сучки!». Не по имени. Не «от Лены». От этой. Безликой. Безразмерной. Ненужной.

Я не плакала. Я, кажется, забыла, как это делается. Я просто стояла у зеркала, сжимая телефон в руке, и смотрела на отражение. На тёмные круги под глазами, на распухшие после сна веки, на волосы, которые я завязывала в пучок каждый день уже семь лет. На тело, которое прятала в балахоны, потому что считала себя слишком большой для красивых платьев.

И вдруг я услышала его голос.

Он сказал это полгода назад, когда я впервые пожаловалась, что мы перестали заниматься сексом. Мы сидели на кухне, я налила ему чай, а он посмотрел на меня — и в его глазах было не раздражение. Была жалость.

«Лен, — сказал он тогда. — Ты просто перестала быть женщиной. Для меня».

Я тогда расплакалась, побежала в ванную, а через час вышла с улыбкой и сказала: «Ты прав. Я исправлюсь. Завтра же запишусь в спортзал и похудею!». Он лишь кивнул в ответ. Разговор окончен.

Я записалась на фитнес, купила кучу косметики и даже решила сменить гардероб. Но фитнес не пошел в прок — вены на ногах стали ярче, боль в ногах — невыносима, и я забросила походы в спорт зал уже через месяц.

В итоге снова купила балахон. И ещё один. Потому что проще спрятаться, чем смотреть в глаза людям, которые будут оценивать.

А теперь я стояла с телефоном в руке и чувствовала, что мне плевать. Плевать на его слова. Плевать на жалость. Плевать на то, кто что подумает. Он мне изменил!!! Он меня предал!

Я надела тот самый балахон — серый, мешковатый, с огромным воротом. Натянула его на голову, чувствуя, как ткань скользит по плечам, и застегнула пуговицы до самого верха. Волосы собрала в пучок. Очки — на нос. Косметику я не наносила уже месяц, и сегодня не стало исключением.

Я вышла из дома ровно в 8:15, как всегда. Метро, пересадка, толкучка. Люди смотрели в телефоны, никто не смотрел на меня. Я была невидимкой, и это было даже удобно. Я могла плакать. Я могла кричать. Но я просто стояла, вцепившись в поручень, и смотрела в одну точку.

В офисе пахло кофе и старым ковром. Я почувствовала, как личные проблемы отодвигаются на второй план. Рабочие дела важнее!

— Ленка, привет! — Ленка, не Лена. Я была для всех Ленкой. Кадровичка, которая всегда на месте, всегда в балахоне, всегда готова заполнить любой бланк. — Слышала новость?

Я подняла голову. Светка из бухгалтерии, вечная сплетница, заговорщицки прищурилась.

— У нас новый директор. Коммерческий. Роман Берестовский. Говорят, красавчик нереальный, из Питера приехал, весь из себя такой… — она закатила глаза. — И жёсткий, говорят. Сразу всё под себя… ну ты поняла.

Я равнодушно кивнула. Мне было плевать. Муж трахает секретаршу, у меня от этой мысли камни в животе, и настроение на уровня плинтуса… Сегодня я хочу просто дожить до конца рабочего дня. Прийти домой, и если Руслан будет дома — сказать ему всё. Или не сказать. Я не знала.

Я включила компьютер, открыла кадровую базу. Профили, анкеты, больничные, отпуска. Я знала о каждом сотруднике больше, чем они сами. У кого любовница, у кого кредит, кто врет про больничный, а кто просто ненавидит свою работу.

Я видела все измены. Кроме своей.

В 10:00 открылась дверь. Я даже не подняла головы — просто продолжала печатать.

— Доброе утро, дамы и господа.

Голос. Низкий, бархатный, с такой уверенностью, что у меня сами собой поднялись глаза.

В дверях стоял он. Высокий, в идеально сидящем костюме, с лёгкой небритостью и такими глазами, что я забыла, как дышать. Он смотрел на отдел кадров с лёгкой усмешкой, как будто знал, или всех нас прочитал ещё до того, как переступил порог.

— Я Роман Берестовский, — представился он. — Ваш новый директор. Пришёл посмотреть, кто здесь работает и в каком виде. — А вы уже оформлены? — пикнула Ира с соседнего стола. — Разумеется… Директор департамента HR не зря получает зарплату, — широко улыбнулся новый директор. Даже хищно как-то. На месте Ибрагимовой, я бы напряглась.

Его взгляд скользнул по кабинету. Он не стал останавливаться на стройных брюнетках, которые уже вытянули спины. Нет. Он посмотрел на меня.

В упор.

— А это у нас кто? — спросил он, не сводя с меня взгляда.

— Кадровый отдел, Роман Сергеевич, — пискнула Светка позади него. Еще одна секретарша, которая переходит от одного директора к другому. Ненавижу секретарш!!!. -Это Лена, наш кадровик. Она у нас главная по личным делам… Мне послышался сарказм или нервы расшалились?!

— Лена, — повторил он, будто пробуя моё имя на вкус. — А скажи мне, Лена… Ты всегда ходишь в этом?

Я моргнула. Он указал пальцем на мой балахон. На серый, мешковатый, безразмерный балахон.

— У нас в компании дресс-код? — спросила я тихо, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Не было же. Все ходили, в чем бог послал. Уж в кадрах — точно! Ибрагимова даже в фиолетовой песцовой жилетке в своем кабинете заседала. Зимой, когда дует из окон. Но всё же…

— С сегодняшнего дня — да, — сказал он жёстко. — И я не хочу видеть своих сотрудников в одежде, которая похожа на пижаму. Это не дом престарелых, Лена. Это офис. Или ты приводишь себя в порядок, или… ты понимаешь.

Я смотрела на него. На его идеальные скулы. На его насмешливые глаза. И вдруг я почувствовала, как внутри поднимается что-то тёплое, а затем — обжигающе-холодное. Какое право он имеет мне указывать?!!

…Муж сказал, что я перестала быть женщиной. Муж спит с другой. Его любовница считает меня «этой».

…А красивый, наглый, самоуверенный директор только что сказал мне, что я позорю фирму.

И я поняла. Я поняла, что мне больше нечего терять.

— Хорошо, Роман Сергеевич, — сказала я, и в моём голосе зазвенел металл. Он еще поймет, с кем связался! Я ему… отомщу за унижение перед всем отделом!.. — Я поняла.

Он прищурился. Что-то в моём тоне его зацепило — я видела это по лёгкому напряжению, которое пробежало по его плечам.

— Надеюсь, что поняла, — коротко бросил он и вышел из кабинета.

Я сидела за столом и смотрела в закрывшуюся дверь. Пальцы дрожали. Сердце колотилось так, что я слышала его в ушах.

Я перевела взгляд на телефон. Вспомнила сообщение от «Оли». Муж за телефоном вернулся, но я к тому времени уже ушла. Он даже не знает, что я знаю!..

А потом я улыбнулась. Впервые за полгода я улыбнулась не натянуто, не через силу, а по-настоящему.

Я знала, что делать.

План был простым, идиотским и отчаянным.

Изменить мужу. С кем? Неважно. Главное, чтобы он узнал.

Соблазнить босса. Этого наглого красавчика, который только что унизил меня при всех.

Уволиться к чёртовой матери.

И плевать, что я толстая. И плевать, что мне тридцать два. И плевать, что у меня нет ни косметики, ни нормальных платьев, ни уверенности в себе.

Я всё равно уволюсь. Я всё равно уйду от мужа.

А значит — я могу делать всё, что захочу.

Я закрыла кадровую базу, открыла браузер и в поисковой строке набрала: «Как соблазнить мужчину, если ты полная и неуверенная?»

И в этот момент в мою дверь снова постучали.

— Лена, — раздался голос Романа. Он открыл дверь, не дожидаясь ответа. — Я забыл сказать. Ты проходишь испытательный срок. Если через неделю я не увижу изменений — ты уволена.

Он посмотрел на меня сверху вниз, и в его взгляде не было жалости. Был вызов.

А я, глядя ему в глаза, впервые в жизни сказала то, что никогда не говорила ни одному начальнику:

— Не волнуйтесь, Роман Сергеевич. Я уволюсь сама. Раньше, чем вы успеете меня уволить.

Он удивлённо поднял бровь. И вышел, хлопнув дверью.

Я выдохнула.

Начало положено. Осталось только найти платье.