Зигмунд Фрейд, доживи он до наших дней, наверное, выглядел бы именно так. Худощавый, с бородкой, с буравящим взглядом, в котором таится какой-то секрет. Как будто он знает о тебе гораздо больше, чем может сказать.

Его привычка то и дело вытирать очки, уже не так раздражает меня. А кажется даже забавной.

Мы снова порознь. Точнее, уже порознь. Сперва доктор побеседовал с нами совместно. Задал несколько вопросов касательно нашей сексуальной жизни. Ничего не узнал. А узнавать-то и нечего!

Затем он снова попросил Димку выйти, дав мне, как даме, первую очередь на беседу с ним тет-а-тет.

— Что ж, Анна, — говорит, водрузив очки на переносицу, — Готовы ли вы пройти тест? Я имею ввиду повторный тест на девиации? Прошло немало времени с тех пор. Я так понял, что вы с мужем практиковали некие способы близости?

Я шумно втягиваю воздух. Надеюсь, он не заставит меня излагать, как именно это было? Вспоминать противно! Этот латексный костюм. Эту плётку. И то, как я вышла из себя, и буквально избила его…

— Да, давайте пройдём тест, — соглашаюсь, лишь бы только избежать разговоров.

Я долго и тщательно отвечаю на вопросы. В этот раз куда более ответственно подойдя к этому процессу. Некоторые вопросы заставляют меня задуматься. К примеру: «Как вы относитесь к изменам?». Раньше я бы ответила однозначно негативно. А теперь…

Является ли моё общение с Пашей изменой? Навряд ли. Но всё же! Ведь для меня это нечто гораздо большее, чем просто игра.

«Что для вас значит «секстинг», (переписка интимного характера)?». Раньше на этот вопрос я бы тоже ответила — глупость, не иначе! А сейчас? Когда наше общение с Пашей стало обыденным. Его сообщения порой так и пылают жаром…

Вспомнив одно из таких: «Ты уже постирала её?», — я улыбаюсь.

Я спросила: «Что именно?».

«Эту вещицу, в которую кончила. Я бы хотел её заполучить. Предлагаю в обмен коробку крекеров», — он снабдил сообщение рожицей.

«Ещё не стирала. Но собираюсь», — написала я.

«Удваиваю цену! Плюс сыр-косичка, ещё короб. И пять литров кваса».

«Меня таким не соблазнишь», — стала заигрывать я.

Совершенно незаметно наше общение перешло в совершенно иную плоскость. Притом, что на людях, в обычное время, мы ведём себя обыденно, как хорошие знакомые. И никто вокруг не догадывается о том, что между нами…

Последние вопросы теста касаются непосредственно темы, из-за которой мы все здесь собрались. А именно, склонности Зимина! И, вероятно, призваны выявить у меня соответствия?

Я отвечаю честно. «Какая практика возбуждает вас больше всего?». Среди вариантов ответа я немедленно нахожу «связывание» и отмечаю.

«Какую ролевую игру вы бы хотели попробовать?». Здесь тоже ответ очевиден! «Похититель и жертва».

Среди предлагаемых «атрибутов для секса», я выбираю кляп. Ибо пояс верности и зажимы для сосков несовместимы в моём представлении с тем, как я выгляжу связанной.

Затруднение вызывает лишь последний вопрос: «Разделяет ли партнёр ваши увлечения?». Тут я отвечаю, что затрудняюсь ответить.

«Доктор Фрейд» долго анализирует результаты моих откровений. Возможно, делай он это на компьютере, было бы в разы быстрее? Но у него всё по-старинке, на бумаге! И все эти бумаги он хранит.

Было бы мне любопытно взглянуть, как ответил Зимин? Нет! Ведь я знаю заранее, что наши с ним результаты будут несовместимы.

Доктор хмыкает. Снимает очки, протирает их долго и тщательно.

— Что ж, Анна! Вы меня удивили. На сей раз действительно.

— Чем же? — с волнением интересуюсь я.

— Ну, во-первых, — откидывается он на кресле и водружает очки обратно, — Стоит признать, что уровень вашей сексуальной раскрепощённости значительно повысился с момента нашей последней встречи. Он теперь выше среднего. Это раз! Во-вторых, — подаётся он вперёд, — Ваша склонность к экспериментам в постели сейчас очевидна. Чего никак нельзя было сказать ранее. Что изменилось, позвольте узнать?

В какой-то момент я думаю рассказать ему всё. Но вовремя прикусываю язык. Не стоит! Это слишком личное. Такое личное, что даже самой себе я не готова признаться в том, как жажду вручить себя Паше, почувствовать его нежную власть над собой…

— Могу я быть с вами откровенной? — решаю выдавать правду дозировано.

— Да, безусловно! — заинтересованно смотрит на меня доктор.

Я вздыхаю:

— Понимаете, когда Дима стал делиться со мной всевозможными ссылками, ну… касательно своих предпочтений.

— Так, — поддакивает сексолог.

— Один из разделов заинтересовал меня особенно сильно, — говорю ему.

— И что же это был за раздел? — щурится он сквозь очки.

— Связывание партнёра, — признаюсь я.

— Угу, — отвечает он, — Могу я узнать, какое именно связывание возбудило вас сильнее, партнёра, или партнёрши?

Я чувствую, как щёки покрывает румянец. Вспоминаю свои ощущения, когда впервые увидела череду фотографий связанных женщин. Вспоминаю ту самую, что возбудила меня сильнее других. Где женщина… почти как я перед Пашей, была подвешена на верёвках и обездвижена ими. А вокруг неё было сразу несколько полуодетых мужчин…

— Меня возбуждает, когда женщина связана, а мужчина её связывает, — признаюсь.

— Угу, — отзывается врач, — И вы фантазировали на эту тему? Представляли себя?

— Да, конечно! — выпаливаю, — Представляла…

— Представляли себя с мужем? — уточняет он, — Я имею ввиду, тем мужчиной, который вас связал, был ваш муж?

Я тяжко вздыхаю. Если бы! Представить себе Димку, который меня связывает… Просто невозможно! Ведь в таком положении я не смогу быть его «госпожой».

— Нет, — отвечаю.

— Что ж, — вздыхает доктор, — А вы делились с мужем своими фантазиями?

— А зачем? — говорю.

— Ну, как минимум, в обмен на его откровения, — произносит он.

— Вы знаете, я понятия не имею, зачем мы ходим сюда, — признаюсь.

— Затем, что вы, насколько я понял, хотите спасти ваш с Дмитрием брак. Или уже не хотите? — доктор снова снимает очки. Кажется, я запутала его.

Я вздыхаю и опрокидываюсь на спинку дивана:

— Если ради спасения брака мне нужно спать с ним, то нет.

— Что ж, — произносит сексолог, — Есть пары, которые добровольно, или в силу разных обстоятельств, живут без секса, и обоих это вполне устраивает. Однако же вы оба молоды и сексуально активны. И ставить крест на сексуальной жизни — это не лучший выход в вашей ситуации.

— Значит, мы в тупике, — пожимаю плечами.

— Анна, скажите мне честно, вы хотите своего мужа? — вдруг задаёт он вопрос.

Мне не составляет труда вспомнить Димкино тело. То, каким близким и родным оно было для меня все эти годы. То, как я, как мне казалось, знала его! И всегда ставила себе в заслугу то, что он кончает и хочет меня.

Я считала нас идеальной парой. Двумя половинками целого.

Но теперь этот образ развеян по ветру. Хочу ли я его? Я хочу другого Диму. Того Диму, которым он был для меня. Но которым, увы, не являлся по факту! И уже никогда не станет. А значит, и хотеть мне некого больше.

— Подумайте над этим, — предлагает доктор, — Это очень важно. Скажу вам, хоть это и против правил, — он снова снимает очки, чтобы их протереть, — Ваш супруг дал однозначный ответ на этот вопрос. Когда я спросил его, хочет ли он свою жену? Он ответил да.

Я хмыкаю. Ну, а что он ещё может ответить? Интересно знать!

Тут мне приходит совершенно бредовая мысль. Увидь он меня тогда, в студии йоги. Связанной, в этом боди. Застигни врасплох прямо в момент, когда Паша ласкал меня пальцами… Он бы как прежде, хотел? Или всё это напрочь убило бы его желание?

Выйдя в коридор, я натыкаюсь на Зимина, который, стоя спиной к кабинету, изучает многочисленные постеры с рекомендациями парам, пребывающим в кризисе.

— Я поеду, пожалуй, — говорю ему, — Надо к сестре заскочить.

Старшая замужем. Она у нас знатная фермерша! У них с мужем в области частное хозяйство. Яблоневый сад, плоды которого они выращивают уже в промышленных масштабах.

Сейчас в городе ярмарка, и они, как всегда, привезли свою продукцию. Остановились в гостинице, чтобы никого не стеснять. Вот таких разных дочерей вырастили наши родители.

Зимин, бросив взгляд на меня, произносит:

— Передавай от меня привет.

— Передам, — киваю, и уже собираясь уходить, добавляю, — Дим, может, хватит?

— Что? — хмурит он лоб.

— Ну, вот это всё, — обвожу глазами холл, — Кого мы обманываем?

— Я думал, что это наш шанс.

— Шанс на что? — усмехаюсь я с горечью, — Наша пара неизлечима, и пора это признать.

Он не перечит, но и не торопится согласиться со мной. Ухмыляется криво, опускает глаза.

— А, может быть, дело в том, что ты не хочешь лечиться? — бросает мне в спину.

Я оборачиваюсь:

— Я бы хотела жить нормальной жизнью, со своим мужем и детьми. Мы сможем вернуться к нормальной жизни? Вот это вернёт нас к нормальной жизни? — у меня на глазах выступают слёзы.

А он… Хоть бы эмоцию выдал какую.

— А чего ты хочешь, я не знаю. Наверное, сразу всего? И рыбку съесть и не запачкаться. Да только так не бывает, Зимин! Не бывает!

Бросив ему это, я ухожу. Почти выбегаю на улицу. Не хочу… Да, я не хочу! Я не хочу лечить болезнь, которая во мне зародилась. Знал бы он только, до чего довёл меня своей изменой.