«Моя идеальная жизнь», — наверное, так бы я могла назвать книгу, которую писала бы от первого лица. Что ещё пожелать? У меня есть всё, о чём только может мечтать женщина в сорок лет.
Есть трое детей. Причём, вторые двое появились совершенно не запланировано. Мне было уже 33 года, и я собиралась родить одного. А получилось сразу двое! Иван да Марья. Такие хулиганы.
Не в пример им, наш старшенький, Макс, очень толковый и серьёзный парень. Иногда такое выдаст, что я себя ощущаю подростком!
Обожаемый муж. С которым мы вместе уже страшно сказать, сколько лет. Мне было 23, а ему 28, когда мы познакомились. Тогда ещё он был архитектором, а я только недавно окончила ВУЗ и работала в туристическом агентстве.
Теперь он — владелец строительной фирмы «Фундамент». Индивидуально-жилищное строительство, дома под ключ. Причём, не просто дома, а элитные! К слову, забавно, что наш собственный дом построил не он. Точнее, не его компания. Мы купили его уже готовым.
Это и к лучшему, если честно. Так, Димка может всё время восклицать, когда что-то ломается:
— Ну, кто так строит? Руки бы поотрывать!
Конечно, его занятость иногда просто бесит меня. Ну, а как иначе? У них проект за проектом. Курировать каждый — это непростая задача. И делегировать полномочия он не умеет. Лучше будет посыпать голову пеплом себе, чем кому бы то ни было.
Впрочем, с недавних пор и у меня есть свой маленький бизнес. Хотя, бизнесом трудно назвать то, чем я занимаюсь. Это скорее хобби, которое мне удалось монетизировать!
Всё началось с посещения Бали, путёвку на который Димка мне подарил в честь нашей первой годовщины. Там я и увлеклась медитативными практиками. Пронесла это увлечение через всю последующую жизнь. Немного отошла от него, когда родила. А потом опять вернулась к любимой йоге и медитации.
Организовала кружок по интересам с девчонками. Затем этот круг расширялся за счёт приглашения новеньких. И пришлось арендовать помещение. А теперь уже целая студия йоги «Поток» ждёт гостей.
Вот как раз по этому поводу я и возвращаюсь преждевременно. Хотя изначально поехала к маме на все выходные! Ребят отвезти и самой погостить. Сестру не видела с нового года! Но куда там…
У нас же сейчас ремонт. Открываем новый зал, модернизируем старый. Решили окна сделать во всю стену. Так как снаружи у нас небольшой садик. И там, в летнее время, можно отдохнуть после занятий. Вообще, я планирую открыть ещё что-то, вроде кафе полезных лакомств. Всякие коктейли, фруктовые десерты и йогурты. Найти бы поставщиков…
Ну, так вот! Звонит мне наш менеджер уже вчера вечером. И говорит, что окна по размеру не подходят, а витражи в них сделали ногами кверху. В общем, всё куда зря. Шкаф привезли, но в нём, вместо шкафчиков, полочки.
У меня просто голова идёт кругом! Теперь я понимаю Димку. Тут один зал чего стоит обустроить, а он строит дома…
Честно сказать, я рассчитываю ещё и на маленький бонус от мужа. Он-то один! Не смог поехать с нами к тёще. У него сдача проекта в понедельник. Знаю, что будет трудиться все выходные в своём кабинете. Так что спешу его порадовать и сделать сюрприз.
По дороге домой покупаю вино и закуски. Сыр, красную рыбу, мидии в соусе. Может он отвлечься на пару часов перед сном, чтобы побыть со мной наедине? В коем-то веке, одни дома!
Я мечтательно улыбаюсь, уже подъезжая к дому. Открываю ворота, высунув руку наружу и набрав код. Машина мужа стоит под навесом. Свет горит на первом этаже, в гостиной. Странно, что не в его кабинете. Решил устроить перерыв?
Вынимаю пакеты. Проследив, как щёлкнет воротная створка, иду в направлении дома. У нас тут небольшой цветник. Недавно разбила! Увлеклась фэн-шуем, заказала камни специальные, чтобы выкладывать ими дорожки. Ещё хочу пару таких увесистых валунов заказать, чтобы было как в настоящем японском садике…
Кто бы мне сказал, когда мы начали встречаться с Димкой, что я буду жить за городом, рассекать на авто, стану владелицей студии йоги, а ещё обзаведусь собственной домработницей.
Нет, Людмила не просто домработница! Она — мой клад. Моё сокровище. Я бы сказала, что она уже — член нашей семьи. Полноценный её член.
Ведь действительно. Когда я родила близнецов, то я просто с ума сходила! Димка как раз поднимал фирму, я одна. Сначала мы вызвали маму сюда. Но это был просто ад…
Эти вечные мамины слежки, её попытки переделать всё под себя.
— Аня, а ты знаешь, что твой муж каждый вечер пьёт? Ну, и что, что бокал! Да ведь это же пьянство!
— Аня, тебе не кажется, что Дима слишком много курит? Сколько он выкуривает в день сигарет?
Дело в том, что у мамы свой взгляд на мужской идеал. И, судя по всему, мой Димка далёк от этого иллюзорного идеала мужчины. Нет, они не ругались! Просто Димка её избегал, а мама обижалась. А я вечно ощущала себя виноватой между ними.
А когда появилась Людмила, то все вопросы решились сами собой. Выбирала её я сама. В том числе и по внешности. Я не хотела, чтобы домработница потом стала любовницей моего мужа. Как это обычно бывает в романах и фильмах.
Люда не красавица, и это ещё мягко сказано. Но она — человек широчайшей души! Причём, и в прямом, и в переносном смысле слова. Весит она раза в два больше, чем я. Правда, я похудела в последнее время…
Людочка старше. Ей сорок восемь. Как-то не сложилась у неё судьба. Тем горше за неё, и тем она ближе душой к нам. Всецело!
Если подумать, то просто с ума сойти можно. Да ведь Люда куда лучше знает детей, чем даже бабушка, и уж подавно — родная тётка. Близнецов она нянчила, кормила их из соски, вставала к ним по ночам, когда резались зубки. Ванюша с Маняшей души в ней не чают! Как и она в них.
Так что мне несказанно повезло! Сегодня, кстати, у неё выходной. Так что мы будем одни. Абсолютно…
Я толкаю бедром входную дверь. На пороге разуваюсь на ощупь. С пакетами в руках и сумочкой через плечо прохожу вглубь нашего дома. У нас три этажа. Первый — исключительно гостевой, на показ. Тут кухня, столовая, гостиная, веранда. На втором наша спальня и спальни детей. Ну, а на третьем, есть ещё пару спален, если вдруг кто-то из мам соизволит нагрянуть.
Хочу прокричать, что я дома. Но крик застревает в горле…
Я стою на пороге гостиной. От коридора её отделяет круглая арка из дерева. Внутри диван, большой кинотеатр и столик. Ковёр из искусственного меха вторит общему стилю.
Я — не сторонник ношения натуральных мехов. А точнее, категорически отрицаю это! Зачем? Если в наше время есть вполне доступная и красивая альтернатива — экомех.
Вот из него и сделан наш ковёр. Светло-коричневый. Такой же, как шерсть у джек-рассела, нашей собаки.
Вот только сейчас на ковре не пёс стоит на четвереньках. И держит во рту свою игровую палку…
Почти полностью голый, в одних боксерах, на четвереньках стоит посреди ковра мой Димка. В зубах он сжимает собачью резиновую кость… Нет, это точно она! Та самая, которую дети бросают Шустрику, а он бежит за ней вприпрыжку, чтобы найти и вернуть…
Ну, так вот! Он держит её и рычит, как собака. И всё бы ничего! Я бы даже сказала, что будь он один, я бы отвернулась. Мало ли кто как снимает стресс, накопленный долгой и тяжёлой неделей?
Но всё дело в том, что на нём, оседлав, сидит наша домработница, Люда. Она тоже полуголая. Ведь костюм горничной, который ей, безусловно, мал, вряд ли можно считать одеждой. Он так и впивается в её аппетитные бока. Груди так и подавно вываливаются наружу! Ляжки так плотно обхватили бока моего ненаглядного. А в левой руке она держит…
О, господи, что это? Кнут? Плётка? Ремень?
— А, ну! Пошёл! — покрикивает не своим голосом на моего мужа, и хлещет его этой плёткой по заднице.
Тот поскуливает. То ли притворно, то ли ему, правда, больно?
— Плохой пёсик! Плохой! Будешь наказан! Ты понял? Будешь наказан! — и ещё один удар предвещает новый скулёж, производимый стоящим на четвереньках Димой.
От всей этой сцены я никак не могу оторвать глаз. Хотя стоило бы! Наоборот, ещё внимательнее щурюсь и жалею, что не надела очки.
Наверняка, всё это имеет какое-то логическое объяснение? Иначе и быть не может!
— А ну-ка, ложись на спинку, гадкий пёсик! И покажи мамочке, как ты виноват! — пригвождает очередным ударом плётки Людмила моего… я не знаю, могу ли я так называть его? Мужа.
Тот, заскулив так жалобно и взаправдашне, и получив свободу от сжимающих пут, ложится на спину. И дрыгает… Э… Лапками? Или всё же ногами?
А Людмила между тем, встав над ним во весь рост, продолжает хлестать. А затем опускается на колени, опоясав ими тело дрожащего под ней, не то человека, не то пса…
— А ну-ка, покажи мне, как ты виноват! А ну, полижи! — приговаривает Люда, медленно двигаясь всё выше и выше к нему. Пока её… юбочка «горничной» не заслоняет лицо трепещущего под ней в нетерпении Дмитрия.
Я вижу летящую в сторону кость, которой игрался наш пёс Шустрик. Она катится по полу, и достигает места, где я стою.
Раздаётся характерный звук. Как будто кто-то с наслаждением чавкает…
Я всё смотрю на лежащую у моих ног собачью игрушку. Она из резины, кажется? По виду похожа.
Вспоминаю, как я покупала её для Шустрика, нашего пса. Он тогда был совсем ещё крохой, щенком. Такой забавный, игривый. И Машка с Иваном постоянно дрались за возможность потискать его…
— Оооо! — слышу женское, — Даааа! Хороший пёсик! Послушный пёсик! Мамочка очень довольна!
Хочу поднять глаза, чтобы узреть эту сцену. Но не могу! Понимаю, что увижу. Его, лежащего на спине. С лицом, скрытым под юбочкой горничной.
Её, в этом жутком и тесном костюме, с запрокинутой вверх головой, и раздвинутыми ляжками…
«Господи», — думаю я. И оседаю на пол. Пакеты шуршат. Я оставляю их на полу, а сама беру в руки кость. Брезгливо так…
«Надо будет Шустрику новую купить», — думаю в какой-то прострации. А ещё надо будет купить новый ковёр. И новый диван. Да и всё обновить в этой комнате.
Эти двое так увлеклись, что не видят меня, и не слышат. А я иду на кухню. Наливаю себе воды из графина. И жадно пью.
Глаза бы себе выцарапать! А ещё лучше, головой об стену. Чтобы забыть, всё, что только что увидела…
Спустя, наверное, минут двадцать, а может быть, и сорок. На кухню вбегает мой муж. Вид у него, мягко говоря «уставший». Но какой-то… Не знаю даже! Пресыщенный что ли?
Причёска всклокочена, как будто его таскали за волосы. Рот красный, а лоб влажный от пота. Не хочу думать, от чего ещё он может быть влажным…
Он так и остался в трусах. Кое-где на теле ещё виднеются красные отметины, оставленные плёткой.
Сначала он как будто не замечает меня. Я, наверное, слилась с интерьером в своём платье льняном?
— Как ты, любимый? — говорю, когда он, открыв холодильник, ищет, чем бы поживиться.
Медленно, как будто боясь убедиться в том, что я тут, он выглядывает из-за дверцы холодильника.
— Привет! — говорю, столкнувшись с ним взглядом, — Хороший пёсик! К ноге!
Произнеся это, я даже причмокиваю губами, как обычно делают, когда подзывают собак.
Димка сглатывает, и бутылочка пива, которую он достал, выпадает из пальцев на кухонный пол. А пол-то у нас на кухне плиточный! Так что она разбивается вдребезги. И пиво с шипением разливается лужей у его босых ног.
— Дмитрий Александрович, вы что-то разбили? — слышу голос Людмилы.
А вот и она сама, раскрасавица! Всё в том же наряде, который, странно, что не порвался по швам…
— Ой, — застывает она на пороге кухни и хватается за горло, — А-анна Аркадии-евна…
Я вздыхаю:
— Не знала, Людмил, что ты ещё и кинолог? Ну, и как? — я киваю на мужа, у которого явный стояк, — Поддаётся дрессуре?
А затем, насладившись безумством в глазах у обоих, полная достоинства встаю и выхожу в коридор.