Тихо шумело море, убаюкивая и успокаивая… Что?! Море?!

Я резко распахнула глаза. Необъятное черное небо тут же уставилось на меня миллиардами звезд. Они сияли так ярко, а тьма была настолько глубокой, что в первое мгновение я даже не поняла, то ли сама лечу в эту непостижимую бездну, то ли она, мерцая, падает мне навстречу. В голове царила абсолютная пустота, тело казалось ватным. Где я? Это сон?

Замерев, осторожно провела рукой и почувствовала под пальцами мелкий песок. Рядом разговаривали. Стараясь не выдать себя, я прислушалась.

— …И что теперь будет? — смутно знакомый хрипловатый голос звучал отрывисто и грубо. — Ты не должен был!

— Знаю, Эйрих, — произнес другой, низкий и бархатный. — Но оставить её там я не мог. Её бы убили.

— Это не наша забота, Джерд, — с рычанием отозвался первый голос. — Нельзя вмешиваться, ты же знаешь…

— Но она помогла нам! — возбужденно выкрикнул третий. — Без неё Джерд умер бы, и кто знает, что стало бы с нами, Эйрих. Гхолы уже взяли след.

Я внутренне застонала. Это был вовсе не сон. Эйрих — тот самый хмурый светловолосый громила. А Джердом они называли того, кто залил мою квартиру кровью. Потом из его руки шел белый свет… Стоп. Что? Свет? Мысли путались. Я попыталась осознать то, что вспомнила, и зацепиться хоть за что-то рациональное, поддающееся объяснению.

Вечер… Я находилась дома, когда ворвались трое незнакомцев. Затем белый свет, воронка — и вот я здесь, на песке. Они меня похитили и привезли на залив? Но почему так тепло? Сейчас же конец октября.

Я лежала, стараясь не шевелиться. В попытке собрать информацию заметила, что заботливо укрыта чем-то меховым и откуда-то льется дрожащий свет.

«Костер», — поняла я. А шум волн означает, что я совсем близко к воде. Я на пляже, и эти трое тоже. И вдруг осознала, что голос темноглазого, которого они называют Джердом, звучал довольно бодро, без хрипов. Не похоже, что он продолжал умирать. Внезапная вязкая паника охватила меня. Что здесь происходит?

— Эй, смотрите, она пришла в себя! — услышала я голос третьего из них. А следующее, что увидела, — темные глаза похитителя, нависающего надо мной.

— Ты в порядке? — улыбнулся он. — Мы тебе не навредили?

Выглядел он и вправду совершенно здоровым. Ни следов крови, ни разорванной одежды, ни бледных губ. Но ведь всё это я видела собственными глазами!

В голове царил полный сумбур.

«Ещё как навредили! Где я?» — завопила я про себя. Однако, не желая лишний раз провоцировать этих сумасшедших, выдавила вслух:

— Нет.

И села.

Он выпрямился во весь немалый рост и протянул мне руку:

— Пойдем к костру, тут прохладно.

Я отказалась от его помощи и встала сама. Темноглазый хмыкнул и отошел в сторону. Я огляделась: песчаный берег, близко кромка воды — и непроглядная тьма за пределами освещённого костром круга. На песке по обе стороны от огня лежали белые, без коры, бревна. На одном из них сидел тот самый громила по имени Эйрих, а рядом с ним — веснушчатый мальчишка, имени которого я не знала. Темноглазый подождал, пока я подойду к костру и сяду. Затем немного помедлил и опустился на бревно рядом с друзьями. Все трое угрюмо уставились на меня.

Мне вдруг подумалось, что вид у меня, должно быть, впечатляющий: пижама, домашние тапочки, всклокоченные волосы. Я опустила взгляд на руки — они всё ещё были в крови. Значит, мне не привиделось. С настороженностью я посмотрела на троицу, мысленно проклиная свою безмерную невезучесть. Конечно, ворваться они могли только ко мне. Нагрубили, устроили кровавый хаос, разыграли весь этот фарс… и похитили.

Зачем?

«Ты — ходячая катастрофа, Кейт Хаггинс», — утверждали мои братья, когда вытаскивали из очередной передряги.

— Как тебя зовут? — прервал мои невеселые мысли темноглазый.

— Кейт, — пискнула я, на всякий случай отодвигаясь по бревну подальше от костра и от них.

— Я Джерд, — сказал он, касаясь раскрытой ладонью своей груди. — Это Фальк и Эйрих, — добавил он, кивком указав на остальных. — Спасибо, что помогла, Кейт.

Его спокойный низкий голос звучал… удивительно приятно.

Я наконец смогла разглядеть его как следует. Без кровавых разводов он выглядел иначе. Широкие плечи, темные короткие волосы, ровный, прямой нос, щетина на сильном подбородке. Резкие, но поразительно гармоничные черты: высокие скулы, четко очерченные, показавшиеся мне строгими губы. Он больше не улыбался. На его красивом сосредоточенном лице читалась тревога. В темных глазах отражались всполохи пламени. Как и остальные, он был одет в кожаную куртку, но теперь целую, без единого намека на следы от пуль.

«Успел переодеться», — мелькнуло в голове.

Также я заметила кожаные штаны и массивные ботинки, напоминающие армейские. Он сидел с широко расставленными коленями, опираясь на них локтями, и внимательно смотрел на меня.

Я перевела взгляд на Эйриха. Тот смотрел хмуро, исподлобья, сведя густые светлые брови к переносице. Как и темноглазый, он был красив и молод, но мрачная свирепость делала его старше.

«И как только мышцы у него не устают всё время хмуриться», — невольно подумала я.

Он напоминал сурового викинга: длинные, пшеничного цвета волосы, спадающие на глаза, небритый волевой подбородок, плотно сжатые в жесткую линию губы. Но больше всего пугал взгляд — колючий и ледяной, от которого по спине пробегал озноб.

Третий же, Фальк, вдруг улыбнулся. В отличие от друзей, он рассматривал меня с любопытством. Его лицо казалось доброжелательным и даже немного сочувствующим. Курносый, в веснушках, с хитрыми лисьими глазами, он выглядел менее грозно, чем остальные.

«Не обольщайся, Кейт, — мысленно одернула я себя. — Все они опасны».

— Ты хочешь пить или есть? — участливо спросил Джерд.

И тут меня прорвало. Я затараторила.

— Что вам от меня нужно? Выкуп? Моя семья может заплатить, скажите сколько нужно и разрешите мне позвонить. Они приедут, только скажите куда…

— Выкуп?! — раздраженно перебил громила. — О чем, крахен меня раздери, она говорит?

— Тихо, Эйрих! Не пугай её.

Джерд с интересом разглядывал мое лицо.

Я замерла, переводя взгляд с одного на другого, судорожно пытаясь понять, кто из них главный.

— Ты помнишь, что произошло? Как ты здесь оказалась? — продолжил Джерд.

— Вы ворвались ко мне домой. Ты был ранен. Он кричал. — Я указала на Эйриха. Тот раздраженно фыркнул и отвернулся. — А потом был белый свет и ещё… почему ты больше не ранен? — вдруг выпалила я.

— Мы перешли, Кейт, — сказал Джерд с такой интонацией, будто объяснял что-то ребенку.

— Куда? — уставилась я на него и снова взмолилась. — Куда бы мы ни перешли, моя семья доставит всё что угодно. Мне просто нужно им позвонить и…

— Крахен! — прорычал громила. — Девчонка до сих пор думает, что она в своем мире!

Я уже не сомневалась, что имею дело с сумасшедшими. И лихорадочно перебирала в голове всё, что знала о том, как вести себя в подобных ситуациях. Ничего толкового не обнаружив, решила, что буду подыгрывать и аккуратно задавать вопросы. Вдруг выясню, где я, а там придумаю, что делать дальше.

Я перевела взгляд на Джерда, инстинктивно распознав в нём главного, и осторожно спросила:

— А я не там?

— Не там, Кейт, — ответил он спокойно, даже ласково.

— А где?

— Мы перешли. Это Ауррория, и мы недалеко от её столицы.

— Это где-то на Ближнем Востоке? — понадеялась я.

— Кейт, это в другом мире. Ты перешла вместе с нами. — Джерд как-то странно теперь смотрел, словно… извинялся. — Я забрал тебя. Если бы я этого не сделал, тебя бы убили.

— Кто?

— Те, кого ты видела перед тем, как перейти. Стражи. Гхолы.

— Но… зачем им убивать меня?

Другой мир, стражи… Разговор напоминал низкопробную пьесу.

— Они не должны никого трогать. Но в этот раз что-то пошло не так. По-другому было нельзя, прости.

Он отвел взгляд.

Я не понимала, о чем он говорит. Но это было неважно, я просто хотела вернуться домой.

— Послушай, они, наверное, уже ушли. Прошло ведь несколько часов, да? Мы можем вернуться назад…

— Нет, Кейт, я не смогу перейти обратно в твой мир. Я… — он запнулся, — я не знаю, где он.

Теперь он выглядел подавленным и говорил тише.

— Как это «не знаешь»? Вы же были там, значит, можете вернуться?

Внутренняя паника нарастала, угрожая прорваться наружу истерикой. Я устала и совсем ничего не соображала.

— Мы шли по следу, переходя дальше и дальше, и случайно оказались там. В твоем мире. Но вернуться мы не сможем.

Грусть, с которой Джерд это произнес, заставила усомниться в том, что это простое похищение. Или он так хорошо играл, или… И тут меня осенило.

— Вы из другого мира? — вкрадчиво начала я.

Темноглазый кивнул.

— Тогда почему вы говорите на моем языке? — обрадовалась я, уверенная в том, что загнала его в ловушку.

Он улыбнулся.

— Не мы говорим на твоем языке, Кейт. Ты говоришь на нашем.

Холодный пот прошиб меня, заставив замереть. Язык, на котором говорил этот темноглазый мужчина, был действительно не английский. Он походил на смесь норвежского и… латыни, и я его… понимала.

Я находилась на грани истерики, готовая разрыдаться или завыть от бессилия. Как такое вообще возможно? Здравому смыслу просто не за что было зацепиться, и от этого буквально плавились мозги. Почувствовав, что вот-вот у меня случится паническая атака, я вскочила и пошла сама не зная куда. Нужно было подумать, осознать…

— Кейт, постой!

В мгновение ока Джерд оказался рядом. Схватил за локоть. Подняв голову, я молча посмотрела на него, а затем едва слышно прошептала:

— Зачем?

Не знаю, что именно он увидел в моих глазах, но сильные пальцы тут же разжались, и он отступил.

Я отошла к воде и опустилась на мягкий прохладный песок. Вся тяжесть пережитого вдруг обрушилась на меня. Я не знала, где нахожусь, не могла понять, кто эти трое и что хотят от меня. Похоже, я и вправду была не в Нью-Йорке и даже не в Нью-Джерси. Слишком тепло. А там сейчас октябрь, и ночи уже холодные.

Следующая мысль заставила меня задохнуться от боли. Мои родные… Боже, что с ними будет, когда они узнают, что я пропала? В моей квартире кровь, всё разбросано, выбита дверь. Да они с ума сойдут! Мама, папа, бабушка… Что мне делать? Слезы катились ручьем, я их даже не вытирала, прокручивая в голове случившееся. Как мне дать им знать, что я жива? Бог мой, я ведь сорвала их планы! В субботу должна состояться помолвка моего брата Ника. Он так долго этого ждал. Завтра я встречаюсь с Майклом. При мысли о нём снова больно сжалось сердце.

Я сидела и плакала от жалости к себе и от того, какой ужас придется пережить моим близким. А ещё я вглядывалась в темноту, туда, где шумело бесконечной пропастью море, и хоть капельку, но надеялась, что с рассветом увижу на том берегу знакомые силуэты набережных Манхэттена.

Джерд

Он смотрел сквозь всполохи пламени на одинокую сгорбленную фигурку. Девушка сидела на песке спиной к нему на самой границе света, подтянув колени к лицу.

«Далеко не отошла, оно и понятно, боится», — невесело думал Джерд.

Но держалась девчонка отлично. Не было ни слез, ни истерики. Поверила, не поверила — сложно сказать. Помолчала, а потом, уходя, обернулась, посмотрела на него огромными, в пол-лица глазами, и шепотом спросила: зачем.

Что Джерд мог ей ответить? Гхолы убили бы её. И потому он просто не смог её там оставить. Поддался эмоциям. Он и сам спрашивал себя: зачем?

С того дня, как кровь рода пробудилась и Джерд впервые перешел, он никогда ничего не брал в других мирах. Нельзя связывать реальности, так говорили Древние. Это закон. И вот несколько часов назад он его нарушил, забрав с собой человека. Он не мог себе объяснить, почему поступил так. Но там, в её мире, когда он лежал, истекая кровью, а дух его блуждал на другой стороне в вязкой, зыбучей мгле, не зная ни места, ни времени, он слышал голос, чарующий, нежный. Он звучал словно эхо: «Не умирай, пожалуйста, не умирай».

Голос едва пробивался, слышался обрывками, то затихая, то возвращаясь. И Джерд шел за этим голосом, он вел его, был путеводной нитью в дурманящей, тягучей пелене. А когда он очнулся, первое, что увидел, — глаза. Огромные, блестящие от слез, серые, как воды реки в предрассветном тумане. Она шептала ему: «Не умирай, пожалуйста, не умирай».

Волны мягко шумели, перекатываясь по песку. Девушка продолжала сидеть, её узкая спина подрагивала. Она плакала. От воды тянуло прохладой, а девчонка сидела совсем раздетая.

«Замерзла», — подумал Джерд, видя, как она обхватила себя руками. Неудивительно, Иррианское море становилось уже по-осеннему холодным.

Джерд хмыкнул, вдруг вспомнив, как она посмотрела на Фалька, когда тот протянул ей плащ. Взгляд был такой, словно он предлагал ей дохлую крысу. Даже Эйрих не нашелся, что ответить, а такое случалось редко. Джерд чувствовал глубокую вину за то, что забрал девушку с собой, но оставить её там было бы неправильно. Она помогла им. Помогла ему.

Он шумно вдохнул свежий ночной воздух. Соль, свинцовые волны и вековые сосны, что корнями вцепились в песок у самой кромки воды. Он любил это море.

Пусть она побудет ещё немного одна, не стоит мешать. Но потом Джерд встанет, подойдет к ней, укутает в плащ и отнесет к костру. Не дело это, чтобы девушка мерзла.

С моря донесся звук, похожий на скрип уключины от весла. Эйрих и Фальк вмиг оказались на ногах. Из темноты к берегу медленно выплывал огонек. Узкий нос деревянной лодки ловко скользнул по воде и уперся в песок. Джерд улыбнулся — значит, Дрогот всё-таки получил его письмо.

— Мой лорд, — поклонился матрос. — Всё готово, капитан ждет вас.

Джерд кивнул в ответ. Забрал у подошедшего к нему Фалька ножны с мечами, привычным движением закинул их за спину, поднял с бревна плащ и пошел в сторону девушки. Стоило ему приблизиться, как она тут же вскочила и, затравленно взглянув на него, попятилась. Джерд ощутил болезненный укол в груди. Он чувствовал вину, и это ему не нравилось.

— Надо идти, Кейт, — проговорил он вполголоса, стараясь не напугать.

Девушка дрожала.

— Куда?

— Там мои люди, — Джерд кивнул в сторону лодки. — Они доставят нас в безопасное место. Пойдем.

Он протянул ладонь, но девушка отшатнулась и замерла. Джерд шагнул ближе. Немного помедлив, рывком развернул плащ, укрыл её и поднял на руки. Кейт пыталась вырваться и отчего-то делала это молча. Она побрыкалась немного и затихла. Джерд зашел по колено в воду, усадил девушку в лодку, толкнул её, запрыгнул сам и сразу услышал, как следом прыгнули остальные. Весла заскрипели, унося их прочь от берега. Кейт сидела тихо, как мышь, сжавшись в комок, и смотрела себе под ноги.

«Теперь ей хотя бы не холодно», — мрачно подумал Джерд и отвернулся.

Кейт

Терпкий ночной воздух наполняла удушливая смесь солёной горьковатой сырости и едва уловимого запаха гниющих водорослей. Лодка медленно скользила вперед, рассекая тихие волны. Мужчины вяло переговаривались между собой. Мерные взмахи весел и легкое покачивание немного успокоили. Закутавшись в теплый меховой плащ, я наконец согрелась и перестала дрожать. Мысли снова и снова возвращались к дому, к близким, к Майклу…

Перед собой я видела широкую спину Джерда, на которой висели пугающего вида довольно большие ножны. Он сидел чуть сгорбившись, отчего свет тусклого фонаря падал на черные рукояти узких длинных мечей, которые крест-накрест выступали над его мощными плечами. Треугольные навершия с выгравированными, незнакомыми мне символами матово поблескивали. По самим рукоятям и гарде тоже тянулись загадочные письмена, но разглядеть их при столь слабом свете я не могла. Усталость брала свое, и я потихоньку начала клевать носом. Проснулась оттого, что кто-то осторожно, но настойчиво тряс меня за плечо.

— Кейт.

Я открыла глаза и увидела обеспокоенное лицо Джерда, а затем подняла голову — и попросту замерла. Из темноты, освещённый огнями, выступал огромный корабль. Массивная корма возвышалась высоко над водой. Три величественные мачты с гигантскими парусами уходили ввысь и терялись в чернильной мгле. На носу находилась ещё одна, наклонная, под которой виднелась крылатая женская фигура. По бортам, обшитым поверху металлическими листами, проступали те же таинственные символы, что и на мечах Джерда. Корабль напоминал старинные парусники восемнадцатого века и был невероятно прекрасен.

Лодка глухо стукнулась о корпус, и сверху тут же упала веревочная лестница. Джерд ловко взлетел по ней.

— Твоя очередь, — угрюмо бросил мне Эйрих, придерживая нижний конец, чтобы лестница не болталась.

Я неуклюже ступила на первую ступеньку и осторожно полезла наверх, стараясь не запутаться в полах слишком длинного для меня плаща. Ноги дрожали. Я судорожно цеплялась за грубую веревку. И мне всё мерещилось, что ещё немного — и я сорвусь в зловещую черную бездну. Когда силы окончательно закончились, а от напряжения уже сводило мышцы, две сильные руки перекинулись через борт, мягко подхватили меня и легко, словно я ничего не весила, поставили на темные доски. Следом, ругаясь, на палубу запрыгнул Эйрих.

Я быстро огляделась. Освещённая яркими фонарями, она оказалась довольно широкой. В разных местах стояли деревянные бочки и ящики, рядом лежали уложенные в ровные бухты толстые канаты, а вдоль бортов блестели, закрепленные тросами, странные устройства, похожие на корабельные орудия. Неподалеку по палубе сновали люди, занятые своими делами. На нас они почти не смотрели, явно привычные к такому.

С противоположного конца корабля к нам шагал высокий худощавый мужчина лет пятидесяти. Одет он был в строгий китель глубокого темного цвета с большими блестящими пуговицами и золотой вышивкой на рукавах и по вороту. На голове красовалась широкополая чёрная шляпа. Твердая, уверенная походка, идеально прямая спина и высоко поднятый подбородок мгновенно выдавали в нём человека, привыкшего не только отдавать приказы, но и самому строго следовать им.

— У нас гостья, капитан, — сказал Джерд, когда человек в шляпе наконец приблизился.

На меня изучающе посмотрели черные и, как мне показалось, мудрые глаза. На гладко выбритом, испещрённом мелкими морщинами лице проступило странное выражение.

— Капитан Галтон Дрогот, миледи, — представился он, после чего учтиво поклонился, касаясь кончика шляпы рукой. — Добро пожаловать на «Призрак».

Уголки его губ изогнулись в вежливой улыбке, отчего неровный шрам, пересекающий правую щеку от виска до подбородка, резко искривился и сделался страшным.

— Пусть девушку отведут в мою каюту и принесут еды и воды, — в голосе Джерда появились повелительные нотки.

— Гасс!

От громкого возгласа капитана я вздрогнула. Как из-под земли рядом с нами вырос вихрастый мальчишка лет двенадцати, одетый в простую серую рубашонку с широкими рукавами и такие же серые, короткие, до колена, штаны.

— Ты слышал? — строго спросил Дрогот, повернув к нему голову.

Мальчик кивнул и, взглянув на меня, сделал приглашающий жест рукой. Я замялась, не зная, как поступить. Мальчишка ждал и выглядел вроде бы безобидно. Сделав несколько неуверенных шагов вслед за ним, я оглянулась на Джерда, но он уже ушёл.

Мальчишка привёл меня вниз, в тусклый коридор, и молча толкнул одну из дверей. Каюта, освещённая фонарями, прикрепленными к потолку, оказалась довольно большой и чистой. Справа, у стены, стояла широкая кровать, усыпанная подушками и накрытая меховым одеялом. У высоких иллюминаторов я заметила пустой стол с креслом, а слева, вдоль стены, находились шкафы с книгами и прочими мелочами. Рядом с ними на полу лежали деревянные ящики. Мне вдруг показалось, что я попала в исторический музей.

Пока я разглядывала каюту, мой провожатый куда-то исчез. Я осталась одна, озадаченная и растерянная. Однако стоило присесть на край кровати, как раздался стук, дверь отворилась, и мальчишка появился вновь. Он втащил большой поднос, на котором стояли стеклянный графин, вероятно с водой, и стакан. Рядом на тарелках лежали хлеб, виноград, что-то белое, напоминающее сыр, и ломтики тонко нарезанного красного мяса. Поставив это на стол, мальчик торопливо поклонился и скрылся за дверью.

Я подошла взглянуть. Отломила кусочек хлеба, попробовала сыр. Вкусно. Но аппетита не было. От стресса или от усталости глаза сами собой закрывались, и хотелось лишь одного: лечь и забыть обо всём. Погрузиться в безвременье и перестать искать в происходящем хоть каплю здравого смысла. Вернувшись на кровать, я легла, подтянула к себе одеяло и не заметила, как заснула.

Голос звучал сладко, маняще, он звал и пел, как ласковая теплая река, качая на волнах туда-сюда. Он повторялся, тянул за собой. И я хотела следовать за ним, слышать его всё яснее. Дверь, ступени — и вот уже палуба… а голос продолжал петь, манить, призывать снова и снова, всё ближе, всё громче…

Внезапно меня резко тряхнуло и с силой развернуло назад. Я уперлась носом в чью-то широкую грудь. Сильные руки сжимали мою талию.

— Решила сбежать? — хриплый шепот у моего виска заставил очнуться.

Джерд обнимал меня, крепко прижимая к себе. От него приятно пахло кожей и морем.

— Что? — забормотала я, оглядываясь вокруг. — Нет, я… спала. Почему я здесь?

Мы стояли на палубе, совсем рядом с бортом. Посмотрев вниз, я вздрогнула. Там бурлила черная, как смоль, вода. Корабль уже не стоял, он двигался с весьма приличной скоростью.

Неосознанно я теснее прижалась к мужчине. Страх высоты занимал одно из первых мест в моем списке фобий. Жесткая ладонь на моей спине напряглась, и я почувствовала, как ноги отрываются от палубы. Легко удерживая меня, Джерд развернулся на месте и встал спиной к борту, загораживая его собой. Затем мягко опустил и разжал руки. Я сделала шаг назад.

— Постой-ка, — вспомнила я. — Я… я слышала чей-то голос.

За бортом вдруг раздался всплеск и едва слышимое хихиканье.

— Это кахна, — улыбнулся Джерд и, увидев мой удивлённый взгляд, пояснил. — Морское создание. Они полуразумны и, в общем-то, безобидны. Так они зовут поиграть с собой. Утопить не утопят, но намокнуть заставят. Похоже, ты ей понравилась.

Привстав на цыпочки, я с опаской выглянула за борт, но там уже никого не было.

«Хороши игры, ничего не скажешь», — раздраженно подумала я.

Рядом что-то зашуршало, и я вновь испуганно вздрогнула.

— Гасс, хватит прятаться за бочками. Я давно знаю, что ты там, — сказал Джерд, не оборачиваясь и продолжая смотреть на меня.

— Простите, милорд, — пропищал виноватый голосок, и тут же показалась тёмная голова мальчишки.

Милорд? Это интересно.

— Я увидел, как миледи идет по палубе с закрытыми глазами. Хотел окликнуть, а тут вы. — Он растерянно пожал плечами.

— Почему ты не спишь? — Джерд строго взглянул на мальчика.

Тот замялся.

— Вы велели приглядывать за ней.

— С миледи всё в порядке. Ты молодец. А теперь проводи её вниз и отправляйся спать.

С этими словами он развернулся и, не прощаясь, пошёл в другую сторону. Добравшись до каюты, я провалилась в сон.

Утром я обнаружила на столе свежие фрукты. В углу, на небольшой стойке, появились таз и кувшин с чистой водой. Наскоро умывшись, кое-как расчесав волосы руками и съев пару виноградин, я взглянула на пижаму. Мятая, с пятнами крови на рукавах, выглядела она жалко. Переодеться было не во что, поэтому я просто накинула сверху плащ.

На палубе ждал Фальк. Одет он был в ту же зеленую кожаную куртку, что и вчера. Однако теперь добавилась пересекающая грудь перевязь со множеством одинаковых ножей. Парень сидел на бочке и со скучающим видом поигрывал одним из них, проворно пропуская лезвие между пальцами. Заметив меня, он широко улыбнулся и ловким движением отправил нож в перевязь. Затем спрыгнул с бочки и подошел ко мне.

— Нам пора.

Я огляделась. Корабль стоял у входа в широкую бухту, окруженную невысокими холмами. У их подножья белели полоски пляжей. В центре бухты раскинулся огромный город. Извилистые улочки спускались к воде, туда, где располагался порт, в котором лениво покачивались на волнах красавцы-корабли со свернутыми парусами. Дома в городе выглядели сказочно. Кованые перила балкончиков, высокие окна, арки, подвесные мосты и виадуки впечатляли утонченной архитектурной гармонией. Все постройки были из камня песочного цвета, который на солнце переливался золотистыми оттенками и будто искрился. Город утопал в зелени, уже по-осеннему окрашенной в красно-рыжие тона. Над всем этим великолепием, на вершине одного из холмов, возвышался дворец. Возведенный из того же песочного камня, он сверкал на солнце, словно усыпанный драгоценностями. Острые шпили башен, увенчанные зубцами, взмывали ввысь. Стрельчатые окна и роскошные купола придавали дворцу величия. Даже с палубы были заметны барельефы и узоры, добавляющие зданиям тонкого изящества.

Я стояла разинув рот и не верила своим глазам. Город выглядел так, словно сошел с иллюстрации к детской сказке.

— Мы зашли в Королевскую гавань. А это Зората, столица Ауррории. — Фальк указал рукой в сторону города и добавил: — Зората означает «Золото-в-Камне».

«Неудивительно, — подумала я. — Город так и сверкает. Интересно, что это за материал?»

— Нам пора, — снова заговорил он и кивнул за борт.

Внизу покачивалась лодка, в которой сидел человек. Не заметив на палубе Джерда, я с недоумением посмотрела на Фалька.

— Они уплыли ещё на рассвете, — ответил он, правильно угадав мой взгляд.

С трудом преодолев мучительный спуск по веревочной лестнице, я облегченно выдохнула. Колени противно дрожали.

Человек, который ждал нас, шустро заработал веслами. Спокойное море блестело на солнце, словно огромное зеркало. Белый песчаный пляж стремительно приближался.

— А почему мы не плывем в город? — поинтересовалась я.

— Сейчас там… небезопасно, — уклончиво ответил Фальк, прикрывая глаза от яркого солнца.

Лодка резво набежала на песок. Фальк выскочил из неё и подал мне руку. Оказавшись на берегу, я заметила небольшую тропку, которая петляла среди камней на крутом склоне. Она бежала вверх и терялась в высокой траве.

— Нам туда.

Подъем оказался не слишком утомительным, и вскоре показалась массивная стена, а затем и сам дом. Он стоял на утесе, одной стороной нависая над морем. Трехэтажное здание с красной черепичной крышей выглядело внушительно. Дом напоминал замки времен барокко. Темно-серый камень сливался со скалой. Широкие окна, обращенные к морю, мерцали в лучах утреннего солнца. Плющ густо оплетал фасад, поднимаясь до кованых балкончиков второго этажа, и скрывал большую часть каменной кладки. Вокруг пышно цвели розовые кусты. Просторный двор, вымощенный тем же темно-серым камнем, выглядел ухоженным и чистым. За домом виднелись постройки, за которыми начинался густой сосновый лес.

— Пойдем, Кейт. Не бойся. Это дом Джерда, — сказал Фальк, заметив мое замешательство, когда мы подошли к крыльцу.

Он распахнул тяжёлую деревянную дверь и, придерживая её, приглашающе кивнул.

Войдя, мы оказались в огромном холле с высокими потолками. Изнутри дом выглядел роскошно. Балки, колонны и декоративные элементы на стенах поблескивали отполированным деревом. Стены холла, обитые темно-кирпичной тканью, придавали ему торжественный вид, особенно в сочетании с широкой парадной лестницей. Повсюду располагались изящные фонари — они либо висели, либо стояли на тонких ножках. Из холла в разные стороны вело несколько двустворчатых дверей, покрытых замысловатой резьбой.

Нас уже ждали.

— Фальк, мальчик мой, ну наконец-то! — воскликнула невысокая пожилая женщина с круглым, слегка оплывшим лицом, и тут же бросилась обнимать его.

Её седые волосы, аккуратно уложенные в замысловатую прическу, качнулись, когда она прижалась к крепкому плечу мальчишки. На сером грубоватом платье белел обшитый кружевом фартук. Добрые глаза светились искренним счастьем.

— И где вас только носило?! А уж тем двоим я задам, как только вернутся! — с укором добавила она, выпуская Фалька из объятий и переводя взгляд на меня. — Добро пожаловать, миледи! — Она слегка поклонилась и улыбнулась. — Надеюсь, вам у нас понравится. Зовите меня Бертой. Вам нужно отдохнуть с дороги. Рика всё покажет, — кивнула она на женщину рядом.

Та тоже учтиво поклонилась и уставилась на меня. На простоватом обветренном лице заиграла заинтересованная улыбка.

— Прошу вас, следуйте за мной, миледи, — вежливо попросила она и, подхватив две корзины у ног, направилась к лестнице.

Рика привела меня на второй этаж. Там я заметила три двери. Она распахнула одну и пропустила меня вперед. Войдя в комнату, я ахнула. Она была изумительной: небольшой и полностью залитой мягким утренним светом. Стены украшали темные обои в персиковых розах. У дальней стены стояла высокая кровать с закрепленным над ней пышным балдахином с золотыми шелковыми кистями. Рядом притаился письменный столик, а в углу расположился массивный шкаф из темного дерева. Оформленная в оттенках роз на обоях комната выглядела очень нежной и явно девичьей. И в вазах стояли цветы, такие же, только свежие. Аромат пьянил. Но самым прекрасным оказалось широкое окно в пол, выходившее на крошечный низкий балкончик, с которого открывался великолепный вид на море и бегущие вдаль рваные облака. Балкончик нависал над водой и будто парил в воздухе.

Я сделала осторожный шаг, чувствуя, как сердце мгновенно застучало где-то в горле, а пальцы судорожно ухватились за дверной косяк. Высота пугала, но бескрайнее море, посеребренное солнечными лучами, завораживало. Я застыла на месте, постояла немного, любуясь городом и его сказочным дворцом, что неплохо просматривался с балкона, и вернулась обратно. Рика возилась с постельным бельём у кровати.

— Чья это комната? — спросила я её, задумчиво проводя рукой по бархатным занавескам.

— Так матери нашего милорда, — простодушно ответила женщина, поправляя балдахин и разглаживая складки на подушках.

— Тут так красиво!

— Она тут в девичестве жила. С тех пор ничего не меняли. Милорд не разрешает. Тоскует, видно, по матери-то, хоть и не знал её никогда.

— Почему не знал? — посмотрела я на Рику.

— Так в родах она умерла, бедняжка. А вон она, на портрете. — Махнула женщина куда-то в сторону.

Я удивилась, как раньше не заметила. Большой портрет висел над тонконогой консолью, уставленной цветами.

С картины на меня смотрела совсем ещё юная девушка. Льняные, почти белые волосы мягкими волнами текли по плечам.

«Значит, Джерд пошёл в отца», — мелькнуло в голове.

Я продолжала разглядывать портрет. Платье из белой воздушной ткани придавало девушке хрупкости и эфемерной прозрачности. Я всмотрелась в её лицо: красивые тонкие черты, лазорево-синие глаза. В этой синеве плескалась неподдельная нежность. Девушка смотрела робко и в то же время с ожиданием чего-то. Словно тот, кого она видела, был безумно ей дорог. Тонкие руки, белые локоны — каждая деталь прорисована так, чтобы подчеркнуть красоту и мягкость девушки. Её силуэт утопал в тех самых персиковых розах.

«Художник, наверное, был в неё влюблен», — невольно подумала я.

Это чувство, кажется, проявлялось в каждом мазке и в каждом оттенке красок.

Я поискала глазами подпись, но ничего не нашла.

— А почему здесь столько цветов, Рика?

— Всегда так было, — пожала плечами женщина, продолжая возиться с постелью. — Любила она эти розы. Ну а уж как её не стало, леди Мейв, бабушка нашего милорда стала приносить цветы сама. А как и она на другую сторону ушла, так милорд сказал, пусть всё будет, как при них было. Вот и ставим.

Мне стало интересно, и я решила воспользоваться словоохотливостью Рики.

— А когда она… — я запнулась, — ушла на другую сторону?

— Так год уже как. Милорд тогда горевал очень. Оно и понятно. Она воспитала его. Мать-то померла, вот он с бабкой и рос. Потому и горевал. Помаялся, да и ушёл в Роховы Земли. Неспокойно там тогда было. Посчитай только два месяца как вернулся.

— Рика, а чьи комнаты дальше по коридору?

— Сразу за этой — комната самого милорда, а дальше — леди Мейв.

— А кто ещё в доме живет?

— Ну так милорд же. Да друзья его, когда остаются здесь. На третьем этаже есть гостевые.

Необычность портрета не отпускала, и я снова подошла к нему. Было что-то магическое в лице девушки. Хотелось смотреть и смотреть на неё. И чем дольше я на неё смотрела, тем сильнее казалось, что она тоже вглядывалась в меня.

«Джерд на неё совсем не похож», — снова подумала я, и, повернувшись, спросила:

— Рика, а кто его отец?

Она вдруг перестала возиться с подушками и уставилась на меня так, будто вместо меня заговорил шкаф. Затем быстро отвела взгляд, ловко разгладила покрывало и сказала:

— Побегу я. Разболталась с вами. Платья в шкафу найдёте, завтрак вам Ильга принесёт, а там, — махнула она в сторону тёмной занавески, — купальня.

И унеслась.

Я снова обвела взглядом комнату. Рика принесла с собой две корзины, которые теперь стояли возле кровати. Что ж, любопытно. Я открыла одну из них и обнаружила небольшие стеклянные бутылочки. Откупорив первую и понюхав, догадалась, что это мыло. Откупорив вторую, мгновенно ощутила приятный запах полевых цветов. В других бутылочках тоже находились жидкости с разными ароматами: одна пахла цитрусами, другая — свежескошенной травой, третья — чем-то сладким, напоминающим ваниль. Интересно, что это?

Уставшая и грязная, я рассудила, что для начала сойдет и простое мыло, и отправилась в купальню.

Отодвинув занавеску, увидела небольшую комнату, в центре которой стояла блестящая ванна.

«Медная, похоже», — подумала я, подойдя ближе.

Рядом находилось какое-то устройство с несколькими рычажками. Да это же кран! Я ужасно обрадовалась этому. Ведь ещё пару минут назад подозревала, что мыться придётся в тазу. Неподалеку оказался изящный столик с зеркалом и стульчик к нему.

Я вернулась к кровати, чтобы обследовать содержимое второй корзинки. Там нашла полотенца, расчёску и, вот сюрприз, нижнее белье: лиф и панталоны с нежными кружевными оборками. Этот мир обладал вполне себе цивилизацией.

«Что ж, весьма неплохо», — решила я и тут же ощутила укол в сердце.

«Я хочу домой, я очень хочу домой», — кричало оно.

«Радуйся мелочам, Кейти, это продлевает жизнь», — вспомнила я бабушкины слова и пошла радоваться.

Я с удовольствием вымылась, завернулась в большое мягкое полотенце, вышла из купальни и нос к носу столкнулась с худенькой девушкой лет семнадцати.

— Ты Ильга? — догадалась я.

Она кивнула и поклонилась.

— Миледи, я принесла ваш завтрак, — смущённо пробормотала она и указала на стол.

В который раз я мысленно прыснула: «Миледи!». Да Рут разорвёт от смеха, когда она узнает. И снова грусть и тоска накатили с утроенной силой.

«Надо брать себя в руки, Кейт», — сказала я себе и посмотрела на девушку. Смешная, хорошенькая, большеглазая, с ярко-рыжими волосами, она напоминала мне белку.

— Вас расчесать, миледи?

Я улыбнулась ей и покачала головой.

— Боюсь, Ильга, ты с этим не справишься.

С любопытством подойдя к столу, я почувствовала, как у меня заурчало в животе. Содержимое подноса выглядело весьма аппетитно.

— А что здесь?

— Булочки, ветчина, сыр, — бойко начала перечислять Ильга. — А ещё Берта сделала сладкий рип и ромашковый отвар, сказав, что не знает ваших предпочтений. А надо, чтобы вы остались довольны, потому что милорд так хочет.

«Значит, милорд так хочет. Интересно», — подумала я и потянулась к кружке с коричневой жидкостью. Осторожно понюхав, сделала глоток и чуть не завопила от счастья. Это был самый настоящий горячий шоколад — сладкий, насыщенный и очень густой. Почему-то именно этому я обрадовалась больше всего.

— А сам он здесь? — спросила я, с наслаждением сделав ещё глоток.

— Нет, но он прислал записку.

— И что там?

— Ну, я не знаю, — протянула девушка. — Мне то её не показали, но старая Берта сразу заволновалась и сказала готовить дом, гостья едет. И милорд велел, чтобы этой гостье у нас понравилось.

— А милорд, он строгий?

— Милорд — он добрый, и друзья его тоже, — тут же ответила Ильга, смущенно улыбнувшись.

— Ну да, добрые, — буркнула я, вспомнив троицу головорезов.

«Ладно, будем радоваться мелочам», — я вздохнула и потянулась к булочкам.

— Ильга, а где тот парень, Фальк, который был вместе со мной?

Я улыбнулась, увидев, как зарделось её лицо. Похоже, веснушки этого проныры не оставили равнодушным девичье сердце.

— Он внизу. Сказал, как позавтракаете, спускайтесь, он покажет вам Спящий утес.

— Что покажет?

— Так поместье наше. Оно Спящий утес называется.

С удовольствием позавтракав, я столкнулась с проблемой одежды. Вспомнив грязную кучку на полу купальни, которую теперь из себя представляла пижама, я озадаченно посмотрела на Ильгу. Та всё ещё находилась в комнате. От завтрака она отказалась, удивленно вскинув на меня глаза.

— Ильга, мне нужно что-то из одежды и, видимо, — я посмотрела на свои тапочки — выглядели они печально, — обувь.

Девушка мгновенно подбежала к шкафу и распахнула его. Внутри рядами висели платья и другие элементы одежды, а внизу стояло несколько пар чудесных туфелек и кожаных невысоких ботинок.

— Вот! — просияла Ильга, обводя всё это богатство рукой.

Подойдя ближе, я прикоснулась к платьям, потрогала материал. Здесь встречался и бархат, и шелк, и что-то совсем мне незнакомое. Вынимая платья одно за другим, я не могла сдержать восторга. Великолепные, с вышивкой на рукавах и горловине, с отделкой из морского жемчуга и мелкого бисера, украшенные кристаллами и тонким невесомым кружевом, они представляли собой настоящее произведение искусства.

— Чьи они?

— Её. — Ильга кивнула на портрет.

Ну конечно, как я сразу не догадалась.

Выбрав, как мне показалось, самое скромное, голубое платье из тонкой, почти невесомой шерсти, я решила примерить ботинки. Они оказались немного узковаты. Но что оставалось делать? Я натянула платье, зашнуровала ботинки и шагнула в купальню, чтобы посмотреть в зеркало. Покрутившись и поправив как смогла волосы, в целом я осталась довольна.

Мы с Ильгой спустились вниз, где я заметила Фалька. Он сидел, развалившись, в одном из кресел и задумчиво поигрывал здоровенным ножом. Услышав шаги, парень вскинул голову и тут же поднялся. Ильга мгновенно юркнула в соседнюю дверь.

Я снова мысленно хихикнула: «Эх, Ильга, Ильга, нелегко тебе».

— Всё в порядке? — Фальк окинул меня изучающим взглядом с головы до ног. — Джерд велел показать тебе дом. Ну и погулять с тобой, если захочешь. — Повел он широкими плечами.

— А где он сам?

— У него дела, — ответил мальчишка.

Поразмыслив, я спросила:

— Может, тогда сначала прогулка?

Он кивнул и направился к выходу.

Поместье оказалось довольно большим. Начиналось оно с этого утеса и тянулось вдоль побережья. Фальк показал сад, где цвели те самые персиковые розы, упрямо растущие на самом краю скалы. Прогуливаясь по садовым аллеям, можно было охватить взглядом всю гавань, она лежала как на ладони. Отсюда особенно хорошо просматривался город.

На территории поместья находились конюшни, рядом с которыми в загонах мирно паслись ухоженные крупные лошади. Увидев их, я невольно улыбнулась и сразу решила, что обязательно навещу это место ещё раз чуть позже. За конюшнями располагались хозяйственные постройки, а дальше начинался лес: высокие стройные сосны чередовались с небольшим кустарником, а между ними исчезала вдали извилистая дорога. Фальк рассказал, что и лес, и земли за ним тоже принадлежат поместью.

Обойдя все постройки и вернувшись к дому, мы неспешно спустились к воде. Спокойное море лениво перекатывало волны. Они мягко набегали на песок, шуршали, оставляя легкую пенную кайму, и отступали обратно.

— Фальк, а расскажи мне о вашем мире? — попросила я, пока мы медленно брели вдоль воды.

— Что именно ты хочешь узнать?

Он остановился и хитро улыбнулся.

— Ну, — начала я, тщательно подбирая слова. — Мы находимся в Ауррории, верно?

Фальк кивнул и, немного помедлив, вынул тот самый нож, которым играл в доме. Присев на корточки, он принялся рисовать на песке линии и круги.

— Вот смотри, — ткнул он ножом в центральный круг, — это Ауррория, мы здесь. А здесь, — показал он на круг повыше, — Земли Рохов. Мы граничим с ними по морю и по суше.

Он прищурился, как бы оценивая, стоит ли продолжать, затем добавил ещё один круг повыше и сказал:

— А ещё севернее лежат Покинутые земли.

— Почему покинутые?

— Э-э… — протянул Фальк, — об этом лучше спросить у Джерда. — Он замолчал на мгновение, нерешительно покрутив ножом в воздухе. — Он был там, — наконец добавил он, будто решил, что мне всё же стоит это знать.

— К югу от нас находится несколько королевств. Самые крупные из них: Хагон и Лореттия, — показал он на круги поменьше. — На востоке лежит Сайлендорр.

Нож воткнулся в песок в центре довольно большого круга.

— А как называется море? — кивнула я в сторону воды, которая переливалась на солнце.

— Иррианское. За ним и лежат Земли Рохов. На востоке они тоже граничат с Сайлендорром.

Фальк начертил ещё одну линию, протянув её вдоль песчаного рисунка.

— За Лореттией и Хагоном, в Южном море, находятся Южные Герцогства. В одном из них я родился.

— Ты не из Ауррории? — удивилась я. — А как ты здесь оказался?

— Это длинная история, Кейт, — усмехнулся он и подмигнул. — Может быть, когда-нибудь ты её узнаешь.

Я согласно кивнула. Он явно не хотел об этом говорить, а я не хотела настаивать.

— А Ауррория — это королевство или герцогство? — решила я сменить тему.

— Королевство. А Зората, — Фальк махнул рукой в сторону золотого города, — его столица. — И почесав в затылке, с улыбкой добавил: — Но это я тебе, кажется, уже говорил.

Он выпрямился, ловко подкинул нож в воздух, поймал за лезвие и быстрым движением вернул в ножны на поясе.

— Вообще-то, я не очень-то силен во всём этом, — признался он, будто извиняясь. — Лучше, если тебе Джерд сам расскажет.

Следующий вопрос я задавать не стала, потому что по пляжу к нам шла Ильга. Рыжие волосы девушки развевал ветер, и они алели ярким костром на солнце. Легкое зеленое платье летело за ней. В этот волшебный миг она выглядела по-настоященму красивой. Подняв глаза на Фалька, я успела заметить заинтересованный взгляд, прежде чем он торопливо отвернулся. Я хмыкнула. Похоже, у Ильги не всё так плохо, как мне показалось в самом начале.

Обед нам подали в богато обставленной столовой. Массивный стол с изысканной резьбой на ножках и стулья с высокой спинкой, стены, обитые зеленой с вкраплениями золота тканью — всё здесь дышало роскошью. Повсюду висели картины в золоченых рамах. На центральной стене особенно выделялся портрет статной женщины. Её немолодое, но не утратившее былой красоты лицо пересекали тонокие морщины, а в тщательно уложенных в элегантную прическу волосах серебрилась жемчужная седина. Взирала она с картины величественно и горделиво глубоким пронзительным взглядом серьёзных синих глаз.

— Фальк, кто это?

— Леди Мейв. Бабушка Джерда.

— Ты знал её?

Он кивнул, но, похоже, не собирался вдаваться в подробности. Ловко орудуя ножом и вилкой, он с аппетитом принялся уплетать поданный Бертой сочный кусок мяса с овощами. Я ещё на мгновение задержала взгляд на портрете, пытаясь представить эту женщину в лучшие её годы, а затем, вдохнув манящий аромат, решила тоже попробовать блюдо, что стояло передо мной.

Оно оказалось превосходным. Нежное мясо с тонким запахом острых пряностей буквально таяло во рту. Запеченные овощи идеально дополняли вкус. Что же, готовить в этом доме определенно умели.

После обеда Фальк устроил небольшую экскурсию. Он показал уютную, несмотря на внушительные размеры и высокие потолки, гостиную с большим камином, выложенным грубо обтесанным темно-серым камнем. Перед ним на толстом ковре стояли несколько, обращенных к друг другу мягких кресел с зеленой, украшенной золотым шитьем обивкой. На первом этаже также обнаружилась просторная и опрятная кухня, где безоговорочно главенствовала Берта. Она раздавала указания, по-доброму ворчала на Ильгу и, похоже, могла одним своим взглядом привести в порядок любое помещение. Фальк упомянул, что здесь есть комнаты для прислуги и кладовые. А в дальнем конце холла за высокими резными дверями скрывался кабинет. Вот он-то особенно меня заинтересовал.

Это была довольно большая комната со стенами, обитыми всё той же зеленой с золотом тканью, что встречалась повсюду на первом этаже. Вдоль стен тянулись высокие шкафы, заполненные множеством книг. У меня загорелись глаза. Я тут же пообещала себе, что непременно вернусь сюда, чтобы всё изучить. У окна стоял письменный стол с ножками в виде лап, похожих на львиные, и обитое темным бархатом кресло. Напротив находились несколько кресел поменьше. На столе лежали бумаги, и, случайно взглянув на них, я заметила необычную печать с четко видимыми инициалами «ДК».

На одной из стен красовалась настоящая фреска — огромная карта этого мира. Подойдя ближе, я присмотрелась. Фальк не сильно переврал её, когда чертил ножом на песке. К югу от Южного моря я заметила ещё несколько названий. Решив подробнее рассмотреть её чуть позже, я последовала за Фальком к двери.

На втором этаже он указал на комнаты Джерда и его бабушки, добавив, что туда заходить мы не будем, и повел на третий этаж. Там располагались четыре спальни: одну занимала Берта, две другие — Фальк и Эйрих, четвертая же пустовала. Он упомянул ещё о подвале, где находились оружейная и винный погреб, но, посчитав, что мне это будет неинтересно, закончил экскурсию.