Был мелким комиком Гаврила,

Гаврила лицедеем был.

Стебался

и сатиры вилы^[10]

привычно на плече носил.

Фрондёр.

Народ его любил.

Наверно,

потому Гаврила

вдруг возомнил себя Камиллом^[11].

И шутовской колпак сменил

на шлем диктатора^[12] Гаврила!

Перетворив критичні вила^[13]

в трезубец острый, боевой.

Он обличитель, он герой!

Он Попликола^[14] удалой!

…Народ

боготворил Гаврилу.

Тарквиний^[15] жадный свергнут был.

На лаврах Гавриил почил…

…И не заметил, как в Гаврюшу

патрициат^[16] преобразил

его подлеющую душу.

Гаврила ныне уж не тот.

И Веру предал, и Народ.

В проскрипциях Гаврила — Сулла^[17]!

А так… — "Урсула, дочь Расула"^[18].

Он — ретиарий^[19], не Перун.

И не оратор — мелкий врун.

Совсем сыудился Гаврила.

Такого жалкого дебила

ещё вовеки не носила

квиритов^[20] древняя земля.

"Шановный^[21] гаврик"… Ох, не зря,

не зря ехидные этруски^[22]

кричат (не мовой, а по-русски):

"Позор вам, глупые квириты!

Опять Гаврилой дно пробито!"

Ещё не вечер. И не ужин.

Иуда

лишь осинам нужен.

И лишь верёвке интересен.

Он хлебом был.

Теперь он  — плесень.