Первый же лось на стоянке у портальной площади попытался сожрать мои волосы.

Я успел отдёрнуть голову, и зверь щёлкнул зубами возле уха. Возница натянул поводья, пробормотал извинение и шлёпнул своего кормильца по длинной морде. Лось обиженно фыркнул. На его ветвистых рогах висели колокольчики и два птичьих гнезда. Одно пустовало, а из второго на меня неодобрительно смотрела зелёная голова.

Видимо, общественный транспорт здесь предоставлял пассажиру полный набор впечатлений. Поездка, общение с природой и шанс остаться без причёски входили в стоимость.

Обычных карет возле портальной площади не было. Эльфы ставили упряжь на оленей, лосей и даже огромных баранов. К седлу моего лося крепилась повозка из прутьев. Тонкие колёса держались на деревянных штифтах, борта оплетали живые побеги, а дно ощутимо прогнулось, стоило мне поставить ногу.

Я упёрся носком сапога в тонкий деревянный обод и с силой надавил. Повозка жалобно скрипнула, покачнувшись на штифтах.

— Оно точно выдержит? — я лениво вскинул бровь, глядя на возницу снизу вверх.

Эльф в седле демонстративно расправил узкие плечи. Его тонкие губы обиженно сжались, а длинные пальцы в перчатках из мягкой замши коротко натянули поводья, заставив колокольчики на рогах лося тихо звякнуть:

— Этой повозке сорок два года!

— Вот я и говорю, — я неторопливо перевёл взгляд на хлипкую ось, — вопрос назрел как минимум лет сорок назад.

— Невежество, — сухо процедил эльф, вздёрнув острый подбородок. — Ивовая лоза священных рощ сама стягивает и укрепляет любые повреждённые места.

Я положил ладонь на верхний прут борта. Под пальцами сухо, отчётливо хрустнуло — тонкая ветка надломилась, брызнув каплей горьковатого зелёного сока.

Возница замер и побелел от возмущения.

Мы оба опустили взгляды. Из свежего скола прямо на глазах с тихим шорохом полез тонкий изумрудный усик, вильнул в воздухе, словно потревоженная гусеница, и намертво оплёл соседний побег, затягивая рану.

Я вытер липкий палец о штанину и криво усмехнулся:

— Понятно. Вы не ремонтируете свой транспорт, а просто поливаете.

Возница лишь насупился и молча указал на сиденье. Я устроился на жёсткой скамье. Повозка просела ещё на пару пальцев, но не развалилась. Для местного транспорта это уже считалось достижением.

Начать разведку я решил с дома Штрудель. Где-то в этом городе жили Ираида, Артур и, вероятно, Юлиана. Здесь же должна была находиться спасённая эльфийка из «Тихого Омута». При мне оставался фамильный амулет, который обязывал Штруделей помочь предъявителю на первых пятнадцати этажах. Душить Штруделей этим обязательством я не собирался, но с поиском фанатиков амулет мог сэкономить время.

Второй долг дома за спасённую пленницу уже закрыли Подкормкой Вечного Корня. Земля под Древом Эволюции снова светилась, ветви начали расти, а Сиси два дня отгоняла зомби от каждого нового листа. Требовать оплату повторно мог только последний ублюдок.

У меня хватало других достоинств.

— Усадьба дома Штрудель, — сказал я вознице. — Знаешь дорогу?

— Любой знает, — отозвался он и всё-таки повернулся. — Вы из их людей?

При проверке системный допуск определял меня человеком, маска показывала эльфа, а дорожная одежда не тянула даже на младшего слугу аристократического дома. Вопрос вполне разумный.

— Я из своих.

Возница окинул меня быстрым взглядом, но промолчал. Лось тронулся, колокольчики на рогах зазвенели, а зелёная птица спрятала голову в гнездо.

Мы проехали два перекрёстка и намертво встали.

Впереди, на узкой развилке из перекрученных корней, сцепились две плетёные повозки. Первая опасно накренилась набок — запряжённый в неё олень с шёлковыми лентами на рогах флегматично обгладывал живую изгородь, смачно хрустя сочными побегами. Вторую упряжку тащил приземистый лохматый баран; выкатив налитые кровью глаза, он деловито разорял соседнюю клумбу, с корнем выдирая редкие фиолетовые бутоны.

Между застрявшими бортами метались двое возниц. Длинноухие, холёные, в расшитых жилетах, они яростно тыкали друг в друга унизанными перстнями пальцами, срываясь на визгливый фальцет.

— Варвар! — верещал владелец оленя, картинно прижимая узкие ладони к щекам. — Ваш неуправляемый баран уничтожил коллекционный лунный папоротник третьей ступени!

Второй эльф воинственно надул щёки, упёр кулаки в бока и шагнул вперёд, едва не ткнувшись острым носом в лицо оппоненту:

— А ваш олень дышит на моего малыша сивушным перегаром! Посмотрите на эту наглую морду, он же на ногах не стоит!

Олень словно ждал этой реплики — он медленно скосил мутный влажный глаз на спорщиков, смачно, со свистом икнул прямо на барана и снова уткнулся в куст.

— Он ел падалицу священных яблок! — с пафосом парировал первый, драматично взмахнув рукавом. — Это естественный круговорот природных соков!

— Природа не оправдывает пьянство за поводьями! Я требую друидов дорожного надзора!

Я поудобнее устроился на скрипучей скамье, скрестил руки на груди и с наслаждением откинулся на спинку.

Люди забивали улицы телегами и ругались из-за правил проезда. Эльфы посадили город на деревья, запрягли в повозки животных и получили ту же пробку. Разумные могли сменить расу, магию и число ушей. Дорогу они всё равно делить не умели.

Воздух над бортом повозки подёрнулся тёплой золотистой рябью. С тихим перезвоном, похожим на стук хрустальных подвесок, рядом соткалась Сиси. Она грациозно опустилась прямо на плетёную ограду — полупрозрачные прутья прошли сквозь её бёдра, не встретив сопротивления, — и с живым любопытством вытянула шею, принюхиваясь.

— М-м-м… здесь даже воздух пахнет растёртыми пряными листьями, — протянула она, щуря янтарные глаза на проплывающие мимо кроны.

— На любителя, — я машинально поправил чужую шевелюру на затылке. — Местный лось пару минут назад всерьёз пытался мной позавтракать.

Сиси окинула мою шевелюру придирчивым взглядом и фыркнула:

— Сложно винить бедное животное. Он принял твои патлы за пучок сухой травы. Серебристый цвет тебе совершенно не идёт — бледнит и старит.

— Обязательно передам это маске, — я скривил губы. — Она будет безутешна.

Сиси пропустила сарказм мимо ушей, заворожённо проводив взглядом двух эльфиек в платьях из живых лепестков. Нежно-лиловые бутоны на тонкой ткани медленно раскрывались при каждом шаге и лениво сворачивались обратно, источая едва уловимый сладковатый шлейф.

Дух навыка шумно вздохнула, повернулась ко мне и умоляюще сложила ладони у груди:

— Геральт, пожалуйста! Купи местных специй и обязательно ту большую книгу по эльфийской кухне. А ещё духи на живых цветочных эссенциях! В человеческих лавках такую тонкую прелесть делать просто не умеют.

— Куплю, — я прищурился, постучав пальцами по колену. — При одном условии: если эти твои «живые эссенции» не прорастут прямо в пространственном инвентаре и не задушат остальные вещи корнями.

— Но ты же обещал! — Сиси надула губки и забавно скрестила полупрозрачные руки на груди.

— Я выставил встречные условия, — невозмутимо парировал я. — Это основа любой здоровой торговли.

Спереди раздался дружный отборный гомон возниц и треск расцепляемых прутьев. Упряжки наконец развели, олень смачно хрустнул последним побегом, и путь впереди освободился.

Дальше дорога пошла вверх по широкой ветви дерева-титана. Под колёсами лежали плиты, вросшие в древесину. По краям высилась ограда из переплетённых побегов, а сквозь листву открывался вид на нижние ярусы города. Единороги сновали по газонам, пегасы заходили на посадку, и над всем этим звенели колокольчики сотен упряжек.

Дом Штрудель занимал отдельную площадку у соседнего ствола. Усадьба выросла прямо из дерева: светлые стены охватывали толстые корни, крыша тонула в листве, а над воротами висел герб с семью золотыми булочками, расположенными по кругу. Съедобная геральдика всегда внушала доверие.

Я отсчитал вознице медные монеты, добавил сверху за вынужденный простой в пробке и неспешно подошёл к кованым воротам. Двое стражей в изумрудных камзолах с серебряным шитьём синхронно шагнули вперёд, с глухим стуком скрестив длинные копья перед моей грудью.

— Родовой квартал закрыт для посторонних, — сухо бросил старший, высокомерно оглядывая мой дорожный плащ. — Назовите ваше имя и предъявите гербовое приглашение.

— Имя пока оставлю при себе.

Я неторопливо запустил пальцы во внутренний карман, извлёк тяжелый серебряный кругляш и поднял его на раскрытой ладони на уровень глаз стража. Семь миниатюрных золотых булочек на чеканной оправе вспыхнули мягким янтарем — одна за другой, по часовой стрелке, пока не замкнулись в ровный пульсирующий круг.

Остриё копья едва заметно дрогнуло. Стражи переглянулись; спеси на их лицах поубавилось. Старший нервно коснулся резной серьги в удлинённом ухе и торопливо зашептал в кристалл связи.

Не прошло и полуминуты, как в глубине усадьбы хлопнула тяжелая дубовая створка. По вымощенной плитами дорожке, едва не сбиваясь на бег и придерживая подол тёмного платья, спустилась молодая эльфийка. Знакомый родовой герб с семью булочками на её высоком воротнике я узнал на секунду раньше, чем лицо.

Та самая пленница из грязных клеток «Тихого Омута» замерла в трёх шагах, прерывисто дыша. Её тонкая ладонь судорожно прижалась к груди. Губы девушки шевельнулись, но я едва заметно приложил палец к своим.

— Поговорим внутри, — негромко сказал я.

Элирия сделала осторожный шаг ближе. Её янтарные глаза напряжённо вгляделись в чужие черты сереброволосого эльфа, затем скользнули вниз, к светящемуся амулету на моей ладони. Плечи девушки наконец расслабились.

— Прошу, проходите.

Стражи мгновенно вскинули копья к плечам и распахнули створки. Старший посторонился, но продолжал буравить меня тем самым взглядом, какой бывает у бывалого охранника при виде посетителя с безупречным пропуском и запредельно подозрительной рожей.

— Элирия фон Штрудель, — представилась эльфийка, когда мы зашагали по дорожке сквозь шелестящий сад. Голос её звучал ровно, но пальцы то и дело нервно теребили складки ткани. — Мы… так и не успели познакомиться в тот ужасный вечер.

В сырой клетке её пышные волосы цвета осенней листвы рассыпались по плечам, а теперь были коротко и неровно острижены до самой шеи. На поясе вместо украшений висел узкий кинжал в простых ножнах. Пока мы шли, её взгляд то и дело сканировал ветви деревьев, закрытые ставни и тени за кустами. Тело работорговцы отпустили, но въевшиеся в кровь привычки загнанной добычи остались с ней.

— Рад видеть, что добралась целой и невредимой.

— Исключительно благодаря вам, — она на миг задержала дыхание. — Подкормку Вечного Корня передали в полном объёме?

— Земля её приняла, дерево оживает, — я пожал плечами. — Так что старый долг закрыт без претензий.

Элирия резко затормозила посреди дорожки и повернулась ко мне всем корпусом:

— Дом Штрудель счёл бы за честь продолжить помощь вашему… делу.

— В таком случае это будет уже новая сделка, — я усмехнулся краешком губ. — Брать плату дважды за одну и ту же работу мне не позволяет врождённая скромность.

Воздух возле её левого уха дрогнул, и из золотистой дымки высунулась полупрозрачная мордашка Сиси. Склонив голову набок, она с заговорщицким видом прошептала эльфийке прямо на ухо:

— Врёт и глазом не моргнёт! Он просто до колик не любит отдавать свои услуги слишком дёшево.

Элирия испуганно ойкнула, молниеносно отскочила на шаг назад, и лезвие её узкого ножа с сухим металлическим щелчком выскочило из ножен, целясь в пустоту.

Сиси лишь звонко хихикнула, взмыла на полметра вверх и шутливо подняла полупрозрачные ладошки:

— Ой-ой, тише! Я вообще-то бесплотная, меня железом не поцарапаешь!

— Спокойно, спрячь перо, — я слегка надавил пальцем на плоскость её клинка, опуская его вниз. — Это Сиси. Дух моего ремесленного навыка и главная причина, по которой я сегодня разорюсь в половине ваших лавок.

— Всё исключительно ради процветания мастерской! — с гордостью вскинула носик Сиси, зависнув в воздухе со скрещенными ножками.

— Духи-хранители мастерства… невероятная редкость, — растерянно выдохнула Элирия. Пальцы разжались, и нож плавно скользнул обратно в ножны. На напряжённом лице девушки впервые за всё время пробилась слабая, но искренняя улыбка: — Отец рассказывал о них в древних хрониках. Говорят, они приносят домам колоссальную удачу.

— Удачи от неё мало, зато аппетит отменный, — резюмировал я, кивнув в сторону дома. — Веди к остальным.

Нас встретили в саду за домом. Ираида поднялась с подушки навстречу мне. Серебряные волосы она собрала лентой, а на рукаве закрепила чёрный знак траура. Артур сидел рядом и перебирал бумаги с печатями. От прежнего беззаботного юнца осталось только чистое лицо. Под глазами залегли тени, пальцы были испачканы чернилами, а рядом лежал меч, до которого он мог дотянуться одним движением. Юлиана сортировала пузырьки в дорожном футляре и спорила со слугой о цене лечебных трав.

За время нашей разлуки они научились держать оружие рядом с бухгалтерией. Лабиринт воспитывал быстро и брал за уроки кровью.

Ираида замерла в двух шагах, скрестив руки на груди, и с лёгким прищуром окинула взглядом мою фальшивую эльфийскую физиономию.

— Геральт? — в её мелодичном голосе проскользнули настороженные нотки.

— Неужели у вас такой богатый выбор знакомых людей, которые заявляются с эльфийскими ушами и вашим фамильным амулетом наперевес? — я насмешливо вскинул бровь.

Тонкие губы Ираиды дрогнули в едва заметной усмешке:

— Был один. Ворвался однажды в лагерь гоблинов, нагло командовал мертвецами и вымогал у моего брата страшную клятву на священном кактусе.

— Исключительно душевный человек, — хмыкнул я. — Надёжный, как швейцарский гном.

Швейцарский гном? Откуда я это знаю? Да хрен его знает…

Артур отложил исписанный пергамент, поднялся с шелковой подушки и молча протянул ладонь. Пальцы у него были в свежих чернильных кляксах, но хватка при рукопожатии оказалась по-настоящему сухой и цепкой — мажор заметно заматерел.

— До нас уже долетали смутные слухи о грозном некроманте, — негромко произнёс он, глядя мне прямо в глаза. — Теперь я хотя бы понимаю, почему они каждый раз такие противоречивые.

— Я тоже, — я пожал плечами. — Никому из выживших не хочется признаваться Совету, что их отборный авангард обратил в бегство наглый парень в шортах.

Юлиана мягко положила ладонь на плечо подруги, смерила меня приветливым взглядом и выразительно указала подбородком на свободные подушки:

— Садитесь уже, пока травяной сбор окончательно не остыл. Иначе Ираида заставит слуг заваривать всё по третьему кругу.

На низком столике из полированного корня красовались резные чаши с листьями, соцветиями и тонкими срезами пахучих кореньев. Посередине покоилось широкое блюдо с изумрудными шариками в золотистой пыльце, а рядом… стояла тарелка, зелень на которой медленно и лениво шевелилась. Я наклонился ближе и с искренним подозрением уставился на то, как сочный салатный лист прямо на глазах отращивает новый стебель.

— Вы как вообще до сих пор с голоду не передохли? — я выразительно покосился на побеги.

Ираида опустилась на подушку напротив, плавно расправив подол траурного платья:

— Сначала попробуйте, а ядом будете брызгать потом.

Я двумя пальцами подцепил зеленый шарик и откусил половину. Тонкая оболочка с сухим треском лопнула на зубах, рот мгновенно обожгло тягучим горячим сыром с ядреным пряным букетом. По жилам пробежала приятная теплая волна, дорожная ломота в плечах испарилась, а мана в источнике заструилась заметно быстрее.

Перед глазами вспыхнули строки:

Вы попробовали «Сердце весенней рощи»!

Восстановление сил и маны увеличено на 10% в течение одного часа.

Польза была неоспоримой. Но на тарелке по-прежнему лежало нечто, что приличная коза пожевала бы, сплюнула и вернула повару на доработку.

— Ну? — Ираида с победным прищуром склонила голову набок, ожидая капитуляции.

Я неторопливо прожевал сыр, стряхнул пыльцу с пальцев и невозмутимо парировал:

— Эффект признаю, рабочий. Но выглядеть отборным сеном ваше блюдо от этого не перестало.

Сиси уже зависла над столом и диктовала Элирии названия приправ. Та записывала их на листе. Вот так и начиналось культурное сближение народов: один ел клумбу, второй воровал рецепты.

Разговор мог бы остаться лёгким и непринуждённым, если бы Артур не убрал бумаги в футляр. Под верхним листом мелькнуло плотное уведомление с оттиском белой сургучной печати. Ираида заметила направление моего взгляда и медленно, с неслышным стуком опустила чашку на деревянную подставку.

— Отец умер три недели назад, — негромко произнесла она, глядя в глубь сада. Тонкие пальцы до побелевших костяшек сжали складку траурного платья.

Шутка, уже готовая сорваться с языка, застряла в горле.

— Соболезную.

С Максимилианом фон Штруделем мы так и не успели встретиться.

— Его сердце не выдержало последствий старой раны, — Ираида глубоко вздохнула, возвращая голосу холодное самообладание. — По завещанию дом должна возглавить я.

— Но чиновничья комиссия Совета намертво заморозила признание наследства, — с горечью бросил Артур, нервно постукивая костяшками пальцев по столу. — «Светлый путь» под ковром продавил проверку нашей благонадёжности.

Я перевёл тяжелый взгляд на белую печать:

— При чём здесь вообще боевая гильдия?

— Они плотно держат ключевые места в комиссиях Совета и проталкивают то, что выгодно высшим аристократическим домам, — сухо пояснила Ираида. — А формальный повод им дали вы. Точнее, наш старый родовой долг безымянному человеческому искателю и фамильный амулет, который до сих пор гуляет по Лабиринту в чужих руках.

— Помощь по официальному системному договору, — напомнил я, постучав ногтем по серебряному диску.

— В Совете это никого не волнует. Им просто нужен был удобный повод, и они вцепились в него зубами.

Артур с глухим шорохом придвинул ко мне пергамент. Текст занимал две плотные страницы канцелярской вязи, но суть укладывалась в одну строчку: род Штрудель методично и вежливо душили их же собственными законами.

Сразу после смерти барона «Светлый путь» в одностороннем порядке расторг договор покровительства. Семья лишилась доступа к защищённым караванным маршрутам, арендным складам и боевому сопровождению между этажами. А пока признание Ираиды висело в воздухе, Артур оставался лишь временным управляющим без права заключать крупные сделки и союзы от имени рода.

— Другая крупная гильдия милостиво согласилась взять нас под крыло, — Артур скрипнул зубами так, что на скулах заходили желваки. — Всего лишь за две трети чистого дохода со всех родовых врат и полную передачу им главного перевалочного склада.

— Невероятно щедрые господа, — протянул я.

— Эльфы, — тихо поправила Юлиана, не отрываясь от флаконов.

— Жадность форму ушей не выбирает.

Ираида медленно провела кончиком пальца по тонкому фарфоровому ободку:

— Примем их кабалу — и от имени дома останется пустой звук. А откажемся — придётся с позором уходить из Лабиринта: без маршрутов снабжения и силовой защиты наши врата просто отберут силой в течение недели.

Я сделал медленный глоток. Травяной сбор приятно горчил, прочищая мысли лучше любого эликсира.

Штруделям отчаянно требовалась сильная рука и независимая крыша. Мне требовались свои люди в закрытой эльфийской зоне, доступ к торговым путям и надежные каналы связи. Проблемы идеально нашли друг друга и теперь смирно сидели напротив меня за одним столом.

— Вступайте в «Сковородку», — невозмутимо предложил я.

Артур замер с приоткрытым ртом и глупо моргнул. Пальцы Юлианы дрогнули, едва не уронив хрупкую пробирку. Ираида попыталась сохранить аристократическую невозмутимость, но чашка застыла в полудюйме от её губ.

— В какую ещё… «Сковородку»? — переспросила она, подозрительно сощурившись.