Я, Прикстон Лестекс с Астракса, – последний живой представитель моей цивилизации. Нижеследующая история предназначена в первую очередь служить предупреждением – предупреждением для каждой планеты во Вселенной, на которой существует цивилизация. По этой причине она будет повторена двадцать пять раз с интервалом в один день. Всякой цивилизованной нации, до которой дойдёт это послание, следует остерегаться планетарного вторжения со стороны обитателей тёмной звезды, находящейся от нас на расстоянии ста семидесяти миллионов сорторов. (Примечание переводчика. Слово «сортор» не поддаётся переводу, однако, по-видимому, соответствует нашему земному понятию «световой год». Разумеется, световой год на Астраксе имеет иное значение, чем на Земле.)

Прежде чем поведать о событиях, связанных с завоеванием Астракса, следует вкратце описать состояние нашей цивилизации накануне её падения, чтобы вы могли лучше понять существовавшие тогда условия.

С древнейших времён главным предметом наших интеллектуальных изысканий была наука. В результате мы превратились в расу учёных, имевших единственную цель в жизни – совершенствование астраксианской цивилизации через развитие науки. Неисчислимые годы назад мы овладели источниками молекулярной энергии. Однако этого оказалось недостаточно для удовлетворения наших потребностей. Намного позже была обуздана атомная энергия, с помощью которой мы совершили грандиозные инженерные свершения, казавшиеся прежде невозможными. Вся поверхность Астракса была превращена, по сути, в один исполинский город, чьи шпили уходили в небо на сотни футов. Гигантские воздушные лайнеры с грузами и пассажирами бороздили верхние слои атмосферы. Благодаря атомной энергии мы сумели построить огромные космические корабли, с помощью которых колонизировали несколько соседних планет. Внизу, на самых нижних уровнях города, жили учёные – люди, на чьём труде держалось грандиозное здание нашей цивилизации. Наша система управления была проста. Правитель Планеты избирался раз в пять лет Советом Ста, также выполнявшим функции совещательного органа. Решение Совета было окончательным.

Во время вторжения я занимал должность младшего инспектора посадочных площадок для межпланетных кораблей. Эта должность требовала моего постоянного пребывания на верхнем ярусе города. Моя работа была крайне ответственной, хотя и несложной. Каждый день я лично осматривал все площадки в своём секторе. Я должен был убеждаться, что их поверхность свободна от каких-либо препятствий, способных повредить корабль при посадке, а команда, принимающая суда по прибытии, находится на посту и готова к работе.

Устройство этих космических аппаратов было совсем не сложным. Мы разработали способ многократно усиливать силу магнитного притяжения. Подобным же образом была значительно усилена сила отталкивания одноимённых полюсов. Под нижними уровнями Астракса был установлен гигантский магнит колоссальной мощности. Наши учёные нашли способ концентрировать магнитные силы притяжения и отталкивания в виде лучей, поэтому оснастить ими космические корабли оказалось нетрудно. Один луч соответствовал одному полюсу магнита, другой – противоположному. Во время управления кораблём магнит служил основанием огромного треугольника, вершиной которого был сам корабль. Судно можно было перемещать в любом направлении, соответствующим образом регулируя лучи. Возможно, учёным, слушающим этот рассказ, будет интересно узнать, что первые эксперименты основывались на принципе, согласно которому всякая сила, приложенная в одном направлении, порождает равную ей силу, действующую в противоположном направлении. (Примечание. Это соответствует третьему закону движения Ньютона. Знаменитая ракета Годдарда, работавшая на этом принципе, в своё время предлагалась как средство межпланетных перелётов. – Г. Х. Уодсон.) В качестве движущей силы использовался взрыв. Небольшие заряды взрывчатого вещества размещались в различных точках на поверхности судна. Детонация любого из них заставляла корабль двигаться в направлении, противоположном вектору взрыва. К сожалению, образующиеся при этом газы из-за чрезвычайно низкой температуры межзвёздного пространства сначала сжижались, а затем замерзали, закупоривая взрывную камеру. Поэтому пришлось разработать систему искусственного нагревания, которая оказалась неудовлетворительной. Поэтому пришлось перейти к методу, разработанному позднее.

Космические корабли имели форму длинных цилиндров с полусферическими концами. На каждом конце устанавливалось по одному лучевому устройству, однако оба управлялись из единой кабины в передней части корабля. О дальнейших деталях их конструкции сказать почти нечего, за исключением того, что внутри имелись все удобства для пассажиров. По прибытии из очередного рейса корабль маневрировал, занимая положение непосредственно над соответствующей ему посадочной площадкой. Затем, постепенно отключая лучи отталкивания, он медленно опускался на поверхность, после чего находившиеся внутри могли выйти наружу. Поскольку внешняя оболочка представляла собой вакуумную прослойку между двумя слоями особого материала, легко понять, почему так важно было содержать посадочные платформы совершенно свободными от каких-либо препятствий.

Это было великолепное зрелище, особенно в темноте: гигантские корабли, прибывавшие с далёких планет, находившихся в сотнях и тысячах сорторов, стремительно врывались в пространство Астракса, затем внезапно устремлялись вниз к посадочным платформам и наконец мягко опускались на поверхность. Их огни сияли во мраке и отбрасывали причудливые тени на всё вокруг.

Первое предупреждение о вторжении поступило однажды ночью, когда мне по службе надлежало явиться к моему начальнику – главному инспектору Объединённых Межпланетных Посадочных Площадок Астракса, если приводить его полное официальное звание. Звали его Плутор Омнекс AQ5X; последние символы обозначали его ранг. Он был явно чем-то сильно обеспокоен, хотя я не осмеливался спросить, что случилось. На его столе лежала схема, автоматически фиксировавшая положение каждого находившегося в рейсе космического корабля. Некоторое время я молча стоял, пока он изучал лежавший перед ним документ.

– Прикстон Лестекс AP3D, – обратился он ко мне, назвав меня полным именем, – доложите о состоянии посадочных площадок верхнего уровня 885, сектора QR97, подразделения XJ3486.

Он неизменно пользовался этой полной формулой обращения, хотя знал меня лично уже много лет.

– Всё функционирует исправно, сэр, – ответил я.

– Гм, рад, что хотя бы вы можете это утверждать.

На этом загадочном замечании он резко оборвал разговор и снова склонился над лежавшим перед ним документом. Решив, что он желает остаться один, я направился к двери.

– Одну минуту, Лестекс. Возможно, вскоре мне понадобится поговорить с вами по некоторым важным вопросам.

Я вернулся на прежнее место перед его столом и стал почтительно ждать, пока он соизволит обратиться ко мне. Какое-то время он лишь пристально вглядывался в карту, сверяя различные положения космических кораблей с помощью таблицы, которая всегда была у него под рукой. Он, вне всякого сомнения, был сильно обеспокоен: что-то пробормотав себе под нос, он повернулся к визифону – аппарату, передающему изображение собеседника, находящегося на другом конце линии.

– Сектор QG32, подразделение KM2937, – произнёс он в аппарат.

Через мгновение на небольшом экране, установленном на верхней части визифона, появилось лицо чиновника, возглавлявшего указанное подразделение.

– Ментел Пролак AD8C, – сказал главный инспектор, – немедленно подготовьте к вылету скоростной инспекционный корабль с экипажем из трёх человек. Оснастите его лучевым аппаратом Уэкстона.

– Есть, сэр, – ответил Ментел Пролак. – Всё будет сделано незамедлительно.

Здесь я должен пояснить, что упомянутая лучевая установка была изобретением Долора Уэкстона, учёного с нижних ярусов. Луч, испускаемый такой установкой, обладал свойством разрушать атомы любого вещества, с которым соприкасался, уравновешивая электрические заряды внешних электронов. Единственным веществом, на которое это воздействие не распространялось, был водород. Поэтому ту часть аппарата, из которой испускался луч, приходилось изготавливать из этого газа, находящегося в твёрдом состоянии. На практике её нельзя было собрать до тех пор, пока корабль не выходил за пределы атмосферы Астракса: космический холод поддерживал температуру водорода ниже точки его замерзания.

Затем Плутор Омнекс вновь обратился ко мне.

– Прикстон Лестекс, я собираюсь поручить вам чрезвычайно важную миссию. Вы зарекомендовали себя как человек преданный и разумный, поэтому я не сомневаюсь, что вы приложите все усилия для её полного и успешного выполнения. А теперь подойдите сюда, – сказал он, указывая на место рядом с собой.

Я подошёл к его столу и взглянул на карту, которую он до этого изучал. Её принцип был прост. Каждый корабль обозначался крошечной светящейся точкой, двигавшейся со скоростью, пропорциональной скорости соответствующего корабля. Сама карта была разделена системой пересекающихся линий. Они соответствовали воображаемым линиям в пространстве, по которым можно было легко определить положение любого корабля.

– Вот это, – сказал Плутор Омнекс, указывая на одну из ярких точек, – пассажирский корабль № A38B36, направляющийся к самому отдалённому из наших планетарных владений. А теперь найдите по таблице его расчетное местоположение.

Я взглянул на длинные столбцы цифр, определявшие точные координаты корабля в любой заданный момент времени.

– Космический корабль № A38B36, экстор 216.45.72, лекстор 45.73.2. (Примечание. Экстор и лекстор, вероятно, соответствуют прямому восхождению и склонению. – Г. Х. Уодсон.)

– Хорошо, а теперь посмотрите на его фактическое положение на карте.

– Экстор 216.42.94, лекстор 45.70.1.

– Видите, – сказал главный инспектор, – что-то не так. Я пытался связаться с пилотом, но мне это не удалось. Возможно, магнитные лучи вышли из строя – это объяснило бы, почему корабль отклонился от заданного курса. В соответствии с моими служебными обязанностями я должен следить за положением кораблей. Если что-нибудь случится, ответственность ляжет на меня. Это первый случай, когда положение на карте не соответствует таблице. Я хотел бы уладить этот вопрос, не допуская, чтобы он вышел за пределы моего ведомства. Как вы помните, я распорядился подготовить инспекционный корабль, оснащённый проектором лучей Уэкстона. Эти инспекционные корабли – я имею в виду более новые модели – развивают скорость восемь миллионов сорторов в сутки, что значительно превышает скорость обычного корабля. Поэтому вы должны явиться к Ментелу Пролаку AD8C, сектор QG32, подразделение KM2973, с посланием, которое я вам сейчас дам. Он назначит вас командиром корабля и предоставит экипаж. Ваша задача – догнать космический корабль № A38B36 и выяснить, что с ним произошло. Как именно вы будете действовать, решать вам. Если столкнётесь с серьёзными трудностями, немедленно свяжитесь со мной по космическому визифону. Проектор лучей Уэкстона может оказаться полезным, если вам встретятся друллы. Это всё.

Я отдал честь и вышел, сжимая в руке послание.

Друллы были обитателями соседней планеты, отказавшимися принять власть цивилизации Астракса и со временем превратившимися в воинственную расу. Однажды им удалось захватить один из наших кораблей. Изучив его устройство, они раскрыли секреты его конструкции, что позволило им построить собственный флот. Поэтому все малые корабли оснащались лучами Уэкстона для защиты.

Когда я прибыл в подразделение Ментела Пролака, он оказался занят. Однако, как только я передал, что у меня имеется послание от главного инспектора, меня тотчас проводили к нему.

– Где послание? – спросил он.

Я протянул ему письмо, и он внимательно его прочитал.

– Вы Прикстон Лестекс? – спросил он.

– Да, это я.

– WVXM8662004, – произнёс он.

На это я ответил:

– 4002668WVXM.

Ментел Пролак улыбнулся.

– Верно. Вижу, пароль вы знаете. Надеюсь, вы понимаете, в чём заключаются ваши обязанности?

– Прекрасно понимаю.

– Отлично. Вот инспекционный корабль, уже готовый к вылету. Экипаж на месте, лучевой аппарат Уэкстона установлен. Отправляйтесь немедленно. До свидания.

Он указал на инспекционный корабль, и я тотчас поднялся на борт. Внутри, помимо оператора лучевого аппарата, находились ещё трое членов экипажа. Через несколько мгновений я познакомился с каждым из них. Джолл Рандор R27G4 был пилотом, Райм Корток C63Y7 и Мекстер Бреллтон C82B5 – механиками, в чьи обязанности входило следить за безупречной работой магнитных лучей. Клентон Стретор R91B7 отвечал за лучевую установку.

Я задвинул герметичную дверь, и спустя мгновение корабль отправился в путь. Поскольку он был оснащён автоматической схемой, подобной той, которую я уже описывал, следить за движением преследуемого нами корабля было совсем нетрудно. Постоянно сверяясь с таблицей, я убеждался, что космический корабль № A38B36 движется по совершенно неправильному курсу. День за днём мы мчались вперёд, непрерывно сокращая расстояние между двумя светящимися точками на карте, обозначавшими догоняемый нами корабль и наш собственный. Джолл Рандор был превосходным пилотом. Так уж случилось, что именно в это время орбиту Астракса пересёк гигантский метеорный поток, из-за чего нам постоянно угрожало столкновение с небесными телами, но мастерство Рандора неизменно позволяло избегать опасности.

На третий день меня разбудил Клентон Стретор, вырвав из глубокого сна.

– Прошу прощения, сэр, что побеспокоил вас, но, боюсь, впереди, примерно в двадцати одной тысяче ленторов (миль?), находится флот кораблей друллов. Не думаю, что нам удастся от них уйти: они окружают нас со всех сторон.

Эта новость меня крайне обеспокоила. Лично я не возражал бы против схватки с дикими друллами, но успех экспедиции имел первостепенное значение.

– Передайте Джоллу Рандору, чтобы он дал полный ход и попытался прорваться сквозь их строй. А вы приготовьте лучевой аппарат на случай, если ему это не удастся.

– Есть, сэр.

Стретор отдал честь и вышел.

Тем временем я обдумал создавшееся положение. Мы оказались окружены друллами, которые вряд ли позволили бы нам уйти без боя. Но у меня имелся приказ главного инспектора, не допускавший никаких проволочек, и потому повернуть назад было невозможно. Мы должны были продолжать движение. Правда, наш корабль был оснащён лучевой установкой, но, с другой стороны, друллы довели до совершенства другое оружие: оно испускало луч, способный практически мгновенно поднять температуру нашего судна до точки кипения за счёт возбуждения молекулярного движения составляющих его веществ. И всё же, несмотря на это, мы обязаны прорваться.

К этому времени с помощью телескопа я уже ясно различал вдалеке вражеские корабли. Теперь друллы находились всего в восьми тысячах ленторов от нас, и с каждым мгновением мы приближались к ним. В этот момент в дверь постучали, и вошел Стретор.

– Сэр, мы не сможем их обойти. Единственный способ избежать боя – отступить.

Услышав эти слова, я решительно покачал головой.

– Нет, Стретор. Я не поверну назад. Вам предстоит расчистить нам путь сквозь вражеские ряды.

– Я сделаю всё, что смогу, сэр. Но если один из их тепловых лучей попадёт в нас, нам конец.

– Хорошо. Идите и передайте остальным, чтобы готовились к бою.

Я снова взглянул в сторону друллов через один из иллюминаторов и оценил расстояние до них примерно в 350 ленторов. Уже было видно, как они посылают в нашу сторону свои ужасные тепловые лучи, но поскольку на таком расстоянии они ещё не действовали эффективно, нам пока нечего было опасаться.

Я спустился в отсек управления, где находился лучевой аппарат Уэкстона. Стретор склонился над прибором, производя последние регулировки. Пилот стоял у приборной доски, с помощью которой управляли движением корабля.

– Рандор, – сказал я, – думаю, нам разумнее перейти на зигзагообразный курс. Это может помочь уклоняться от их тепловых лучей, хотя Стретору будет труднее пользоваться своим аппаратом.

– Ничего страшного, сэр, – ответил Стретор. – Я справлюсь без особых затруднений. Для нас важнее уйти от них, чем одержать возможную победу.

Рандор сделал несколько манипуляций с органами управления, и я почувствовал, как корабль закачался из стороны в сторону, резко меняя направление. Это действительно помогало нам уклоняться от тепловых лучей, однако противник постоянно освещал нас мощными прожекторами, которыми были оснащены его космические корабли. Поскольку наше точное положение оставалось им известно, они могли начать сближаться с нами, и я понимал: наступит момент, когда мы уже не сможем уклоняться от их лучей. Я подал Стретору знак задействовать луч Уэкстона, пока враги не подошли слишком близко. Хорошо, что я сделал это вовремя: вспышки их наступательного оружия уже подбирались к нам на опасно близкое расстояние. Спустя несколько минут мы с удовлетворением увидели, как один из кораблей противника внезапно начал ярко раскаляться, а затем его корпус начал деформироваться и разрушаться. В окружавшем нас строю образовалась брешь, и Рандор попытался провести через неё наш корабль. К несчастью, он опоздал всего на мгновение: другой корабль друллов ринулся занять место уничтоженного ровно в тот момент, когда мы проходили через освободившееся пространство. Раздался оглушительный грохот, и нас всех швырнуло на пол. Когда мы поднялись на ноги, корабль, с которым мы столкнулись, исчез. Мы прорвались сквозь брешь и оказались в безопасности. Нет, не совсем в безопасности: Стретор обнаружил, что водородная насадка лучевого проектора отломилась. Немедленно починить её было невозможно, поскольку на корабле больше не осталось этого вещества. Поэтому мы продолжили мчаться вперёд с максимально возможной для нашего корабля скоростью. Некоторое время друллы преследовали нас по пятам, непрерывно посылая вслед нам тепловые лучи. Но каждый раз они промахивались, и постепенно мы оторвались от врагов, оставив их далеко позади.

Я сверился с космической картой и обнаружил, что объект нашего преследования находится всего в 45 000 ленторов от нас, так что мы смогли сбавить бешеную скорость и осмотреть повреждения, которые могли получить во время боя с друллами. К своему облегчению, я обнаружил, что, за исключением водородного излучателя, ничего не сломано и не повреждено. Поскольку я рассчитывал получить запас водорода с преследуемого нами корабля, когда мы его догоним, эта неисправность меня не слишком тревожила. Теперь нам оставалось преодолеть всего 32 000 ленторов, чтобы догнать его, поэтому Рандор снова сбросил скорость.

Я попытался связаться с кораблём, шедшим впереди, но ответа не получил. На мгновение мне пришла в голову страшная мысль: а что, если весь экипаж погиб? Но тут я вспомнил, что в случае подобной катастрофы корабль продолжал бы двигаться по заданному курсу благодаря автоматическому управлению. К тому же на всех этих больших кораблях пилотская кабина была надёжно заперта, так что ни один из пассажиров не мог вмешаться в работу автоматических систем. И всё же корабль явно отклонялся от обычного курса, причём это отклонение постоянно увеличивалось с такой равномерностью, что невольно казалось результатом чьего-то разумного вмешательства. Тем временем мы подошли к космическому кораблю настолько близко, что оставалось всего несколько мгновений до того, как мы поравняемся с ним. Мы находились примерно в ста тридцати семи лентoрах позади, когда Рандор с озадаченным видом повернулся ко мне.

– Сэр, наш корабль неправильно реагирует на управление.

– Вы уверены? – спросил я.

– Да. Такое ощущение, будто кто-то искусственно снизил мощность магнитного луча. Осмелюсь предложить: нам следует немедленно попытаться связаться с Астраксом и вызвать аварийное судно, ибо с каждой секундой удерживать корабль на курсе становится всё труднее.

Я прошёл в звукоизолированную космофонную кабину, снял аппарат с лежавшего на столе держателя и нажал небольшой рычажок. Ответа не последовало. Индикаторная лампочка, загоравшаяся, когда космофон был готов к работе, не светилась. Я самым тщательным образом осмотрел аппарат и наконец пришёл к выводу, что дело не только в ослаблении магнитных лучей: кто-то каким-то образом нарушил и передачу электрических импульсов питания, поступавших к нам с Астракса.

Я вернулся в отсек управления.

– Рандор, похоже, вы правы. Космофон не работает, хотя сам аппарат совершенно исправен. Похоже, с Астракса вообще не поступает никакого питания. Каков наш курс?

– Мы движемся параллельно идущему впереди кораблю, хотя и с большей скоростью, и я ничего не могу сделать, чтобы изменить направление. Нет сомнений, что нашим кораблём управляет какая-то сила, не подвластная нам. И теперь, вдобавок к отказу магнитных лучей, нас перестали достигать энергоимпульсы, и мы полностью отрезаны от нашей планеты.

Не могу сказать, что ближайшее будущее выглядело особенно привлекательно.

– В таком случае мы ничего не можем с этим поделать, а потому нам лучше отдохнуть. Тогда мы будем в лучшей форме, что бы ни случилось дальше.

Прежде чем лечь, я подошёл к космической карте, чтобы определить положение идущего впереди корабля. Я был весьма поражён, обнаружив, что до него осталось всего 17 ленторов, хотя проверка относительного движения обоих судов подтвердила утверждение Рандора о том, что они идут параллельными курсами. Затем я опустился на ложе и заснул. Сколько я проспал – понятия не имею, но, судя по расстоянию, пройденному за это время, сон должен был продолжаться довольно долго.

И тут громкий, нетерпеливый звонок космофона потревожил мой сон. Индикаторная лампочка то и дело вспыхивала и гасла, показывая, что на другом конце линии кто-то пытается связаться с нами. Первой моей мыслью было, что подача энергетических импульсов возобновилась и звонок поступил либо с Астракса, либо с корабля, находившегося впереди.

– Это Прикстон Лестекс, ответственный за инспекцию флайера № X65U39. С кем я говорю?

Голос, ответивший мне, пробудил во мне ярчайшую смесь страха и ненависти к его обладателю. Уже по первым двум словам я понял, что эти жёсткие, металлические интонации не свойственны обитателю моей планеты. Последующие фразы подтвердили мою догадку.

– Чтобы в дальнейшем избежать недоразумений, – начал голос, – позвольте сразу сообщить вам, что и ваш космический корабль, и тот, который вы преследуете, теперь находятся под властью силы, совершенно чуждой вашей цивилизации. Мой родной мир расположен дальше той отдалённой планеты, к которой направляется преследуемый вами корабль. Короче говоря, я обитатель темной звезды, расположенной примерно в 170 000 000 сорторов от вашего Астракса. Моя раса известна как Сверхразумы Экстроса. Полагаю, нет нужды сообщать вам, что вы и ваши спутники теперь наши пленники. Ваше движение сейчас ускоряется средствами, находящимися в нашем распоряжении, и курс, которым вы следуете, вскоре приведет вас к моей планете, где вам всё разъяснят, включая причины вашего захвата. Прощайте.

После этих слов связь внезапно оборвалась. Я пришёл в ярость. Оказаться захваченным столь возмутительным образом расой, о которой я никогда прежде даже не слышал, – и при этом не иметь ни малейшей возможности что-либо предпринять! Я тотчас созвал всех остальных членов экипажа и сообщил им о только что полученном сообщении. Надо отдать должное обитателям Экстроса: их наука должна была находиться на необычайно высоком уровне, если они способны так легко связаться с нами и одновременно знать о событиях, происходящих за миллионы сорторов от них, подумал я. И вдобавок – знать наш язык…

Нет нужды подробно описывать последующие дни, прошедшие до нашего прибытия на планету Экстрос. Они были повторением уже сказанного: мы бесконечно строили догадки и осыпали проклятиями Сверхразумы Экстроса. На двадцать первый день космического полёта мы внезапно почувствовали, что скорость нашего корабля возросла. Мы выглянули в окно и с изумлением обнаружили, что привычные россыпи звёзд исчезли. Более внимательное наблюдение показало, что всё небо поглощено гигантским черным куполом. Я справедливо предположил, что это и есть темное солнце Экстроса. Я поспешно сверился с космической картой и с облегчением обнаружил, что второй корабль по-прежнему находился относительно нас на прежнем месте.

Затем наше внезапное ускорение стало постепенно уменьшаться, и мы плавно опустились к поверхности Экстроса. Когда мы снизились, я смог разглядеть, что кое-где под нами чернота была озарена тусклым светом, заметным лишь с близкого расстояния. Эти светящиеся области имели округлую форму и, когда наш корабль приблизился к одному из них, оказалось, что это устья огромных шахт, уходящих, судя по всему, далеко вглубь планеты. В этот момент меня позвали к космофону, и странный голос снова заговорил:

– Эти глубокие шахты, которые вы наблюдаете, простираются почти на четверть диаметра Экстроса и ведут в наши города, расположенные глубоко под поверхностью. Такое устройство вызвано тем, что большая часть атмосферы переместилась к центру планеты, так как планета буквально пронизана глубокими кавернозными пустотами, занимающими значительную часть её общего объема. Таким образом, мы были вынуждены последовать за атмосферой, которая постепенно покинула поверхность, переместившись в недра планеты. Вы не сможете покинуть свой корабль, пока не достигнете дна шахты, по которой сейчас спускаетесь. Вам ничего не остаётся, кроме как ждать. Когда вы прибудете на место, я дам дальнейшие указания.

Я незамедлительно передал экипажу это невероятное сообщение. Целая цивилизация, погребённая в сотнях ленторов под поверхностью планеты! Но в тот момент собственное положение волновало нас гораздо больше. Взглянув в один из боковых иллюминаторов, я отчётливо увидел, что мы стремительно падаем в огромную шахту, в точности как и предупреждал голос. Беглый взгляд на космическую карту показал, что теперь второй корабль опережал нас всего на три лентора. По крайней мере, было некоторым утешением осознавать, что друзья находятся так близко.

Спуск по шахте продолжался довольно долго, и пока мы ждали его окончания, велось немало споров и строились догадки о целях Сверхразумов Экстроса, захвативших два астраксианских корабля. Рандор полагал, что это может быть своего рода глупой шуткой, но я не разделял этого мнения. Всё происходило слишком всерьез. Руководствуясь этой мыслью, я строго наказал экипажу не проявлять ни малейших признаков враждебности, когда мы прибудем в город. В логове врага ничего не добиться силой. Лишь снискав их доверие, мы могли надеяться улучшить свое положение. Все с этим согласились. Я вновь посмотрел в иллюминаторы, но мы всё так же летели вниз по этой, казалось бы, бесконечной шахте. Однако через нижний иллюминатор я увидел слабое свечение и понял, что город совсем близко. Не прошло и нескольких минут, как корабль внезапно остановился, и я увидел, что мы приземлились на огромной платформе, окружённой рядами мощных светильников. Второй корабль находился так близко, что я уже собирался покинуть наш аппарат и подбежать к нему, когда снова раздался звонок, вызывая меня к космофону.

– Предупреждаю вас, – начал голос, – ни под каким видом не покидать корабль без моего на то разрешения. Нарушение этого приказа повлечёт за собой суровое наказание. Однако вы можете наблюдать за дальнейшими событиями через иллюминатор. Они касаются и второго корабля, прибывшего вместе с вами.

Как и прежде, я сообщил экипажу о том, что услышал. Затем мы все подошли к боковому иллюминатору, из которого был виден второй космический корабль. Некоторое время платформа оставалась пустой, если не считать наших двух судов. Затем я впервые увидел экстросианина. Мне казалось, я был готов к появлению любого странного существа, но то, что в конце концов поднялось на платформу, заставило меня замереть от изумления.

Представьте, если можете, небольшой зелёный шар, испускающий странное фосфоресцирующее сияние и приводящий себя в движение тонкими пурпурными лучами, вырывающимися из различных точек его поверхности. Сверхразум медленно направился ко второму кораблю и остановился в нескольких шагах от люка. Мгновение ничего не происходило. Внезапно на верхней части шара вспыхнул небольшой красный диск. Я каким-то образом почувствовал, что вся сила его могущественного разума сосредоточилась на обитателях космического корабля. Интеллектуальная мощь экстросианина была настолько велика, что даже я, хотя и не являлся непосредственным адресатом его мысленного послания, ощущал приказ, который он стремился передать. Тем, кто находился внутри корабля, было велено выйти наружу и спуститься на платформу. Дверь открылась, и один за другим они вышли и спустились вниз. Я не узнал никого из них, поскольку их корабль не пользовался ни одной из посадочных площадок моего подразделения. Лишившись защиты корабля, они не испытали никаких неприятных последствий. Из этого я сделал вывод, что атмосфера и гравитация Экстроса очень похожи на астраксианские. Затем пилот корабля и экстросианин вступили в мысленную беседу. Под этим я подразумеваю, что интеллектуальные способности Зеленого Шара были столь велики, что он мог читать мысли астраксианца еще до того, как те облекались в слова. С другой стороны, мысли Сверхразума передавались с такой силой, что даже сравнительно ограниченному разуму пилота они становились ясны без всякого словесного выражения. Разумеется, я не мог читать мысли пилота, но мысли Сверхразума были очевидны, и потому я могу воспроизвести лишь одну сторону этого диалога.

– Думнос Вельтран, пилот космического корабля № A38B36, – начал экстросианин, – как я уже ранее пояснял, вы и ваши спутники ныне являетесь пленниками Сверхразумов Экстроса. Тогда я не стал вдаваться в подробности причин пленения. Сейчас я восполню этот пробел.

Из этой вступительной речи я понял, что находившиеся на втором корабле получили от экстросиан точно такие же сообщения, как и мы. Я крайне сосредоточился, ибо теперь мне предстояло узнать ответы на множество мучивших меня вопросов, возникших ещё в самом начале этого странного приключения. Я бросил быстрый взгляд по сторонам и заметил, что экипаж следит за происходящим с не меньшим интересом, чем я.

– Наша единственная цель, ради которой мы доставили вас сюда, – продолжал Зеленый Шар, – заключалась в том, чтобы выяснить, способны ли вы выжить в условиях температуры, атмосферы и гравитации Экстроса. И хотя, как вы сами можете легко заметить, эксперимент увенчался безоговорочным успехом, его истинная цель для вас по-прежнему остается загадкой. Мы, экстросиане, всегда были… Что? Вы смеете прерывать меня, чтобы выразить несогласие с вашим пленением? Неужели вы полагаете, что я доставил вас сюда, рассчитывая, что вам это понравится?

Очевидно, пилот настолько яростно мысленно протестовал против своего пленения, что обитатель Экстроса потерял терпение. Однако в конце концов он решил продолжить свои объяснения, не позволив гневу взять верх.

– Мы, обитатели Экстроса, всегда были крайне предприимчивой расой, хотя вы вряд ли придете к такому выводу, бегло взглянув на наши кажущиеся беспомощными шарообразные тела. У нас имеются определённые механические приспособления, позволяющие делать многое из того, что было бы не под силу разумной сфере. Например, мы можем передавать вам человеческую речь по космофону, хотя у нас нет органов речи. Но об этом я расскажу позже. Благодаря этому мы завоевали довольно много планет – примерно тем же способом, каким это делали вы. Однако почти все наши завоевания оказались весьма неудовлетворительными. Атмосфера на захваченных планетах отличалась от атмосферы Экстроса. Мы были вынуждены прибегать к специальным устройствам, чтобы брать с собой часть экстросианской атмосферы. Ведь даже экстросианину нужен воздух, поскольку клетки его тканей должны постоянно омываться этой средой. Этот досадный недостаток сводил на нет любые перспективы колонизации. Именно это и побудило нас захватить вас и ваш корабль, а также тот, что следовал за вами. Поскольку вы, как видно, можете без труда дышать нашей атмосферой, мы с легкостью сможем адаптироваться к вашей. Я понимаю, что после столь краткого объяснения многое для вас по-прежнему остаётся непонятным. Каким образом я доставил сюда ваш космический корабль? Как мне удалось отключить его магнитные лучи? Пока что эти вопросы останутся без ответа. Достаточно сказать, что для Сверхразума возможно многое из того, что обычному разуму показалось бы немыслимым. Теперь же, когда мы установили, что условия на вашей планете, которую вы называете Астраксом, благоприятны для жизни экстросиан, мы намерены завладеть ею. В конце концов, это тот случай, когда выживает сильнейший. Возможно, вас удивляет, что я столь спокойно сообщаю вам всё это. Но помните: полученные вами сведения не принесут никакой пользы. Даже если вам удастся бежать и предупредить вашу планету, это ни в малейшей степени вам не поможет. На этом пока все.

Затем мысленные импульсы, исходящие от Зеленого Шара прекратились, а красное пятно поблекло и исчезло.

Я был ошеломлен, когда осознал весь чудовищный смысл послания экстросианина. Сделать с этим ничего было нельзя. Побег был невозможен. Даже если бы нам удалось выбраться из шахты, они без труда вернули бы нас обратно, как уже сделали прежде. Я окинул взглядом группу, стоявшую на платформе. Некоторое время все молчали. Затем внезапно Думнос Вельтран начал действовать. С криком, в котором смешались ярость и отчаяние, он бросился на находившийся перед ним Шар, забыв, что этот могучий разум способен легко читать его мысли и предугадывать его действия. Все его спутники бросились вслед за ним, и не успел я вымолвить и слова, как экипаж моего корабля распахнул люк и присоединился к моим соотечественникам. Один лишь я остался на месте, прекрасно понимая всю бессмысленность этой затеи. Шар оставался неподвижным, пока нападавшие не приблизились к нему почти вплотную. Тогда красное пятно ожило, сияние на его поверхности запульсировало и стало ярче. В тот же миг все астраксиане на платформе застыли, как статуи, прямо посреди движения и попадали на пол. Затем экстросианин обратился ко мне.

– Они все мертвы, убиты силой мысленного внушения. Надеюсь, ради вашего же блага, у вас хватит благоразумия не предпринимать подобных попыток. Вторжение на вашу планету начнется совсем скоро. Но сначала я должен ознакомить членов Верховного Совета Экстроса с успешными результатами эксперимента. Думаю, вам лучше пойти со мной, иначе, оставшись в одиночестве, вы, вероятно, попадёте в неприятности и только осложните положение.

После этих слов я покинул корабль и ступил на поверхность Экстроса. Как я уже говорил, атмосфера была почти точно такой же, как на Астраксе, и я не испытывал никаких физических неудобств. В воздухе чувствовался какой-то специфический едкий запах, который, как я узнал позже, был вызван присутствием газа, неизвестного на моей планете. Сфера провела меня в небольшую камеру в основании платформы, и мы вошли внутрь. Я не видел ничего, кроме большого блестящего квадрата на одной из стен. Мой конвоир, казалось, сосредоточил всю силу своего разума на этом объекте. Красный диск засветился, как и прежде, и вскоре на квадрате проступило изображение. Я различил тускло освещенное помещение, в котором находились два длинных предмета, напоминающих стеллажи. На каждом из них рядами располагались экстросиане. Я понял, что это и есть тот самый Верховный Совет, о котором упоминалось ранее. В этой комнате на одной из стен также имелся квадрат, в котором я видел изображение камеры, где находился сам. Один из Шаров на самом краю ряда, ближайшего к экрану, поднялся со своего места и переместился к нему. Тотчас же знакомое мне красное пятно начало мерцать, и я догадался, что два экстросианина ведут мысленную беседу. Но ментальные волны, которые они использовали, были настолько слабы, что я не смог их уловить. Вскоре всё закончилось. Члены Верховного Совета, судя по всему, были глубоко впечатлены новостями. Многие из них в порыве энтузиазма начали перемещаться по залу на своих пурпурных лучах. Красные пятна на их поверхностях ярко светились, пока они вели оживленный обмен мыслями. Затем изображение внезапно исчезло. Шар вновь начал транслировать ментальные импульсы.

– Вы видели, с каким воодушевлением Совет воспринял эту информацию, – продолжил иномирянин. – Мне сообщили, что вторжение на Астракс начнется, как только все экстросиане ознакомятся с планом и космические корабли будут полностью готовы. Это не займет много времени. Мне поручено возглавить эту экспедицию, и вы полетите со мной на флагманском корабле. Вам будет лучше оставаться на борту вашего судна, пока я занимаюсь организационными вопросами.

Впервые у меня появилась возможность спокойно обдумать создавшееся положение. Всё случилось так стремительно, события обрушились с такой внезапностью, что разум мой был почти парализован. Естественно, я не мог испытывать ничего, кроме жгучей ненависти к экстросианам. Они хладнокровно уничтожили мой экипаж и сейчас готовились силой захватить мою планету. И всё же, в то же самое время, я понимал, что любые эмоции были им абсолютно чужды. Всё, что они делали, было прямым следствием их неукротимого духа завоевателей, не знающего препятствий. Мои соотечественники, так безжалостно уничтоженные, рассматривались ими лишь как досадная помеха. Меня приводило в бешенство то, что я был вынужден спокойно сидеть здесь, прекрасно понимая, какая ужасная, неотвратимая участь ждёт мою планету. Это чувство собственного бессилия было невыносимым. Экстросиане собирались поместить меня на головной корабль, чтобы я мог воочию наблюдать уничтожение жителей Астракса. О, какая жестокая насмешка судьбы! Мои мрачные размышления прервало возвращение Зеленого Шара.

– Я вижу, что вы переживаете из-за той катастрофы, что так скоро постигнет вашу планету, – начал он. – Что ж, нет смысла переживать из-за неизбежного. Почему бы вам не взглянуть на ситуацию более рационально? В конце концов, вы ничего не можете сделать, чтобы предотвратить это, так что вам остается лишь извлечь из ситуации максимум возможного. Находясь среди нас, вы, вероятно, так быстро привыкните к условиям Экстроса, что в итоге сами предпочтете остаться на этой планете. До сих пор вы практически ничего не видели из того, чего достигла наша наука. По сравнению с вашей она просто поразительна.

Но я не мог согласиться с этими доводами. Астракс был моим домом, квинтэссенцией всего, что мне дорого. Теперь ему предстояла гибель, а цивилизацию, которой я так гордился, ждал трагический финал. Однако всё это находилось за пределами понимания экстросианина.

– Мы отправляемся совсем скоро, так что я отведу вас к флагманскому кораблю.

Он повёл меня к краю платформы и нажал всем весом на небольшую кнопку в полу. Тотчас открылся люк, обнаружив за собой длинный наклонный проход. Мы двинулись по нему, и дверь позади нас автоматически закрылась. Коридор оказался гораздо длиннее, чем я предполагал, и, хотя я шел так быстро, как только мог, Зеленый Шар был недоволен медлительностью нашего продвижения. Но, как и всё на свете, проход в конце концов закончился.

Он вывел нас на огромную равнину, где стояло множество больших серых сооружений. Я предположил, что это и были космические корабли. На первый взгляд, вокруг царила полная неразбериха. Бесчисленное множество Зеленых Шаров сновало туда-сюда, словно не зная, куда им направляться, однако я понимал, что за этой кажущейся суматохой скрывается чёткая и отлаженная система. Мой собственный опыт, полученный на Астраксе, научил меня распознавать подобное. Возле каждого корабля находились огромные, сложные механизмы, загружавшие внутрь материалы и припасы. Мой проводник сообщил мне, что эти механизмы управляются силой мысленной концентрации определенных экстросиан. Эти машины и были теми самыми «механическими приспособлениями», о которых он упоминал ранее. Мне также сообщили, что в экспедицию отправляется не менее чем 160 000 000 экстросиан. Это колоссальное число составляло одну десятую часть всего их населения. Они не брали с собой никакого смертоносного оружия, полностью полагаясь на силу мысленного внушения, которую я уже видел в действии.

Боюсь, описание дальнейших событий может показаться несколько сумбурным, но причина в том, что в начавшейся внезапной суматохе у меня не было возможности толком понять, что происходит. Я смутно помню, как мой проводник велел мне пройти к головному кораблю, в который я каким-то образом забрался, пока с обеих сторон нас теснили сотни Зелёных Шаров. Дверь с грохотом захлопнулась – и мы отправились в путь. У меня возникло ощущение, будто мы взмыли вертикально вверх с невероятной скоростью. Я понял, что мы поднимаемся по одной из шахт, ведущих на поверхность. Затем я уловил мысленный импульс от проводника, сообщавший, что он ждет меня в рубке управления. С большим трудом я нашёл её и таким образом вырвался из царившей снаружи суматохи и неразберихи. Там я обнаружил экстросианина, мысленно управляющего небольшим прибором, который, по его словам, регулировал как скорость, так и курс корабля. Я попросил его объяснить принцип движения, но он наотрез отказался, заявив, что это секрет. Тем не менее, я не мог не восхищаться тем мастерством и легкостью, с которыми он пилотировал судно. Он сообщил мне, что скорость настолько велика, что мы достигнем Астракса за треть того времени, которое потребовалось мне на этот путь. Размеры этого судна примерно вчетверо превышали размеры наших крупнейших кораблей, и все же Зеленый Шар заметил, что по меркам экстросианского флота оно было весьма скромным. К этому времени мы уже выбрались из шахты и оказались прямо над поверхностью мертвой звезды. (Должен пояснить, что Экстрос на самом деле является звездой, а не планетой, обращавшейся вокруг центрального светила, но по привычке я иногда называл его последним термином.) В одной из стен рубки имелся иллюминатор, и сквозь него я видел непрерывный поток огней, вырывающихся из жерла шахты. Когда до меня дошло, что эти огни знаменуют собой несметную орду космических кораблей экстросиан, я окончательно осознал: Астракс обречен – у него нет никакой надежды на спасение. После этого я на какое-то время предпочел вообще ни о чем не думать. Позже я спросил Шар, есть ли у него имя.

– Нет, – пояснил он. – У нас нет имен. Эта нелепая традиция вымерла миллионы циклов назад (Примечание переводчика. Возможно, «цикл» – экстросианский эквивалент года. Прикстон Лестекс, по-видимому, не настолько интересовался этим вопросом, чтобы установить точное соответствие ему в своей системе исчисления). Вместо имён у нас используются номера. Мой номер – 314–66874539. Первая часть обозначает ранг, а вторая соответствует имени. Чем меньше номер ранга, тем выше занимаемое положение. Я вижу, что у вас тоже есть система рангов. Она неизбежна в любой высокоорганизованной цивилизации. Кстати, раз вы уже летали этим маршрутом, не могли бы вы сказать, стоит ли нам ожидать каких-либо особых трудностей в пути? Ах да. Я вижу, вы думаете о друллах, которых мы можем встретить. Позвольте вас успокоить: в умственном отношении они настолько примитивны, что для их уничтожения (если мы их встретим) потребуется всего две или три степени сосредоточения разума. Чтобы убить астраксиан, требовалось не менее восьми степеней. Это объясняется тем, что более развитый разум способен в некоторой степени противостоять мыслительным волнам, вызывающим смерть посредством мысленного внушения.

Это стало для меня открытием.

– Вы хотите сказать, – спросил я, – что достигли такого совершенного контроля над своим разумом, что способны точно регулировать силу мысленных импульсов?

Я явственно ощутил мысленную усмешку экстросианина.

– На протяжении последних четырех миллионов циклов мы были не чем иным, как чистым разумом, наделенным виденным вами лучевым средством передвижения. Изначально у нас были определенные придатки, с помощью которых мы выполняли большинство необходимых задач. Но мы обнаружили, что это отвлекало нас от чистого умственного труда, предаваться которому каждый представитель моей расы стремится как можно больше. В результате мы создали великое множество машин, полностью управляемых мысленной силой оператора. Именно эти машины и построили космические корабли. Благодаря им наша мощь практически безгранична, и когда-нибудь мы завоюем столько уголков Вселенной, сколько сможем. Но я отклонился от темы. Вы легко можете понять: поскольку машины освободили нас от необходимости заниматься физическим трудом, мы получили возможность всецело посвятить себя умственной деятельности и развили свой разум до невероятной степени. Когда мы усовершенствовали способность передавать мысленные импульсы, все разговоры стали вестись исключительно таким способом, и наши органы речи постепенно атрофировались. Фактически, помимо мозга, мы сохранили лишь одну часть первоначального тела – глаза. И даже они изменились. По мере того как мы всё больше зависели от них, поддерживая связь с внешним миром, они постепенно разрастались и теперь покрывают всю поверхность нашего шарообразного тела. Таким образом, вы можете считать экстросиан гигантскими глазами, наполненными мозгом. Без сомнения, такая форма интеллекта кажется вам странной и, вероятно, отталкивающей, но вы должны помнить, что каждое живое существо полностью формируется средой, в которой оно существует. Если бы вы изучили обстоятельства и условия, в которых происходило наше развитие, начиная с самых ранних этапов жизни экстросиан, то легко поняли бы причины нашей эволюции в этом направлении.

Тут я задумался о некоторых обстоятельствах.

– При таком строении организма вам, должно быть, не требуется пища.

– Совершенно верно, – ответила Сфера. – Это одно из многочисленных преимуществ экстросианского существования. Более того, продолжительность нашей жизни настолько значительно увеличилась, что возраст в восемьдесят пять тысяч циклов среди нас не является чем-то необычным. Это объясняется тем, что в нашем организме практически нечему изнашиваться. Но происходит следующее. Вам известно, что мозг способен усвоить лишь определённое количество знаний и идей. Для такой расы, как ваша, чья жизнь столь коротка, это не имеет особого значения: вы, вероятно, используете лишь небольшую долю своих умственных способностей. У нас всё иначе. По прошествии очень долгого времени наш мозг насыщается и утрачивает способность воспринимать и сохранять новые впечатления. Когда это происходит, отдельная особь перестаёт осознавать настоящее и живёт лишь прошлым. Первоначально такие существа считались бесполезными для общества, и их безболезненно уничтожали. Но с развитием науки стало возможным проводить над ними определённые операции, уничтожавшие все менее важные воспоминания и тем самым частично омолаживавшие мозг. Каждый экстросианин может перенести около сорока таких процедур, проводящихся раз в две тысячи циклов. После более чем сорока процедур мозг начинает стареть и изнашиваться. Тогда его жизнь прекращается. Я же сравнительно молод, так как прошел лишь восемь таких процедур.

– Возможно, вы хотели бы пройти ещё одну?

– Нет, благодарю. Думаю, ещё довольно долго она мне не понадобится.

После этого мы некоторое время молчали, и я вновь погрузился в мысли о страшной участи, уготованной моей планете. Мне казалось, что я воспринимаю всё это на удивление спокойно, но, в конце концов, что я мог поделать? Я бы с радостью отдал жизнь, чтобы предупредить Астракс о надвигающейся опасности, но как? Я не мог сделать ни одного движения, которое Зеленый Шар не предугадал бы мгновенно. Единственное, что мне оставалось, – это дождаться прибытия к Астраксу и попытаться бежать в момент посадки. А до тех пор я постараюсь вести себя с экстросианином как можно более дружелюбно. Внезапно я вспомнил, что даже сейчас он может читать мои мысли, и резко обернулся, чтобы взглянуть на него. Но он был всецело поглощен управлением кораблем.

Затем я заснул и потерял всякий счёт времени.

Проснувшись, я обнаружил, что экстросианин по-прежнему находится в том же положении. С тех пор, как я видел его в последний раз, он не шевельнулся, и всё же мне сообщили, что мы уже преодолели больше половины пути. Я невольно подумал, что это лишний раз свидетельствовало о невероятной силе умственной концентрации, которой обладала эта раса. Через передний иллюминатор я увидел далеко впереди едва различимые светящиеся точки. Я сразу понял, что это космические корабли друллов и сообщил об этом экстросианину.

– Да, – ответил он, – это корабли друллов. Я знал, что они там, уже давным-давно. Как я уже объяснял ранее, мы сможем подчинить их с помощью мыслительных волн.

– Это, конечно, хорошо, но у них есть тепловой луч, способный мгновенно уничтожить этот корабль. По дороге сюда мы сами едва не стали его жертвами.

– Не беспокойтесь. У них не будет ни единой возможности им воспользоваться. Я отдам несколько распоряжений, и с друллами будет покончено.

Шар повернулся к небольшому блестящему квадрату на одной из стен – такому же, как я видел раньше, – и красное пятно на его поверхности засветилось ярче, чем когда-либо. Один за другим командиры космических кораблей появлялись на экране и почти мгновенно исчезали. И всё же за это краткое мгновение, пока они были в поле зрения, экстросианин успевал отдать каждому из них приказ. Затем Шар попросил меня посмотреть в задний иллюминатор. Я увидел длинный строй светящихся точек, каждая из которых представляла собой космический корабль. Постепенно этот строй начал изгибаться в центре, пока не принял форму серпа, причем наш корабль выдвинулся вперед, возглавив это построение. От края до края длина этой линии составляла не менее 350 ленторов. Шар сообщил мне, что цель этого маневра – не дать ни одному кораблю друллов уйти, так как линия должна была окружить их, образовав кольцо. Теперь противник находился всего в тысяче ленторов от нас и готовился атаковать. Даже на таком расстоянии я уже видел вспышки их тепловых лучей, хотя пока они не могли причинить нам вреда. С каждой секундой два флота сближались. Тогда Шар подплыл к переднему иллюминатору, и красное пятно вновь засветилось. Внезапно головной корабль друллов начал беспорядочно метаться из стороны в сторону и вскоре исчез из виду. Почти одновременно с ним то же произошло со всеми остальными вражескими кораблями. И всё же довольно многие из них уцелели и продолжали угрожать нам своими тепловыми лучами. Они приближались к нам на огромной скорости. И как раз в тот момент, когда мне показалось, что мы находимся в зоне досягаемости их лучей, они тоже начали хаотично метаться и устремились вниз вслед за остальным флотом.

Экстросианин был в восторге от ошеломляющего успеха сражения.

– Видите, – объяснил он, – всё оказалось до смешного просто. Мне лишь нужно было направить мысленные волны в мозг друллов и приказать им изменить курс своих кораблей так, чтобы перед смертью корабли ушли вниз. Это убрало их с нашего пути, и вряд ли они скоро вернутся. Я приказал всем остальным экстросианам, командовавшим кораблями, сделать то же самое.

– А у ваших мыслительных волн есть предельная дальность действия?

– Разумеется, дальность варьируется в зависимости от ментальной силы того, кто их посылает, но в среднем она примерно в двенадцать раз превышает радиус действия тепловых лучей.

Я увидел в этом новый шанс для моей планеты.

– Тогда, думаю, ваша экспедиция по вторжению не будет особенно успешной, поскольку у нас есть оружие, действующее на расстояниях, во много раз превышающих это. Например, у нас имеется атомный дезинтегратор, который заставил бы атомы этого корабля мгновенно разрушиться и…

– Да, – нетерпеливо перебил меня Шар, – мне всё это известно. Мы, экстросиане, отказались от подобных устройств тысячи циклов назад. Более того, я прочел в вашем разуме, что астраксиане до сих пор применяют этот прибор, и в качестве меры предосторожности отдал приказ покрыть все наши корабли защитной пленкой из твердого водорода. Пока мы находимся в воздухе, вы не сможете атаковать нас, а после посадки опасности тоже не будет. Если же вы примените свои лучи, то разрушите Астракс, и победа окажется куплена слишком дорогой ценой.

Теперь я ещё яснее осознал, что моя планета обречена. Какой вообще шанс был у неё против армии вторжения, состоявшей из Сверхразумов, чей колоссальный интеллект заранее предусмотрел любую возможную случайность? Тогда я решил сделать то, что, как ни странно, прежде даже не приходило мне в голову. Я вернулся к экстросианину и стал горячо умолять его пощадить мою родину. Я знал, что его положение и ранг чрезвычайно высоки, и потому, если мне удастся убедить его отказаться от вторжения и вернуться на Экстрос, его решение никто не осмелится оспорить. Я рассказал ему о красотах моей планеты, о её высокоорганизованной цивилизации, об учёных, трудившихся на нижних уровнях и неустанно работавших на благо Астракса, о воздушных трассах и межпланетном транспорте. Словом, я перечислил практически все достижения, которыми гордилась моя планета. Все было напрасно. Шар мог рассматривать происходящее лишь с одной точки зрения.

– Знаете, мне кажется, я скоро потеряю терпение из-за ваших бесконечных сетований на приближающийся конец вашей расы. В конце концов, какой вообще смысл в жизни, кроме развития науки? Неужели вы не понимаете, что ваша хвалёная цивилизация и без того находится на весьма низком уровне? Вы говорите о «красотах Астракса». Но какая польза от этих «красот»? Помогают ли они строить лаборатории, научные приборы и машины? Нет. Они лишь поощряют праздность и абстрактные мечтания. Вы утверждаете, что ваша цивилизация постоянно посвящала себя служению науке и её развитию. Позвольте спросить: каких выдающихся успехов вы добились в этой области? Вся беда в том, что вы позволяете странным, сентиментальным представлениям мешать вашему прогрессу. Когда вам следовало бы радоваться тому, что место вашей расы на Астраксе займёт более совершенная раса, достигшая гораздо больших успехов, вы сожалеете об этом. Разве это можно назвать истинно научным духом?

Я понял, что было бесполезно умолять это странное существо. Оно не признавало в жизни ничего, кроме прогресса науки и тяги к приключениям. Что мог ответить разумный человек на подобные аргументы? И всё же, немного поразмыслив, я смог понять происхождение этих извращённых представлений. Будучи цивилизацией, состоящей из чистых разумов, экстросиане практически не имели никаких иных занятий, кроме умственного труда. Поэтому все представления о личном удовольствии или эстетическом восхищении красотой естественным образом исчезли. Именно так я объяснял себе странное отношение Сферы к жизни.

После этого я больше не заговаривал о судьбе моей планеты. По крайней мере, я сделал всё, что мог, и большего от меня ожидать было невозможно. Я спросил у Зеленого Шара, что произойдёт со мной, когда с остальными жителями Астракса будет покончено. Мне ответили, что до тех пор, пока я не стану вмешиваться в последующие действия экстросиан, мне ничего не грозит. Я не мог отделаться от мысли, что такая жизнь будет очень одинокой – бродить по ярусам Астракса и размышлять о той жизни и тех занятиях, что были так любимы мной, но теперь исчезли навсегда. Я знал, что никогда не смогу почувствовать себя своим среди экстросиан.

– Вы привыкнете к этому, как привыкаете ко всему остальному, – сказал мне Шар. – Я уже объяснял вам это раньше. Но вы никак не хотите понять столь очевидную вещь, и я больше не собираюсь вдалбливать её в вашу упрямую голову. Возможно, вам будет интересно узнать, что мы почти достигли Астракса. Это тот небольшой светящийся диск, который можно увидеть через передний иллюминатор. До него осталось всего три миллиона ваших ленторов, а при нашей нынешней скорости мы преодолеем это расстояние довольно быстро.

Я почувствовал, как меня охватывает волнение, когда взглянул на яркое, сияющее пятнышко, которое, как я знал, было моей родиной…

Наш корабль летел так стремительно, что видимый диск Астракса начал увеличиваться буквально на глазах, пока вскоре не заполнил собой всё небо. Я уже различал характерные очертания континентов, на обращённой к нам стороне планеты.

Шар решил, что будет целесообразнее совершить высадку на темной стороне планеты, поэтому весь флот экстросиан описал широкую дугу, направляясь к другому полушарию Астракса. Однако бдительные астраксианские корабли были начеку, и немедленно по всей поверхности планеты вспыхнули сигнальные огни. В то же время множество космических кораблей поднялось с земли, словно из ниоткуда, и вышло за пределы атмосферы, заняв позиции, с которых они могли задействовать свои лучевые установки Уэкстона. Экстросиане, несмотря на превосходство своего разума, не предвидели такого манёвра и были вынуждены уйти из-под удара астраксианского флота, находившегося вне досягаемости их мысленных лучей. Зеленый Шар выбрал курс, ведущий к одному из крупнейших городов. Корабли экстросиан быстро пролетели над ним, и с помощью направленных ментальных импульсов уничтожили почти две трети населения. Эта акция повторялась снова и снова, и каждый раз один из главных городов Астракса превращался в гигантский некрополь. Разумеется, Главное Информационное Агентство Астракса заранее распорядилось, чтобы жители всех крупных городов покинули их. Но население было настолько многочисленным, что эвакуация занимала значительное время, чем экстросиане и воспользовались, настигая их. Тем временем астраксианский флот догнал нас и обрушил на нас настоящий ливень атомных лучей, даже рискуя при этом подвергнуть опасности собственные города. Угроза становилась всё серьёзнее по мере того, как к флоту присоединялись всё новые и новые корабли Астракса. Тогда Зеленый Шар решил атаковать врага в его родной стихии. Вместо того чтобы уничтожать гражданских внизу, он обратил свое внимание на корабли в небе. Вскоре весь флот экстросиан поднялся в верхние слои атмосферы, стремительно сближаясь с астраксианами. К тому моменту они уже потеряли около шестидесяти кораблей под ударами атомных лучевых аппаратов, тогда как астраксианский флот по-прежнему оставался невредим. Но теперь, когда противники сошлись на близкой дистанции, Шары получили возможность проецировать свои мысленные волны. И в одно мгновение десятки и десятки астраксианских кораблей рухнули, устремившись навстречу неминуемой гибели на поверхность планеты, находившейся во многих ленторах под ними. При этой внезапной перемене астраксиан объяла паника, и все они попытались выйти из зоны действия мысленных лучей экстросиан. Но сделать это им не удалось. Корабли захватчиков были намного быстрее, и у астраксианских судов не было ни малейшего шанса уйти от них. Более того, увидев, как их корабли один за другим внезапно рушатся вниз, они пали духом и даже перестали применять свои лучевые установки. Таким образом, все они стали жертвами экстросиан, и астраксианский флот перестал существовать. Затем мы спустились к поверхности и приготовились к высадке. Зеленый Шар сообщил мне, что не собирается предпринимать никаких попыток вступить в контакт с оставшимися жителями, так как намерен истребить их всех до единого. Уничтожение нашего флота не оставляло никаких сомнений в этих намерениях. Мы приземлились неподалеку от одного из крупных городов, и все экстросиане покинули корабль. Я умолял позволить мне остаться, так как не мог вынести мысли, что меня увидят в компании этих захватчиков мои соплеменники. Какое-то время Шар колебался, но в конце концов разрешил мне остаться на корабле.

– Но предупреждаю вас, – добавил он, – не вздумайте уходить. Я даже не оставлю охраны: вы не стоите таких хлопот. Если уйдёте, сами будете виноваты, что вас убьют, – другие экстросиане о вас не знают.

С этими словами он ушел, и все остальные Шары последовали за ним. Я долго обдумывал сложившуюся ситуацию. Затем внезапно принял решение и тотчас привёл его в исполнение. По странному стечению обстоятельств город, возле которого мы приземлились, оказался тем самым, где я служил инспектором посадочных площадок, поэтому я знал его до мельчайших подробностей. Я покинул корабль и изо всех сил бросился к городу, где затерялся среди обезумевшей от страха толпы. Думаю, из всех тысяч людей, ожидавших неминуемой гибели, я был единственным, кто имел перед собой чёткую цель. Я направился к ближайшему зданию и вскоре нашёл шахту, ведущую на нижние уровни. По ней я спустился до уровня № 1. Даже здесь никого не было. Зная, что их гибель близка, учёные, работавшие там, предпочли встретить её при свете дня, а не глубоко под землёй. По дороге я торопливо собирал еду, и к тому времени, когда достиг места назначения, у меня уже был достаточный запас. Наконец я оказался в небольшом помещении, которое некогда служило тайным кабинетом Астраксианской Компании Космических Кораблей. Под шкафом в углу комнаты находился потайной люк, о существовании которого знал лишь я один. Я нажал на скрытый рычаг, и люк откинулся. Я спустился вниз и дернул за другой рычаг. Раздался чудовищный взрыв, и все здание надо мной рухнуло, обратившись в груду обломков, надежно скрыв мое убежище, которое я приготовил на случай подобной катастрофы. Я прошел по маленькому, тускло освещенному коридору около пяти ленторов и наконец оказался в крошечной комнате, заполненной всевозможными научными приборами, главным из которых был превосходный космофон, работавший от автономного источника энергии.

Больше мне почти нечего сказать. Я отправлю двадцать пять точно таких же посланий, надеясь, что они послужат предостережением для любой цивилизации, до которой дойдет хотя бы одно из них. Если бы это было в моих силах, я бы привел полные чертежи наших установок по выработке атомной энергии и машин магнитных лучей, но секреты их были ведомы лишь правительству и самим изобретателям. Если существует раса, чей уровень науки позволил ей создать подобный космофон или иной аппарат, способный уловить хотя бы одно из этих посланий, значит, мой труд не был напрасным. И несомненно, такая цивилизация сделает всё возможное, чтобы дать отпор экстросианам, вознамерившимся, если представится возможность, покорить всю Вселенную. Прощайте. И пусть у вас будет достаточно времени, чтобы подготовиться к этой угрозе и отразить их нападение.