Пожилой мужчина проснулся и не понял, где находится. Боль пронзила грудь, и он не мог пошевелить рукой. В ночном воздухе пот холодил кожу. Он в панике огляделся по сторонам - он чувствовал запах деревьев, слышал шум воды на берегу реки, но было слишком темно, чтобы что-то разглядеть.

"Где? Я..."

Даже голос был ему незнаком.

"Отец!" Кто-то опустился на колени рядом с ним. Нежные руки коснулись его, и он схватился за них, притянув ее поближе, чтобы разглядеть черты в лунном свете. Серые глаза, светлые волосы. Ее лицо было знакомым, но он не мог вспомнить его. "Спокойно, спокойно", - прошептала она. "Выпей это". Она поднесла к его губам оловянную кружку. Жидкость имела слабый вкус трав и успокаивала разум и тело. Боль ушла вместе со страхами.

"Я не знаю, кто ты", - сказал он и подумал, не было ли все это странным сном.

"Что ты помнишь?" - спросила она. Ее голос - он уже слышал его раньше. "Ты знаешь свое имя?"

И тут до него дошло, как будто под ним открылся люк: он тоже не знал своего имени. Он покачал головой.

"Длинный Том, - сказала она, - потому что ты такой высокий. Длинный Том из Эрсфеля".

Это тоже прозвучало знакомо.

"Ты был ранен, - продолжала она. "Был ранен очень тяжело. Но мы едем туда, где ты сможешь исцелиться".

Он - Том, сказал он себе, - напряг мозг, пытаясь вспомнить ранение. Это было все равно что копошиться под тяжелым одеялом, каждая мысль требовала усилий. Проще было оставаться просто неподвижным. Он помнил, как в темноте сверкали зубы, а также как его пронзали стрелы. И другие раны тоже. Его здоровая рука ощупала обнаженную грудь и обнаружила множество шрамов. "Я был ранен, - пробормотал он.

"Ты был ранен. Лекари дали мне средство для твоих ран. Они сказали, что оно может притупить твою память. Но не волнуйся - я о тебе позабочусь".

Он кивнул и лег на спину. Было приятно, что кто-то присматривает за ним. "Кто ты?"

"Я твоя дочь. Ольва".

Может быть, дело в оцепенелом радушии, но это тоже звучало знакомо.

На следующее утро он проснулся с рассветом, и его имя было на месте. Он был Томом из Эрсфеля. Он был фермером Длинным Томом. Женщина - его дочь Ольва - еще спала. Даже во сне она выглядела такой утомленной, что его охватило чувство вины. Как долго он был для нее обузой? Рана на плече была явно свежей - бинты пропитались кровью и гноем, - но, возможно, она заботилась о нем дольше. А где остальные члены их семьи?

Том попытался встать, но его длинные ноги подогнулись. Ольва мгновенно проснулась и бросилась к нему, помогая лечь поудобнее. Она дала пригубить ему целебного напитка.

"Я помню тебя, - сказал он, - но мало что еще".

Она криво улыбнулась. "Думаю, к целебному напитку добавлено вино из лотоса. Это не первый раз, когда ты спрашиваешь. Но я расскажу эту историю еще раз".

Война изгнала их из дома в Эрсфеле. Чудовище под названием Ламмергейр напало на Саммерсвелл по приказу Темного Властелина из страшного города Некрада. Коварные лорды заключили союз с Ламмергейром, предав свои клятвы. Том попытался отбиться, чтобы защитить деревню, и Ламмергейр ранил его волшебным луком. Только в Эвервуде можно залечить такие раны.

"Значит, я воин?" - спросил Том.

"Нет, нет! Просто фермер. Хотя говорят, что в молодости ты был самым сильным человеком в Малладейле".

"Да, но не сейчас", - с сожалением ответил Том. Он чувствовал себя постыдно слабым. Подозвал Ольву, чтобы та дала ему больше целебного напитка. "Я не помню твоей матери".

"Майя", - сказала она. "Она умерла, когда я была маленькой. Я мало что помню о ней. У тебя было три сына. Альфрик, Майкл и Гарн. Все они ушли по Дороге искать свою судьбу в качестве наемников и никогда не вернулись домой". Она отвела взгляд. "Я последовала за ними. Ты не... ну, с тобой не всегда было легко жить, но сейчас нет необходимости вдаваться во все это. Только не сейчас, когда ты болен. Но знай, что мы помирились, пока не стало слишком поздно".

"Я рад, что мы это сделали". Все эти имена были ему знакомы. Они казались правильными. От воспоминаний имен Майкла и Гарна он испытывал угрызения совести. Альфрик, однако, – он прокручивал это имя в голове, казалось свинцовым грузом. Альфрик совершал ужасные поступки. Он сделал еще один глоток, и мысли улетучились. "А как же ты? Ты ушла за ними, а потом?"

"Потом я нашла другой путь. Я - рейнджер. Одна из тайных слуг Эрлкинга".

"Похоже, это очень важная работа", - сказал Том и обнаружил, что гордится ею.

Ольва велела ему отдохнуть и скрылась в деревьях. Пошел тихий дождь. Через некоторое время Том почувствовал себя достаточно хорошо, чтобы передвигаться по лагерю и немного исследовать его. Они были далеко от Эрсфеля, это было несомненно. Он спустился к берегу реки, где среди сорняков у берега была спрятана маленькая лодка. Река была такой широкой, что он решил, что это, должно быть, Великая река. Больше ничего в этом пейзаже ему не было знакомо, и он нутром чуял, что находится очень далеко от дома.

Возвращаясь в лагерь, он прошел мимо лужи с водой и надолго остановился там, глядя на свое отражение. Старик, изможденный и небритый. Он провел пальцем по щетине и почувствовал странное желание заполнить тишину оскорблением.

"Ты похож на изможденного стервятника", - сказал он себе.

Ольва вырезала ему из ветки дерева посох для ходьбы, и они отправились на юг. Сначала шли диким лесом, но вскоре оказались в перелеске, затем на пастбище, перед ними расстилались зеленые поля южного Риверленда. Других путников они не встречали.

Поначалу ему приходилось опираться на нее, и он чувствовал слабость, поэтому она настояла на том, чтобы он выпил еще целебного напитка. На этот раз вкус был еще более фруктовым, с приторной сладостью, которая ему не понравилась. Он выплюнул немного настоя, хотя ему и стало лучше. “Пей свое лекарство, - рявкнула Ольва, как будто он был непослушным ребенком, - и надень это”. Она протянула ему дорожный плащ, покрытый пятнами.

"Сейчас разгар лета", - возразил он.

"Это дружественные земли, - пояснила она, - но между нами и Эвервудом все еще есть враги".

"У меня есть враги?" - спросил Том в замешательстве.

"Нет". Она натянула на голову капюшон. "Но у меня есть, и если они узнают, кто ты, то используют тебя против меня".

Они приехали в небольшую деревню на Дороге. Она выросла вокруг постоялого двора, и в ней было всего дюжина или около того домов. Несмотря на это, собралась толпа, причем достаточно большая, чтобы преградить им путь. Ольва вполголоса выругалась так грязно, что Том подумал, не стоит ли ему вмешаться и отчитать свою дочь.

Ольва попыталась протолкаться сквозь толпу. “Что все это значит?” - спросила она.

"Это отряд Дракона!” - воскликнул один из жителей деревни, указывая на процессию из пяти всадников. Толпа расступилась, чтобы пропустить этих героев, и Ольва проскользнула в образовавшуюся щель, оставив Тома в толпе. Он наблюдал за проездом отряда. Яркие и дерзкие, они были в расцвете юности. Красивый молодой рыцарь в шлеме с драконом под мышкой помахал толпе. Там был веселый эльф в зеленом, и мрачный паладин с дварфом, примостившимся на спинке седла, и женщина в вуали из странных земель к западу от Маршей. На них сверкали магические камни.

Перед ними скакал герольд, неся знамя с извивающимся драконом.

"Они отправлялись на поиски приключений в земли Диких, - поведал деревенский житель, которому не терпелось рассказать, - но теперь вернулись, как раз когда Саммерсвеллу нужны герои! Их призвали отомстить за смерть лорда Эльфвина!"

Том уставился на героев. Они направлялись на север, к Авосу и восстанию.

"С дороги, старик!" - крикнул другой житель деревни. "Ты загораживаешь обзор".

Его дочь вернулась с двумя прекрасными лошадьми и седельными сумками, полными провизии.

"Откуда они у тебя?" - удивленно спросил он.

"Рейнджеру лучше не задавать вопросов".

Остаток дня они скакали без передышки. Впереди поднимались крутые холмы Норралса. Дорога по длинной дуге сворачивала вправо, к ущелью Эвесленда. "А не лучше ли нам остаться на Дороге?" - спросил Том. "Так легче идти, и путников будет больше. Да и безопаснее будет". Рана от стрелы снова беспокоила его. Он ухватился за седло, чтобы не упасть. Ольва, должно быть, заметила его бледность, потому что дала ему еще порцию настоя.

"Я знаю, куда иду, - ответила Ольва, - а Дорога - не самый быстрый путь. Не в Эвесленде. Дорога построена для людей, а мы поедем по эльфийским тропам". И они поехали дальше.

Том удивлялся неутомимым лошадям, пока Ольва не показала ему амулеты, вделанные в их сбрую.

"Это амулеты выносливости, - объяснила она. "Лощади могут бежать несколько дней".

"Вот это чудо".

"Скоро ты увидишь еще большие чудеса, когда мы достигнем Эвервуда".

"Значит, ты там бывала?" Том никогда не увлекался теологией. Он всегда путал в голове Эрлкинга и Заступников. Это было странно - он совершенно отчетливо помнил маленькое святилище в Эрсфеле и при этом не мог вспомнить ни одного момента из дня своей свадьбы с Майей. Даже когда он пытался вызвать в памяти ее лицо, ему представлялась эльфийская дева. В его затуманенном мозгу все смешалось.

"Есть. В Эвервуде есть исцеление".

"Ну, если лошадям не нужен отдых, то и нам тоже", - кивнул он. Он был измучен, седло саднило, плечо горело от боли, но ему удалось найти в себе силы продолжать путь. Он вонзил каблуки в бока лошади, и та легким галопом понеслась вверх по склону.

Вечером того же дня разразилась гроза. Том не мог припомнить ничего более странного, и, хотя в его памяти действительно царил хаос, он был уверен, что если бы ему довелось пережить еще одну такую бурю, он бы ее запомнил. Небо потемнело, как будто кто-то опустил на него занавес. На северном небосклоне клубились тучи. Ветер швырял лед. Над Риверлендом бушевала буря, но ее ярость ощущалась даже здесь, в Эвесленде.

Ольва была встревожена беспорядком в небе. "Пойдем, отец. Город Первых Ворот находится за этими холмами, и там мы будем в безопасности". Но в ее голосе звучала неуверенность, которой не было раньше.

Том последовал за ней, но не мог не оглянуться. На мгновение он увидел вдали летящую фигуру, крылья, похожие на крылья летучей мыши, вырисовывались на фоне кровавой вспышки света.

Небеса рыдали всю ночь. Неистовство грозы сменилось ливнем. Ольва настояла, чтобы они продолжали идти, даже когда тропа через холмы превратилась в болото. Они шли, пока земля не стала слишком скользкой или грязной, чтобы продолжать путь. Ольва спешилась и попыталась втащить лошадь Тома на холм.

"Оставь ее", - сказал Том. Он неуклюже спешился, чуть не упав в грязь. Она подхватила его и помогла спуститься. "Я не могу ехать дальше сегодня".

Она кивнула. Они повели лошадей немного назад по тропе, к укромной поляне, которую проезжали раньше. Там среди деревьев стояла хижина из глины и сплетенных веток, и они укрылись в ней. Стук дождя по крыше был оглушительным. Том привалился к стене. Повязка на его ране от стрелы промокла, и не только от дождевой воды.

"У тебя есть еще волшебный напиток?" - спросил он.

Ольва была занята тем, что разжигала костер. Она порылась в сумке и протянула ему флягу. Том отпил глоток. На этот раз вкус был другим, более чистым, но все равно облегчил его боль. "Подарок от Эрлкинга", - сказала она.

"Так чем же тогда занимается рейнджер?" - спросил он, чтобы отвлечься от неприятных ощущений.

"Всем, что необходимо".

"Убивает монстров и тому подобное?" В голове Тома пронеслись слабые воспоминания. Оскаленные клыки, когти, свет факелов, отражающийся от чешуи. Привкус ихора.

"Иногда, да, мы должны убивать. Но мы также учителя, проводники и целители. Нельзя построить королевство на одном лишь разрушении. Что-то должно прийти после убийства".

Том кивнул. "Да, это мудро".

"Должна признаться, иногда мне приходится нелегко, особенно в этом году - в эту войну. Иногда приходится совершать ужасные поступки. Они ведут к хорошему концу, я знаю, но этот конец может не наступить еще много лет, и я никогда его не увижу. Знаю, что наш труд - это труд веков, и я не доживу до того момента, когда то, что мы строим, воплотится в жизнь. Я завидую эльфам - они живут и увидят мир, который мы создаем".

Времени никогда не хватает. Все заканчивается быстрее, чем ты ожидаешь, и так много остается наполовину сделанным или недосказанным. Том не мог вспомнить, кто и почему сказал ему это. В голове мелькнула воспоминание о зеленом снеге, мраморе и молодой женщине, прислонившейся к нему.

"Так всегда бывает, - кивнул Том. "Мы делаем все, что можем, а потом передаем работу следующим. Но по пути нужно получать от этого столько счастья, сколько сможешь". Он прижался затылком к камню. "Теперь, когда я говорю об этом вслух, мне кажется, я и сам не умел этого делать. Правда?"

"Не могу сказать".

Он изучал свои мозолистые, покрытые шрамами руки. Должно быть, он много времени провел, работая в поле, раз у него такие руки. “Когда все это закончится, Ольва, и я поправлюсь, возвращайся ненадолго в Эрсфель. Если ко мне не вернется память, ты можешь рассказать мне истории о том, кем я был раньше".

Он закрыл глаза и позволил себе погрузиться в сон. Ему было приятно сознавать, что кто-то вроде Ольвы присматривает за ним - и за Саммерсвеллом тоже. Умные люди поговорят и решат, что делать. Они подскажут ему, что нужно сделать, кого нужно убить. Эта странная мысль заставила его рассмеяться во сне, и от смеха у него заболела грудь.

Она разбудила его через несколько часов. Завтрака не было, только еще несколько глотков целебного напитка. Он затуманенным взором оглядел хижину и увидел свет, который не был тлеющими углями. У Ольвы была чаша грааля. Вода в ней мерцала.

"Нам пора идти", - сказала она, поспешно собирая их вещи.

"К чему такая спешка? Едва рассвело, а дождь все еще идет".

"За нами следят, - сказала она, - враг, которого мы не сможем победить. Я уже дважды сталкивалась с ним, и мне известна его сила. Мы не можем надеяться, что нам удастся с ним справиться. Но он не сможет преследовать нас в тумане, который охраняет Эвервуд".

Она вылила воду из грааля на угли, а затем отнесла оба рюкзака к ожидающим лошадям. Дождь утих, превратившись из сокрушительного ливня в простое серое месиво, но земля была пропитана влагой.

"Да, по такой земле быстро не продвинешься", - сказал Том.

"Враг сможет. Но мы пойдем дорогой, по которой он не сможет пройти".

Тропа становилась все более странной. Том видел в лесу разрушенные строения, камни которых были белыми, как выбеленная кость, там, где не заросли мхом и корнями деревьев. Временами тропа резко становилась прямой, как стрела, вдоль нее росли изогнутые деревья, как будто кто-то проложил прямую тропу через холмы и посадил деревья, чтобы обозначить маршрут. Такие прямые дороги никогда не были долгими, но от езды по ним у него кружилась голова.

"Кто обитал в этих холмах?"

"Лесные эльфы, давным-давно. Но сейчас большинство из них привязаны к деревьям в Эвервуде и не могут далеко отходить от эльфийского дома. Странствующие компании все еще проходят здесь, и я надеялась встретить их, но они далеко".

Солнечный свет пробился сквозь просвет в деревьях, когда они покинули один из прямых участков, и тени, казалось, закружились вокруг него. Том обнаружил, что теперь они движутся вниз по склону.

"Я совсем не могу разобраться в этих прямых участках", - пожаловался Том. "Я полагал, что нам предстоит еще как минимум несколько часов подъема, прежде чем мы преодолеем холмы, но теперь мы к югу от них. Как будто проехали через туннель, но, думаю, я бы заметил, что мы едем под землей".

"Есть более быстрые пути, чем Дорога. Тропы эльфов прямее обычных. Но пользоваться ими могут лишь немногие". На ее пальце блеснуло кольцо. "В Голденвейле нет троп, так что завтра мы вернемся на дороги смертных".

"А потом?"

"Как только мы доберемся до туманов Эвесленда, даже рейнджер не сможет с уверенностью сказать, далеко ли нам осталось идти. Надеюсь, недолго. Нас ждут".

Они поехали дальше, не останавливаясь на отдых. У лошадей были свои талисманы, и еще один глоток настойки Ольвы привел Тома в счастливое оцепенение; он был рад провалиться в полудрему. Ему нужно было лишь время от времени подталкивать свою лошадь, чтобы она следовала за Ольвой. Только его дочь оставалась бдительной, направляя их, обходя грязные участки или отыскивая нужную козью тропу через предгорья.

Следующая прямая тропа привела их к зарослям буковых деревьев. Выйдя из них, Том с удивлением увидел, что теперь они смотрят на юг, на Голденвейл, процветающую землю с виноградниками и пастбищами. В долине далеко внизу виднелась целая россыпь ферм и лесных массивов. Они преодолели лабиринт холмов всего за два дня.

Воздух и даже свет здесь казались свежими и нетронутыми, как будто они были первыми людьми, которые увидели эту плодородную долину, или это первый день в истории творения. Этого было достаточно, чтобы Том снова почувствовал себя молодым и полным чудес - и все же мерцающий свет на горизонте говорил о том, что впереди еще больше волшебства. Эвервуд был почти в поле зрения.

Сзади послышался лай.

Там, одетый в лохмотья, как пугало, скакал всадник, его изодранный плащ развевался за спиной, как черные крылья, когда он галопом мчался к ним по прямой тропинке. В отличие от него, его лошадь была очень хорошей, прекрасный гнедой скакун, но он явно загнал ее чуть ли не насмерть; пена капала у нее изо рта, когда она скакала. Рядом с всадником бежала лающая гончая.

Оглядываться назад по прямой тропе было головокружительно. Волшебство эльфийской дороги искривляло пространство, соединяя точки, которые, должно быть, находились за много миль друг от друга. Всадник одновременно находился гораздо дальше в холмах, и всего в нескольких ударах сердца от их достижения.

"Он не сможет последовать за нами, - прошептала рейнджер. "Он не должен пользоваться этими тропами".

Всадник выхватил меч, и это было самое ужасное, что Том когда-либо видел. Тот был настолько темным, что лишал света и надежды. Это было выкованное из стали пророчество о том, что все закончится разрушением. Тому казалось, что он вот-вот упадет прямо к нему, как будто меч был единственным, что ожидало его на дне пропасти.

Хуже всего то, что он знал его. Он звал его.

Ламмергейр.

"Вперед!" - крикнула Ольва. Она шлепнула по крупу лошадь Тома. Испуганное животное рванулось вперед, и Том отчаянно вцепился в него здоровой рукой, пока оно не вылетело из буковой рощи и, спотыкаясь, понеслось по наклонной тропинке к Голденвейлу.

Том обернулся и увидел, как Ольва поскакала обратно к деревьям, на прямую дорогу, обратно навстречу опасности.

Он не мог отпустить ее одну.

Тгм натянул поводья, но животное не слушалось его. Он спрыгнул со спины лошади и приземлился на податливый, но грязный участок густой грязи. Опираясь на одну руку, чувствуя, как при каждом движении ноет израненное тело, Том с трудом поднялся и побежал обратно вверх по склону к букам.

В роще он ее не увидел, так как въезд на прямую дорогу исчез. Он продирался сквозь деревья, пытаясь вернуться по своим следам, как будто мог одной лишь грубой силой вырваться на волшебную тропу. Он не видел Ольву, но слышал ее, очень далеко. Она выкрикнула что-то по-эльфийски, и в ответ раздался оглушительный раскат грома.

Деревья заскрипели и согнулись, ветви затрещали, а щепки и листья посыпались вокруг него. Он услышал отвратительный влажный хруст, с которым ломались кости, когда лошадь Ольвы вылетела из ниоткуда и врезалась в ствол дерева.

Том обнаружил Ольву, распростертую на земле возле искалеченного животного. Конь был мертв, но Ольва еще жила! Ее лицо было залито кровью. Кроме того, он почувствовал сильный запах гари и неестественный жар, исходящий от кольца на ее пальце. Кожа вокруг него уже покрылась волдырями. Он снял с нее кольцо и выбросил его.

Два буковых дерева, образующих подобие арки, тоже пылали, как и кольцо. Пламя мерцало под корой, сжигая изнутри. От прямого пути ничего не осталось. Быстрый путь через холмы исчез.

"Я сняла заклятие, - прошептала Ольва. "Разрушила путь. Знак короля. Иди. Король зовет тебя..." Ее голова упала набок.

Том отреагировал не задумываясь. Он порылся в ее рюкзаке и нашел две металлические фляжки. Он понюхал обе; одна пахла сладкими фруктами. От другой пахло холодными горными ручьями, травами и Некрадом. Он не мог сказать, откуда знал, что от нее пахнет далеким Некрадом. Вторая фляга была полнее, и он протянул ей ее. Влил целебное снадобье ей в рот, побрызгал на израненное лицо и покрытое синяками тело. Он догадался, что кости были сломаны, но целебный напиток подействовал. Она будет жить, но недолго.

Ей требовалось больше исцеления, чем он мог дать.

Черт возьми, ему нужно было больше исцеления, чем он мог получить.

Она говорила ему, что в Эвервуде есть исцеление. И, насколько он знал, этот ублюдок с черным мечом скоро настигнет их. Прямая дорога закрыта, придется идти более длинным путем.

Том попытался поднять Ольву, но его раненая рука подогнулась от напряжения. На большее у него не хватало сил. Он нашел меч Ольвы. Лезвие сломалось, но уцелело достаточно, чтобы быть полезным. Том срезал сбрую с мертвой лошади и вытащил ее из-под туши. В ней мерцал камень выносливости, сделанный для того, чтобы придать животному силу и выносливость, превышающие естественные пределы.

Он засунул его под повязку и почувствовал, как магия проникает в его кости. Кряхтя, он поднял Ольву и перекинул через плечо.

А потом пошел по тропе в сторону Голденвейла и далеких туманов Эвервуда.