Однажды за вечерним чаем папа спросил:

— Аня, расскажи про свой фонд. Мы знаем, что он называется «280 дней», но плохо понимаем, чем ты там занимаешься.

Я кивнула.

— Фонд помогает женщинам, которые пережили домашнее насилие. Психологическая поддержка, юридическая помощь, иногда временное убежище. Я в основном общаюсь с ними удалённо — по видео или в чате.

Мама наклонилась чуть вперёд.

— А ты сама с ними работаешь?

— Да, — ответила я. — У меня нет диплома психолога, но есть опыт, которого нет почти ни у кого. Многие женщины обращаются именно потому, что чувствуют: я их действительно понимаю. Не по учебникам.

Лиза, которая сидела чуть в стороне, добавила спокойно:

— У Ани действительно очень хорошо получается. Женщины ей доверяют. Видимо, потому что она говорит с ними не по учебникам.

Алехандро, который до этого молча слушал, добавил, глядя на родителей:

— Аня делает гораздо больше, чем просто отвечает на сообщения. Она помогает женщинам почувствовать, что они не одни и не виноваты. Это то, что она умеет лучше всех.

Я благодарно посмотрела на них обоих. Эти слова от Алехандро и Лизы при родителях значили для меня очень много.

Папа кивнул, будто принимая услышанное.

— И много таких обращений?

— Достаточно, — продолжила я. — Каждый день приходят новые. Из России, из Латинской Америки, иногда даже из Европы. Я стараюсь отвечать всем. Когда нужна более глубокая терапия, мы оплачиваем работу профессиональных психологов.

Мама спросила:

— И многим удаётся уйти?

— Кому-то да, — ответила я. — Не всем, к сожалению. Но даже когда женщина просто начинает говорить о том, что с ней происходит, и слышит, что она не виновата — это уже большой шаг.

Папа помолчал, потом сказал чуть тише:

— Мы знали, что ты помогаешь женщинам… Но не думали, что так глубоко.

Мама долго смотрела на меня, а потом добавила:

— Я горжусь тобой, Анечка. Это тяжело, но это правильно.