Ближе к вечеру Лусия услышала, как кто-то тихонько скребется в дверь. Мариус и Валентина встали. Лусия шагнула вперед, чтобы открыть, но Сантанхель преградил ей дорогу. Зачем? На случай, если за дверью чудовища? Или альгвасил? Кого она боится сильнее – демонов или инквизиции?

В коридоре стоял Антонио Перес, позади него – рыжебородый тип и несколько стражников в ливрее.

– Я пришел повидаться с моей судомойкой, – сказал Перес и, тепло улыбнувшись, заглянул в комнату.

Он шагнул внутрь и закрыл дверь, оставив свиту дожидаться в коридоре. Перес был одет в наряд из темно-фиолетового бархата, обильно расшитый серебряной нитью, на воротнике и плечах поблескивали аметисты.

Лусия знала, что она выглядит неподобающе. Платье измято, веснушки на щеках не замазаны. Волосы не заколоты и уложены в одну лишь влажную косу. Поэтому она лишь присела в реверансе и потупилась, старательно изображая кротость и спокойствие.

– Вчерашний вечер вышел пугающим, не правда ли?

Лусия кивнула.

Перес взглянул на чету Ордоньо.

– Меня вы, кажется, тоже побаиваетесь.

– Нет, сеньор, конечно же, нет, – возразил Мариус.

– Мы благодарны вам за гостеприимство, – сказала Валентина.

– А ты, Лусия? – спросил Перес.

Лусия понимала, что лгать сейчас не следует.

– Конечно, я боюсь вас, сеньор.

– Лусия! – воскликнула Валентина.

– Скажи-ка почему? – попросил Перес.

Лусия недоумевала, почему он обращается напрямую к ней, а не адресует вопросы Ордоньо. Может, Мариус с Валентиной ей и не покровители, но они ее наниматели и по положению куда выше.

– Простите, сеньор, но тут нет никакой загадки. Вы – человек с могуществом и влиянием. Я – прислуга, у которой ни того ни другого. Разве я могу ответить иначе?

– Да наша судомойка просто дипломат! И говорит она верно. Меня бы опечалило, если бы люди в моем присутствии хоть немного не побаивались. Прошу. – Перес обвел жестом комнату. – Давайте расположимся с удобством, покуда нам это доступно. Хотите, прикажу подать напитки? Ах, нет, вижу, у вас уже все есть. Хорошо. – Перес произносил слова так, будто ему нравилось исторгать их из себя: чем больше слов, тем больше удовольствия.

Мариус занял ближайшее к Пересу место, Валентина с Лусией устроились на небольшой мягкой скамье. Лусия нашла глазами Сантанхеля, и до нее вдруг дошло, что никто не смотрит на него и не заговаривает с ним. Казалось, все забыли, что он тоже здесь, но для Лусии в этой тусклой комнате он выглядел светящейся фигурой. Так, значит, ему удается проскальзывать мимо караульных и патрулей? Ему подвластно искусство быть невидимкой, которое не постичь даже Лусии?

Перес поудобнее уселся в кресле.

– Я только что общался с Фортуном Донадеем и его патронессой, доньей Беатрис. Проявив мудрость и отвагу – и, осмелюсь сказать, дальновидность, – они согласились со мной, что турнир следует продолжить.

Мариус старательно закивал.

– Вы считаете, что так будет лучше всего?

– Я считаю, что иначе быть и не может, мой друг. Король требует, чтобы третье испытание состоялось, а то, чего желает король, должно быть исполнено.

Валентина многозначительно воззрилась на Мариуса, и тот кашлянул.

– Несмотря на ужасность произошедшего?

– Было жутко, согласен. Но все это – дело рук Теоды Алькон и ее семейки еретиков. Какое коварство, какая нечестивость. И эти люди проникли в мой дом под видом святой невинности. Они – последователи кальвинистов, и второе испытание сорвала именно Теода.

Лусия пыталась сохранить бесстрастный вид. Она вспомнила, как в мастерской Перучо Хуалит и портной переглянулись, когда тот упомянул, что отец Теоды бывает в Германии и Нидерландах. Неужели слухи о ереси Альконов ходили уже тогда? Лусия стояла рядом с Теодой, когда на сцене появились тени. Возможно, девочка умела изображать страх и изумление, но создать таких чудищ ей было не под силу. Она, как и Грасия, заготовила волшебный фонарь, чтобы пройти второе испытание. У меня нет таланта к чудесам и иллюзиям. Может, и это было ложью.

– Что с ней станет? – спросила Лусия.

– Лусия, – укорила ее Валентина, – негоже задавать такие вопросы.

Но Перес лишь откинулся на спинку кресла и сказал:

– После такой ночки мы можем пренебречь протоколом. Ее везут в Толедо, где она предстанет перед трибуналом. Соседи по камере у нее будут весьма интересные.

Наверное, он имел в виду Лукрецию де Леон. Девушка, которой являлись видения, и девочка, что говорила с ангелами, – обе под стражей, обеим грозят пытки.

– Что же касается Грасии де Валеры, – продолжил Перес, – она многое о тебе поведала.

Мариус вздрогнул, как если бы кто-то ткнул в него иголкой.

– О Лусии?

– Она утверждает, что ты спасла ей жизнь, – пояснил Перес.

Лусия изо всех сил старалась не смотреть на Сантанхеля. Возможно, это уловка. Но вдруг Грасия сказала, что Лусия спасла ее, обратившись к неким странным или демоническим силам?

– Возможно, – предположила Лусия.

– Грасия выбыла из турнира и вернется в Севилью. Она заявила, что будет молиться за тебя и подавать милостыню от твоего имени каждый день до конца своей жизни. И довольно долго распиналась в том же духе.

Лусия уставилась на Переса.

– Я буду делать то же самое для нее, – пробормотала она.

– Все мы будем, – добавил Мариус.

– Итак, Лусия с руками судомойки, спасительница прекрасных дев, готова ли ты к третьему испытанию?

– Разве это кого-то волнует? – Эти слова вырвались сами – всю сдержанность Лусии как ветром сдуло после сладостной ночи, проведенной без сна, и утра, проведенного в страхе.

Перес лишь рассмеялся.

– Отнюдь, дитя мое. Это всего лишь вежливость.

– Дон Антонио, – сказала Валентина – голос у нее был бесцветный, как туман. – Простите меня. Я… Боюсь спросить: даже если еретичка заключена под стражу, можем ли мы быть уверены, что следующее испытание пройдет без неприятностей?

– Нет, – признал Перес. – Но король настаивает на продолжении и для защиты готов предоставить собственную стражу. Видите ли, я всего лишь часовщик; время нам диктует король.

– Значит, мы отправимся в Эскориал?

Впервые за все это время Перес смутился.

– Хороший вопрос. Да и кто бы не пожелал увидеть роскошь королевского замка? Увы, я пока не знаю, где будет проведено третье испытание. Это решит король.

Лусия понимала, что Филипп ни за что не приедет в Ла Касилью. Даже соблазн узреть святого чемпиона, который поможет ему подавить восстания нидерландцев и устрашить английскую королеву, не заманит его на порог этого дома. Мир сам является пред королем, и оказать подобную честь Пересу было бы слишком. Однако Лусия все же думала – по крайней мере, надеялась, – что сможет посетить Алькасар или Эскориал. Но король их туда не позвал – что это значит?

Мариус нарушил тишину.

– Без Теоды и Грасии у короля будет небольшой выбор.

– Скажем так, ему не на что будет отвлекаться. – Перес повернулся к Лусии и подался вперед. – Ты должна показать королю все, на что способна, юная монашка. А потом он решит, кто станет его чемпионом – ты или Донадей. Или никто.

Вот теперь до Лусии дошло. Если король отвергнет и ее, и Принца оливок, он отвергнет и самого Переса. И тогда Перес не вернет себе расположение правителя и должность его секретаря. Вот почему он здесь, разговаривает с Лусией так, будто она – важная персона. Его судьба зависит от судомойки и крестьянского сына.

– Я сделаю все, что смогу, – пообещала Лусия, – и буду молить Бога о помощи со всем остальным.

– О большем мы и не просим.

– Сеньор… – Лусия рискнула прощупать почву. – Можете ли вы что-нибудь рассказать мне о третьем испытании?

– Смотря что захочет король. В этом отношении я в таких же потемках, как и ты.

Лусия в этом сомневалась, но сказать было больше нечего.

Перес встал, и все проследовали за ним к выходу. Прежде чем выскользнуть за дверь, Перес спросил:

– Дон Мариус, прошу, скажите мне: где дон Виктор и его супруга?

Ответ на этот вопрос наверняка знал Сантанхель, но никому и в голову не пришло обратиться к нему. Никто даже не взглянул в его сторону.

– Мы не видели их с тех пор, как началось второе испытание, – ответил Мариус.

– Должен сказать, я не удивлен, – протянул Перес. – Дон Виктор как кот. Гуляет на виду у всех, но только когда сам того хочет.

Когда знает, что ему ничего не грозит. Когда уверен в исходе турнира. Виктор де Паредес увеличивал расстояние между собой и Лусией, создавал себе путь к отходу на случай, если все пойдет не так.

Но это будет не важно, если Лусия сумеет показать королю истинное чудо, если сможет заставить Филиппа поверить в нее. Удержать его благосклонность, вероятно, будет сложнее, но Лусия подберет решение к этой задаче, когда оно потребуется. Пока что достаточно и надежды.

Доверие можно завоевать. Проклятие можно разрушить.