Друзей, словно из огромного ведра, окатило ледяной водой.

– У-у-у-уа-а-а-ао-о-о-о, – завопила Альва, как только сумела вдохнуть. Мокрая одежда облепила всё тело. Альва утёрла лицо рукой. Тщетно. Вода была повсюду. Внутри кроссовок хлюпали лужицы, снаружи их покрыла жидкая грязь.

У остальных дела обстояли не лучше. Тилль пытался убрать с лица мокрые пряди. Вода стекала у него по шее. Совершенно сбитая с толку, Мала стояла, широко разинув рот. С волос у неё капало.

– Дай-ка угадаю, это было озеро? – прыснул Йонас, пытаясь освободиться из тяжёлого мокрого свитшота.

Альва огляделась и увидела в одной из луж свою сумку.

– О нет! – воскликнула она. – Там же мой планшет!

– А плавать-то он и не умеет, – раздался позади неё голос Тилля.

Выудив сумку из лужи, Альва хотела было проверить, работает ли он, но тут из школьного сада донёсся чей-то крик:

– Рыбы! Рыбы!

Ребята переглянулись и, увязая в грязи, поспешили на зов.

Ещё издалека они увидели в саду какую-то женщину и кучку промокших до нитки детей.

Подбежав чуть ближе, Мала прокричала:

– О, фрау Хармс, мне так жаль!

Фрау Хармс стояла между грядками, уперев руки в бока, и растерянно разглядывала грязевое месиво, в которое превратился сад.

– Мала! Это что такое было? – спросила она.

Альве женщина показалась очень милой. Вся её фигура словно состояла из округлых линий. Она как будто даже не сердилась, а скорее недоумевала из-за происходящего.

– Кто это? – тихонько спросила она Тилля.

– Фрау Хармс, жена нашего завхоза. Она ухаживает за школьным садом, – объяснил Тилль.

Тут Альва заметила посреди всего этого хаоса свою соседку по комнате Фридерику. Та, покрикивая, направо и налево раздавала распоряжения:

– Наполняйте бак! Берите вёдра! Собирайте рыб!

Альва сначала не поняла, что она имеет в виду. Но, подойдя, действительно увидела рыб: они лежали между грядками и отчаянно хватали ртом воздух.

Тилль бросился к колодцу и начал качать воду, чтобы наполнить ближайший бак. Альва, Йонас и Мала похватали вёдра и, словно стайка перепуганных кур, заметались по саду, подбирая рыб из грязи.

Едва заметив Альву, Фридерика рявкнула:

– Ты рыб слышишь?

Через секунду Альва догадалась, чего от неё хочет Фридерика. Она кивнула и, опустив глаза, попыталась сосредоточиться.

– Поторопись! – скомандовала Фридерика.

– Придержи-ка язык, – огрызнулась в ответ Альва.

Она и так отчаянно старалась помочь. Для этого нужно было выделить из гула в голове рыбьи голоса, отбросив все остальные.

Что это? Очень тихо:

– Помоги-и-и-ите!

– Вон там, под кустом, – сказала Альва. Какой-то мальчик побежал и вытащил из-под веток смородины крупного карпа. Он положил его в ведро и отнёс в наполовину наполненный бак. Тилль, красный от напряжения, всё ещё качал воду из колодца.

Альва снова сосредоточилась на голосах, крепко сжимая резиновый мячик в кармане. Как только Альва показывала, где искать, Фридерика срывалась с места. Всё это время она бегала в носках. Видимо, её кроссовки увязли где-то в грязи.

– Давай быстрее, – сердито потребовала Фридерика.

Альва стояла посреди сада с опущенной головой и пыталась расслышать рыбьи крики о помощи.

– Прекрати на меня орать, – рявкнула она в ответ и принялась медленно ходить по саду. Некоторых рыб ребята находили и без её помощи. Но вот форель в переломанных кустах малины они наверняка бы проглядели. Да и гольцов на грядке с помидорами удалось спасти только благодаря Альве.

– Я больше никого не слышу, – сообщила Альва несколько минут спустя.

Спасённых рыб дети перенесли обратно в озеро в вёдрах.

Фридерика молча развернулась и ушла.

Альва вздохнула и побрела к остальным ребятам, окружившим фрау Хармс.

– Что ж, Мала, сад ты полила в последний раз, – услышала Альва, подойдя поближе. Фрау Хармс осматривала разорённые грядки.

Картина и правда была безрадостная. Вырванные с корнем ростки салата тонули в заполненных водой рытвинах. Сломанные кусты малины и смородины распластались в грязи. В лужах плавали неспелые ягоды. Всюду лежали растения, будто нападавшие с неба.

Вдруг Альву охватил озноб. Со стороны школы словно бы подул ледяной ветер. Альва удивлённо обернулась. И тут на них обрушилась гроза – в переносном смысле. Гроза в лице фрау Тинериус.

– Что тут произошло? – нахмурившись, гневно спросила учительница. Лоб её прорезала глубокая морщина. Она тяжело дышала – во-первых, потому что сердилась, а во-вторых, потому что бежала в сад из главного корпуса. Вообще-то, вид у неё в строгом костюме и резиновых сапогах был просто уморительный. Но никто и не подумал смеяться.

– Это… это… была… вода, – пролепетала Мала, к которой дар речи вернулся раньше, чем к остальным.

– Вижу! – резко одёрнула её фрау Тинериус. Она обвела взглядом промокших до костей и заляпанных грязью школьников.

– Отправляйтесь в общежитие, примите душ и переоденьтесь в сухое. И потом я хочу видеть тех, кто всё это устроил, в своём кабинете, – распорядилась заместительница директора и гордо удалилась, хлюпая по грязи резиновыми сапогами.

– Ух ты, мне на секунду показалось, что она заморозит нас взглядом.

– Это была вода? – повторил Йонас, глядя на Малу и качая головой. А потом фрау Хармс выпроводила их из сада, велев идти мыться.