– Что ж, значит, договорились, – сказал дядя Томас, открывая дверь в столовую.

– Я тебе не племянница, а ты не умеешь читать мысли, – тихо подытожила Альва и вошла внутрь.

По дороге они обсуждали, как себя вести. Альве не хотелось, чтобы все видели в ней племянницу директора. И, судя по всему, здесь никто не знал, что дядя Томас умел читать мысли.

– А ещё ты не будешь называть меня ни дядя директор, ни директор Томас, – строго добавил он.

– Всё ясно, директор Францен! – согласилась Альва.

Он вошёл в столовую вслед за ней.

– Здесь можно оставить школьную сумку, когда идёшь обедать, – пояснил он, указав на большой стеллаж с полками.

Потом он обратил её внимание на огромное табло, висевшее над стеллажом.

– Это наша информационная доска. Сейчас она показывает расписание уроков и мероприятий в свободное время на завтра. Доска несколько… своенравная. Не обращай на это внимания.

– Своенравная? – недоумённо переспросила Альва.

Как неодушевлённый предмет может быть своенравным? Присмотревшись к таблицам и спискам уроков повнимательнее, она заметила некоторые странные пункты, например «тренинг динамических талантов, фрау Тинериус, в гнезде». Возможно, дядя Томас это и имел в виду?

– Иногда какая-то информация с неё пропадает, а потом снова появляется. Видимо, где-то отходит контакт… – объяснил дядя То… директор Францен.

Альва задумалась, насколько хорошо ей нужно будет во всём этом разобраться, чтобы продержаться тут три недели.

– Очень хорошо! Лингвистические таланты тренируются завтра в НЛО с фрау Молиной. Это и будет твой первый урок, – сказал директор, показывая на строку в расписании.

В голове Альвы сразу возникло множество вопросов. Но она ответила лишь, что ей всё ясно.

Вместе с директором Франценом они вошли в обеденный зал через распашную дверь. Большинство столов было занято. Помещение наполняли обрывки слов, возгласы и смешки. Пахло едой.

Дети, сидящие за ближайшими к входу столами, заметили директора, и разговоры там стихли. Они вытянули шеи, чтобы разглядеть, с кем он пришёл. Волна интереса постепенно прокатилась по всему залу.

И Альва оказалась в самом её центре.

Тут раздался девчачий голос:

– Здравствуйте, директор Францен! Альва может сесть с нами.

Альва подняла голову и узнала Малу, махавшую ей рукой. Рядом с ней сидел лохматый мальчик, который вчера возник словно из ниоткуда. В руке он держал йо-йо, которое то опускалось, то поднималось по натянутому шнурку. Ещё за столом были Йонас и какая-то незнакомая девочка. Альва подняла руку и едва заметно помахала в ответ.

– Ты же не против? – спросил директор Францен.

– Конечно не против, – с облегчением подтвердила Альва.

– Ну, если что… Ты знаешь, где меня искать! – напомнил он ей, прежде чем уйти из столовой.

Альва шла между столиками и чувствовала на себе множество взглядов. Краем глаза она видела, как одни ученики подталкивали в бок других, тех, кто ещё не успел обратить на неё внимания, и кивали в её сторону.

Наконец она добралась до стола, за которым сидела Мала.

– Привет! Это Ленни и Тилль, – представила Мала соседей.

Ленни приветливо ей улыбнулась, а Тилль лишь ненадолго оторвался от своего йо-йо. Альва сразу заметила его необыкновенные глаза – синие-пресиние.

– Привет, – сказала Альва и неуверенно опустилась на стул.

– Ну, с Йонасом вы уже знакомы, – сказала Мала.

Альва кивнула.

– А ты вчера быстро сориентировалась, когда пришлось отвлекать твоего брата, – с уважением похвалил её Йонас.

– Сориентировалась? – спросила Ленни. Её волосы, собранные в два пучка по бокам головы, торчали, словно маленькие антенны.

– Да, когда Супер-Элвин давал дракона, – объяснил Йонас и закатил глаза. Видимо, все за столом были в курсе, о чём речь, потому что никаких дополнительных вопросов не последовало.

Только Тилль проворчал:

– Вот же недоумок!

– Какой у тебя талант? – спросил Йонас, сосредоточенно собирая пальцем крошки со своего подноса.

Альве стало нехорошо.

– Я понимаю зверей, – тихо ответила она, ожидая, что сейчас все расхохочутся.

– А каких? – заинтересованно уточнил Йонас, облизывая палец с добытыми крошками.

– Как это, каких? – подняла на него глаза Альва. – Я их всех слышу и понимаю.

Йонас замер с пальцем во рту. Тилль перестал запускать йо-йо. Игрушка стукнулась о столешницу и с грохотом ускакала под стол.

Мала и Ленни удивлённо таращились на Альву. Никто не проронил ни слова. Альва почувствовала себя неловко, как будто ляпнула что-то глупое или неуместное.

– Всех? – переспросила Ленни.

– Ну, по крайней мере, всех, что мне когда-либо встречались… включая бабочек и дождевых червей, – добавила Альва.

– Ух ты, – прошептала Мала. Казалось, на остальных слова Альвы тоже произвели сильное впечатление.

– У нас в школе нет никого, кто понимал бы всех зверей, – объяснил Тилль, доставая из-под стола йо-йо.

– А я думала, та рыженькая из седьмого класса может разговаривать со всеми, – возразила Ленни.

– Николь? Неа, не может, – уверенно сказала Мала.

Альва уже не слушала. Она разочарованно понурилась и, уставившись в стол, пробормотала:

– Думала, хотя бы тут буду нормальной.

Тилль покосился на неё и тихонько сказал:

– Быть нормальной скучно.

Альва удивлённо вскинула голову. Снова запустив йо-йо, Тилль добавил:

– А если тебе не нравится твоя жизнь, просто посыпь её блёстками!

– У тебя, наверное, и блёстки найдутся? – буркнула Альва.

Тилль положил йо-йо на стол и принялся рыться в многочисленных карманах штанов.

Альва затаила дыхание. Вдруг он и впрямь может наколдовать любой предмет?

Наконец Тилль выудил из кармана какую-то штуковину. Это была не коробочка с блёстками, а небольшой силиконовый мячик с блестящими частичками внутри.

– Вот, держи, – сказал Тилль и положил попрыгунчик на стол перед Альвой.

– Спа… си… бо, – запинаясь, пробормотала она, взяла мячик и почувствовала, как краснеет. Никто ещё не был с ней так мил, если не считать семьи.

Тилль меж тем снова занялся йо-йо, а ещё принялся ехидно рассказывать о каком-то Максе, который только утверждал, что умеет разговаривать с животными, хотя на самом деле не умел. И чем дальше Альва слушала, тем реже вспоминала о том, что у неё плохое настроение.