Проводить майские праздники на природе – семейная традиция, и этот год тоже не стал исключением. Пользуюсь праздничными выходными, чтобы немного отдохнуть от работы, хотя она единственная, что отвлекает меня от постоянных разговоров о моей женитьбе. На пикник согласился лишь с тем условием, что этими разговорами меня доставать не станут. Обещали. Взял с собой и Кристину, любовницу, которая не спешит ни замуж, ни тем более детей заводить, а с ней потому, что другой девушки пока не нашёл. Да и не ищу уже. Сомневаюсь, что кто нибудь пойдёт на мои условия.

- Мама, а можно я с дядей Маратом поеду в магазин? – клянчит София.

- Нельзя, - отвечает ей Марина глядя на меня, взглядом давая понять, чтобы поддержал её, а не малую.

- Ну пожалуйста-а-а, - тянет малая.

- Тише, разбудишь Гошку, - предупреждает её сестра, держа на руках пятимесячного малого.

- А что ты хочешь, принцесса? – спрашиваю племяшку, которая стоит и мнёт край розовой футболочки.

- Мама сказала, что нам с Гошкой нужны новые вещи.

- Дядя Марат занят, София. У него работа, - надавливает на последнее слово Марина, глядя на меня.

София округляет небесно-голубые глазки и смотрит на меня с надеждой. Манипулирует нами, а конкретнее - мной и своими дедушкой и бабушкой, как хочет.

- Прости, Мариш, но… нет, не занят.

- Ура! – кричит София и убегает к старикам хвастаться, но будит при этом мелкого.

- Марат, я же тебя просила…

- А что я должен был сделать? Сказать ребёнку «нет»?

- Да, Марат. Да. Иногда это необходимо. Ты совсем их разбаловал и теперь она не надевает то, что я ей покупаю, потому что «дядя Марат купил бы вон то платье, а не эти шортики…».

Марина не успевает закончить тираду, так как Георгий совсем раскапризничался: зубки режутся. Она ушла кормить его в отдельную беседку, а пикник заканчивается тем, что пацаны окружают меня и просят.

- Дядя Марат, а можно мы тоже поедем с тобой и Софией? Можно? Можно?

Знаю, чем всё это для меня кончится, но отказать не могу. Ну, всё, один из ближайших дней можно смело вычеркнуть из жизни, потому что одним походом в магазин от этой банды не откупишься...

Обычный день в офисе заканчивался, когда мне поступил звонок от моего врача-онколога. Смотрю на экран несколько секунд и в груди рождается тревога. Принимаю звонок.

- Да, слушаю.

- Здравствуй, Марат Дмитрич. Не поздно? Есть минутка?

- Конечно, Николай Павлович, для вас всегда есть.

- Не знаю с чего и начать, дорогой. Уже два дня собираюсь с этим звонком. Разговор, боюсь, будет нелёгким.

Я ежегодно прохожу обследование у него в клинике, последний раз это было несколько месяцев назад. Всё было в порядке. Неужели рецидив? Но откуда у него может быть эта информация?

- Говорите как есть, Николай Павлович. Дело в моём здоровье?

- Нет, нет, Марат, слава богу никаких проблем нет. Речь пойдёт о другом…

Он медлил, я ждал, не торопил.

- Как ты помнишь, по моему совету ты сдал на криоконсервацию свои клетки на хранение в выбранный мною банк, - продолжил мой врач.

За доли секунды в голове успели возникнуть и навести хаос миллион мыслей от «банк сгорел вместе с материалами» до «произошла незапланированная разморозка и всё погибло».

- И что? – выдавил из себя.

- Дело в том... в общем, несколько месяцев назад «Репробанк» подвергся хакерской атаке извне. Скорее всего кому-то понадобилась информация либо о конкретном доноре, либо о клиентах банка. В любом случае утечки информации не произошло, все образцы в порядке. Гарантированно.

- Прекрасно. Но это ведь не всё?

- К сожалению да, Марат. Система банка дала сбой и… несколько анкет для личного хранения попали в общую базу доноров. Это не сразу обнаружилось, но потом всё изъяли, данные убрали из каталога. Но, к сожалению, больше двух недель анкеты были в доступе для клиентов. Слава богу, не открытыми.

- Я правильно понимаю, что мои данные оказались среди них? –спрашиваю, иначе зачем ему звонить мне?

- Всё верно, дорогой… Всё верно…

Он молчит и меня пробивает холодный пот. Ослабляю галстук, чувствую как стучит в висках.

- Только не говорите, что…

- Боюсь, что так, Марат. Твоими клетками успели воспользоваться.

Не знаю сколько я молчал, пытаясь переварить информацию. Если кто-то воспользовался моими клетками и мне об этом сообщают, значит… удачно?

- Марат, послушай…

- Подождите… подождите, результат положительный?

- Да… Женщина беременна.

Я убрал трубку от уха и положил руки на стол. Несколько глубоких вдохов-выдохов.

- Мне нужны данные, - говорю так, чтобы было ясно – это не просьба.

- Это невозможно. Ты же понимаешь, что информация конфиденциальна.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Но я не давал согласия на использование моих клеток! Как на счёт этой конфиденциальности?

- Я всё понимаю, дорогой. Но ты не имеешь права… то есть эта женщина имеет право на сохранность в тайне своей личности.

- Вы понимаете, о чём вы мне говорите? Какая-то семья родит моего сына, а я даже не узнаю о нём?

- Дорогой мой, твои права нарушены – я понимаю, и руководство банка понимает. Поэтому мой друг мне звонил и советовался. Я обещал поговорить с тобой неофициально, так как считаю, что ты имеешь право знать. Но и женщину пойми – она не хочет афишировать это. Банк же не может ликвидировать ребёнка? Женщина-то не виновата… Ты мне как сын, Марат, я почти в два раза старше тебя и эту жизнь знаю может быть чуть лучше... Раз судьба так распорядилась, может оно и к лучшему?..

Я слушал молча, не в силах ни согласиться с его мнением, ни принять эту ситуацию.

- Послушай, Марат, сынок, всё, что я смог выудить у директора банка, и только потому, что он мой близкий друг, то, что женщину зовут Алина Иванова. Инсеминация была проведена семнадцатого января этого года. Больше я ничем не могу помочь. Нам сообщили лишь из-за того, что ты не был донором и произошла чудовищная ошибка. Но большей информации у меня нет и тебе её не предоставят. Директор не станет рисковать ни репутацией банка, ни своей репутацией. Если ты потребуешь, банк готов оплатить тебе денежную компенсацию.

Я фыркнул.

- Понимаю, Марат. Но прошу, не руби с плеча, не судись. Вряд ли это принесёт пользу всем сторонам.

Я молчал и врач ещё раз извинившись, попрощался и отключился. Я взял листок и записал: «Иванова Алина. 17 января».

И тут только я обратил внимание на данные. Иванова? Иванова, блин?! Половина России Ивановы! Скомкал бумагу и бросил куда-то.

Не знаю сколько времени я мерил шагами свой кабинет. Сто раз за это время заводился и успокаивался. То решу, что всё же это ничего страшного, мог вообще не узнать. Это, считай, чужое дитя чужой семьи и я не имею к этому отношения. Но тут же возбуждался от мысли - как это так? Я стану отцом, а мой ребёнок будет расти где-то в России, в чужой семье? Я не знал, что делать. Не знал как правильно поступить.

Уже вечер за окном и в городе зажглись огни, а я всё ещё в офисе. Я не привык ждать милости от судьбы и не привык опускать руки. Набираю телефон Валеры, бывшего опера и моего хорошего друга, который иногда сопровождает большие грузы компании.

- Здорово, Валера, не занят?

- Ну, как бы немного занят, но если надо...

Тут я слышу тихий женский смех и понимаю, что отвлекаю его от утех.

- Вообще-то надо, но можно и до утра подождать. В офис заедешь?

- Без проблем.

Сбрасываю звонок. Кем бы она не была и где бы не жила эта Иванова, пусть он найдёт её. А дальше посмотрим.

Ночью я так и не смог уснуть. Отправил домой недовольную Кристину и ворочался с боку на бок, вставал и ходил из комнаты в комнату. Фамилия и дата не выходили из головы. Семнадцатое января – значит, судя по всему, четыре месяца беременности, малыш должен родиться меньше, чем через полгода…

Утром Валера явился при костюме с галстуком.

- Марат Дмитрич, доброго утречка.

- Я смотрю ты отдохнул хорошо.

- А ты, судя по твоему лицу, вообще не отдохнул. В чем дело? – садится он напротив меня.

Я действительно не отдохнул.

- То, что я сейчас тебе поручу, должно остаться строго между нами. Нужно найти одну женщину, но так, чтобы об этом никто не узнал. Она в том числе.

- Ясно. И кто она?

- Вот тут самое интересное. Кроме имени и фамилии, я ничего о ней на знаю.

- А вот тут уже не совсем ясно.

Протягиваю через стол листок с именем и фамилией, а также датой зачатия.

- Иванова?! Ты серьёзно? Иванова? – его брови взлетают вверх.

Я киваю. Валера крутит листок со всех сторон.

- Марат, это не серьёзно. Как я её найду в городе?

- Не в городе… По России.

- Что?! А ты в курсе, что Россия огромная страна, и что Ивановы самая…

- … распространённая фамилия. Я знаю. Но это очень важно, Валера. Поверь, иначе я бы не обратился.

- А что за дата? День рождения?

- В этот день она забеременела.

Валера хитро улыбается.

- То есть, я правильно понимаю? Девочка беременна…

- Не факт, что девочка, - перебиваю его, понимая, что семейная пара многие годы могла пытаться зачать и потом обратилась за помощью. А значит женщине может быть за тридцать – тридцать пять, может сорок.

Он делает удивлённое лицо.

- Ребёнок твой, верно?

Я кивнул. Валера продолжил.

- Получается… Семнадцатого января сего года, в каком-то тёмном углу ты переспал с… объектом женского пола и не спросил кто она и откуда?

Я лишь улыбнулся его фантазии.

- Но хоть как выглядит? – спрашивает.

- Без понятия… Любая твоя фантазия, друг, только найди её.

- Да тут даже моя фантазия бессильна. Не похоже на то, чтобы ты где-то тра… переспал с бабой и не разглядел ни её внешности, ни её возраста, однако бейджик с её именем и фамилией ты разглядел? Что-то ты темнишь, Марат Дмитрич.

- Так ты найдёшь?

- Как ты себе это представляешь… Извините, Иванова Алина? – Да, я. – Скажите, семнадцатого января этого года не приходилось ли вам переспать с неким красавцем, после чего вы забеременели?... Так?

Я невесело улыбнулся. Пришлось рассказать ему о криоконсервации клеток, об ошибке банковской системы и проведении инсеминации некой Ивановой Алине.

Валера некоторое время молчал. Потом спросил.

- Ты ведь понимаешь, что это незаконно?

- Понимаю.

- Хорошо, - ответил он через минуту. – Я найду её, но мне нужно время. И… если я найду эту семью, что ты собираешься делать?

- Я просто хочу быть уверен, что мой… то есть семья не нуждается и ребёнок будет расти в достатке. Помочь, если нужно.

- Но ты понимаешь, что…

- Я понимаю, - понимаю, что не смогу заявить свои права, что не смогу стать ребёнку отцом.

Всю ночь я думал об этом. Старался встать на их место. Будучи бесплодным сам, прекрасно их понимал. Но просто так оставить это не смогу. Хотя бы на расстоянии буду помогать и знать, что мой ребёнок не нуждается. Я столько баловал племянников, а тут мой собственный ребёнок.

Он кивнул.

- Спасибо, друг, - знаю, что ему можно доверять.

- Пока не за что, Марат.

Когда Валера ушел, я облегчённо вздохнул. Оставалось только ждать.

Дни шли, он молчал. За это время я так привык к мысли, что родится мой ребёнок, что по другому уже не мог воспринимать.

Через пять дней не выдержал и позвонил.

- Если ты надеешься, что я умру от ожидания и тебе не придётся находить инфу, то ошибаешься. Что там у тебя?

- Вечером я приеду, - сказал Валера и отключился.

И он действительно пришёл и выложил то, что узнал.

- В России, именно Ивановых Алин, я нарыл более полутора тысяч женщин. Из них шестьсот семьдесят три в возрасте от восемнадцати до сорока пяти. В их числе только сто шестьдесят семь беременных, а с таким сроком – тридцать семь женщин. Из этих тридцати семи женщин только восемь забеременели искусственным путем. Причём пятеро – через ЭКО, и только три женщины прибегли к внутриматочной инсеминации. Среди них только одна прошла эту процедуру семнадцатого января этого года.

Я слушал затаив дыхание.

- Это ещё повезло, что девушку зовут Алина, а не Татьяна. Ну? Впечатляет? – лыбится друг.

- Ты правда её нашёл?

- Нашёл, Марат. Можешь выдохнуть.

- Что ещё? – понимаю, что одним адресом он не ограничился.

- Девушке двадцать семь лет, высшее образование, работает медиа-дизайнером в крупном рекламном агентстве. Не судима, в криминальных кругах не засвечена.

- Семья?

Валера улыбается.

- Не замужем… и не была. Других детей нет. С подозрительными личностями не водится. На данный период жизни мужчины нет.

Я невольно улыбнулся. Новость пришлась по душе. Пока не знаю почему, но то, что это мать-одиночка стало для меня облегчением.

- И самое интересное… Она живёт недалеко от тебя, - улыбается он.

- В смысле?

- Она отсюда.

Внутри такое ликование и эмоциональное возбуждение, что могу только восторженно хлопать глазами. Валера все понимает и улыбается.

- Я даже знаю где она живёт и где находится в данный момент… Хочешь увидеть?

Не могу скрыть удивления и любопытства.

- Когда я сюда ехал, она собиралась в цветочный магазин на соседней улице, - сообщает Валера, как будто не заинтересован моей реакцией.

- Откуда ты… - но потом понимаю, что это же Валера и улыбаюсь, а он гордо задирает подбородок. – Поехали…

Водитель остановился на противоположной стороне дороги, на которой расположен магазин.

- Вон, - кивает рядом сидящий опер.

- Это она?

- Да, Марат Дмитрич, она.

- Ты абсолютно в этом уверен?

- В общем, да… то есть, абсолютно уверен.

Сидя в тонированном авто, смотрел через дорогу на девушку, стоящую на крыльце цветочного ларька с горшочком комнатных роз.

- Красивая девушка. Детё получится очаровательным, - отвлекает Валера.

До его замечания я и не вглядывался в лицо девушки, а смотрел на её достаточно заметный животик. В лёгком светлом платье ниже колен, с собранными волосами она стояла на последней ступеньке на выходе из магазина. Решение внезапно само пришло в голову.

- Сделай всё, чтобы она ко мне пришла. Понимаешь?

- Но как? Я же…

- Это уже твои проблемы, Валера. Я хочу, чтобы она появилась в моем офисе. Придумай что хочешь, но девушка должна быть у меня.

- Мы так не договаривались, Марат. Ты сказал, что только хочешь быть уверен, что у неё всё хорошо.

- Верно, но я думал, что это семейная пара. К тому же, насколько я знаю, медиа-дизайнеры не гребут деньги лопатой.

- И что тебе от неё нужно?

- Ничего… То есть хочу знать, что она может обеспечить ребёнка и буду в этом помогать.

- Ну так познакомился бы с ней. Глядишь и получится у вас что нибудь.

- Никакой гарантии, что она пойдёт на контакт. Может она из категории, что мужиков не любят. Почему она не забеременела от мужчины? И не факт, что она примет мою помощь. Как я ей это предложу?

- А в офисе ты как это сделаешь?

- На работу возьму. В общем, сделай как я прошу.

- И как я это сделаю? У неё хорошая работа, она востребована, начальство её ценит.

- Придумай, - смотрю, как она улыбается и поправляет листочки цветков.

Хотел уже дать команду ехать, когда девушка сделала шаг со ступеньки и в этот момент мимо неё, на скорости, пронёсся велосипедист и задел её. Девушка схватилась за перила и вскрикнула, горшок выпал из её рук и разбился.

Тело отреагировало раньше, чем мозг и спустя пять секунд, я стоял перед ней, держа её за плечо.

- Вы в порядке? – встревоженно спрашиваю, глядя в её напуганное лицо.

Она шумно дышала через нос и держалась за живот.

- Вы целы, ничего не болит? – повторяю вопрос.

Она поднимает на меня взгляд и удивлённо смотрит, а потом опускает глаза на свой живот. И тут только я понял, что моя рука лежит на её животике рядом с её рукой. Понимаю, как это выглядит со стороны, и что я должен убрать руку, но осознание того, что я прикасаюсь к своему малышу, не даёт этого сделать.

- Всё в порядке, - сухо отвечает девушка и отодвигается от меня сама, чтобы я не прикасался к ней.

- Прошу прощения, - несильно сжимаю пальцы в кулак.

Девушка недоверчиво смотрит и не отнимая своей руки от ребёнка, осторожно опускается на корточки, берет розы и оттряхивает от рассыпавшейся земли, смотрит на них и всхлипывает.

- Не переживайте так, - говорю, - давайте возьмём ещё.

Она отрицательно машет головой.

– Других нет, они были единственные, - говорит грустно и пытается встать.

На автомате подаю руку, а девушка смотрит и неуверенно подаёт пальцы, я помогаю ей подняться.

- Извините, - зачем-то говорит девушка и быстро разъединив наши руки, кладёт поломанные цветы на ступени и уходит прочь.

Я же стою и провожаю её взглядом, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям. Через минуту вернулся к автомобилю и сел. Валера сидит и лыбится и я предупреждаю.

- Ни слова.

- Да я вообще молчал… Но это было мило, - не удержался опер.