Эпилог. Вечер, который был нашим

Без четверти пять я закрыла папку с записями и убрала ее в ящик.

Лора еще сидела у инструмента. Она попробовала несколько последних тактов, поморщилась и сыграла их медленнее. Потом подняла на меня глаза.

— Вот так, пожалуй, лучше. Послушаем еще раз в четверг?

— В четверг, — согласилась я и подала ей оставленный на столе карандаш.

Когда-то я непременно предложила бы продолжить сейчас. Гостей мы ждали только на следующей неделе, но мне показалось бы важным закончить все немедленно. Теперь я знала, что после двух часов работы мы обе начнем ошибаться там, где прежде все получалось.

Лора закрыла инструмент.

Наши музыкальные вечера проходили раз в три-четыре недели. Часть гостей приходила постоянно, часть приводила знакомых. Больше двенадцати мест мы не продавали: мне нравилось, что за столом можно было поговорить с каждым. Доход оставался небольшим, зато после оплаты продуктов и работы у нас с Лорой сохранялась своя доля.

В доме по-прежнему пахло деревом, книгами и цветами из сада. Марта жила здесь, Тина приезжала на дни приемов. Я проводила в Кленовом доме несколько дней в неделю, иногда оставалась ночевать, а чаще к вечеру возвращалась в замок.

Лора начала собираться. Мы вышли в прихожую, где Марта уже держала ее легкий плащ.

— В четверг к двум? — уточнила она.

Я кивнула и сняла с крючка свою шляпу.

В этот момент снаружи послышались колеса.

Дамиан приехал, как и обещал, к пяти. Я успела открыть дверь прежде, чем он поднялся на крыльцо.

На сгибе его локтя лежала моя шаль. В руке он держал несколько светлых роз.

— Ты оставила ее в своей комнате, — сказал он, протягивая шаль. — Подумал, что к вечеру захочешь укрыться.

— Спасибо. Я вспомнила о ней, только когда приехала сюда.

Он улыбнулся и поцеловал меня. Я коснулась его щеки, задерживая возле себя на несколько мгновений, затем приняла цветы.

Ровно год назад в этом доме мы стали мужем и женой.

Сегодня с утра у Дамиана были дела, у меня — встреча с Лорой. Зато вечер мы заранее оставили для себя.

— Ну вот, теперь можно вас поздравить обоих, — сказала Лора.

Дамиан поздоровался с ней и с Мартой. Пока они разговаривали, я поставила розы в вазу на столике возле лестницы. Здесь год назад я оставила свадебный букет, чтобы обнять его.

Я поправила один цветок и вернулась к мужу.

Марта обняла меня на прощание.

— Хорошо вам погулять.

Я пообещала приехать завтра после обеда, чтобы вместе погулять по саду. Марта улыбнулась и поправила край моей шляпы.

Лора уехала первой. Мы с Дамианом постояли на крыльце, пока ее карета поворачивала к дороге, потом спустились к своей.

— Я заказал стол у моста, — сказал он. — Если хочешь, сначала немного пройдемся вдоль реки.

Я посмотрела на мужа внимательнее.

Он выглядел собранным, но говорил чуть медленнее обычного. За год я научилась замечать это так же хорошо, как он замечал мою привычку тереть лоб, когда я долго сидела над записями.

— Ты обедал?

Дамиан помедлил.

— Позавтракал поздно.

— Тогда сначала поедим. Я тоже проголодалась.

Он помог мне сесть, затем устроился рядом.

— Не хотел отнимать у тебя прогулку.

Я повернулась к нему.

— У нас весь вечер. До реки успеем дойти и после ужина.

Дамиан взял мою руку и поднес к губам.

По дороге в Ривен я рассказала ему о репетиции. Он слушал, иногда задавал вопросы, а потом признался, что перепутал названия двух пьес и все это время думал о другой.

— Значит, на следующей неделе у тебя будет повод удивиться, — сказала я.

— Только не выдавай меня Лоре. Я уже успел сказать, что мне нравится ее выбор.

— Нравится ведь?

Он посмотрел на меня и рассмеялся.

Я придвинулась ближе, положила голову ему на плечо и до самого города больше не говорила о работе.

В гостинице нам оставили стол возле окна.

Я узнала комнату еще с порога. Здесь мы обедали на первом свидании после развода: я боялась предстоящего полета, Дамиан шутил, глядя на наши одинаковые тарелки. С тех пор мы не раз возвращались сюда, но сегодня мне захотелось сесть именно на прежнее место.

Дамиан пододвинул стул.

— Тебе не будет дуть?

Я проверила, как тянет от открытого окна, и покачала головой.

— Сейчас хорошо. Если станет холодно, закроем.

Он сел напротив.

Ужин принесли быстро. Дамиан выбрал мясо с овощами, я — рыбу. Первые несколько минут мы честно занимались собственными тарелками. Потом я посмотрела на его ужин чуть дольше, чем собиралась.

Муж заметил.

— Попробуй, — сказал он, отрезая кусочек. — Только оставь мне немного рыбы. Хочу знать, кто из нас удачнее выбрал.

Я подвинула свою тарелку ближе к нему. Через несколько минут мы решили, что оба довольны ужином, и вернулись к разговору.

Мне нравилось сидеть с ним за небольшим столом, передавать хлеб, слушать о дне, который мы провели порознь. Его дела уже не казались мне совершенно чужими. Я знала людей, о которых он говорил, представляла места, куда он ездил, и могла спросить о том, что не понимала.

Он тоже узнавал мою жизнь. Помнил, когда у Лоры начинались занятия с новыми учениками, знал, что Марта оставляет свободным утро по вторникам, и не удивлялся, если я хотела изменить порядок музыкального вечера.

За ужином я вспомнила нашу весеннюю поездку.

Мы наконец увидели город с картинки в подаренном мне путеводителе. Дома действительно стояли у самой воды, а с одного маленького моста открывался вид, ради которого я каждый вечер предлагала сделать крюк по дороге в гостиницу.

Дамиан сначала уверял, что достаточно пройти там один раз. На третий день свернул к мосту раньше меня.

Теперь в книге лежал засушенный лист, который я подняла во время той прогулки. Путеводитель стоял на полке в моей комнате рядом с новыми книгами и старыми записями.

— Помнишь, как ты говорил, что мы уже все там видели? — спросила я.

Он откинулся на спинку стула и улыбнулся.

— Я помню, что ты каждый раз обещала остановиться только на минуту.

— Так ведь красиво было.

— Поэтому я и перестал тебе напоминать.

Я посмотрела на него поверх чашки.

Дамиан улыбался мне так же, как тогда, на незнакомом мосту. От этого взгляда захотелось оказаться рядом, а не через стол. Я протянула руку, и он накрыл ее своей.

Кольцо на его пальце успело немного потереться. Тонкая насечка по краю была хорошо видна, когда он поворачивал ладонь к свету.

Я провела по ней большим пальцем.

— С годовщиной, Дамиан.

Он сжал мою руку.

— С годовщиной, Селеста.

Мы еще немного посидели за столом, не торопясь заканчивать чай. Потом Дамиан рассчитался, помог мне набросить шаль, и мы вышли к реке.

На набережной было прохладнее.

Я взяла мужа под руку. Мы шли медленно, обходя тех, кто возвращался домой с корзинами и свертками. Возле спуска к воде мужчина привязывал лодку, дальше двое мальчишек спорили, чья щепка быстрее доплывет до каменной опоры.

Дамиан остановился у перил, и я встала рядом.

Он поправил шаль на моем плече, убрал выбившуюся прядь волос. Я подняла лицо и поцеловала его сама.

Мне по-прежнему нравилось, как он обнимал меня и как на мгновение становился тише его голос, когда мы оставались близко. За этот год я привыкла к множеству мелочей, но целовать его не надоело.

Дамиан задержал меня возле себя, а потом провел губами по моему виску.

— Хороший вечер, — сказал он.

Я кивнула и положила ладонь ему на грудь.

Мимо прошла пожилая пара. Я отступила, давая им дорогу, и Дамиан снова взял меня за руку.

Дальше, за поворотом, стояла свободная скамья. Мы дошли до нее и сели, продолжая смотреть на воду.

Я сняла шляпу и положила на колени. Дамиан посмотрел на меня, затем на дорогу, где нас ждала карета.

— Побудем еще, — попросила я.

Он устроился удобнее и обнял меня за плечи. Я придвинулась ближе, положив голову ему на плечо.

Мы остались у реки, пока на противоположном берегу не зажглись первые огни.