Глава 42
Глава 42
После той ночи всё изменилось не сразу. Мир не стал вдруг простым, расследование не исчезло одним движением руки, а пережитое не растворилось, стоило нам выйти из того здания. Но впервые за долгое время я просыпалась утром и точно знала, где нахожусь и рядом с кем. Богдан спал рядом, иногда ворочался, иногда просыпался раньше меня и тихо вставал на кухню. Я слышала, как включается чайник, как открывается шкаф, как звякает посуда, и от этих самых обычных звуков внутри становилось спокойно.
Через несколько дней после всего случившегося мы окончательно вернулись домой. Я долго стояла в прихожей, глядя на свои вещи, которые когда-то собирала здесь с мыслью, что останусь всего на месяц. Маленькая сумка давно исчезла среди его вещей, мои чашки стояли рядом с его, на подоконнике появилась моя книга, а в ванной половина полки постепенно стала моей. Когда-то я боялась, что он скажет мне съезжать. Теперь эта мысль казалась почти невозможной.
— Ты опять стоишь и думаешь, — заметил Богдан из кухни.
— Думаю.
— О чём?
Я посмотрела на него. Он стоял у плиты в домашней футболке, совершенно не похожий на того человека, которого я впервые увидела в переулке. Тогда он казался мне чужим, опасным и слишком закрытым. Теперь я знала, как он хмурится, когда пытается вспомнить, куда положил ключи, как молча оставляет мне последний кусок чего-нибудь вкусного, как ворчит, если я поздно возвращаюсь, и как иногда среди ночи нащупывает меня рукой, даже не просыпаясь.
— О том, что я когда-то собиралась отсюда съехать.
Он усмехнулся.
— Хорошо, что не успела.
— Я вообще много чего не успела.
— Например?
Я подошла ближе и обняла его со спины.
— Понять, что ты мне нравишься.
— Это ты долго понимала.
— А ты, значит, сразу понял?
Он повернулся ко мне.
— Нет.
— Врёшь.
— Немного.
Я засмеялась, и он поцеловал меня. Просто, спокойно, без той осторожности, которая раньше была между нами. Теперь мне не нужно было гадать, что означает его прикосновение. Не нужно было ждать, когда он уйдёт, чтобы убедиться, что вернётся. Я могла сама положить руки ему на плечи и притянуть ближе.
Развод с Игорем закончился спустя некоторое время. Бумаги, подписи, несколько формальностей — ничего похожего на ту огромную стену, которой мне когда-то казался один только разговор об этом. Когда я получила подтверждение, что официально свободна, я долго смотрела на документ и не чувствовала ничего особенного. Ни торжества, ни боли. Только странную лёгкость.
Богдан прочитал моё лицо и ничего не спросил.
Я сама сказала:
— Всё.
Он понял.
Вечером мы открыли бутылку вина, приготовили ужин и сидели на кухне до поздней ночи. Я рассказывала ему, что теперь у меня наконец-то есть возможность самой решать, что будет дальше. Он сказал, что это звучит так, будто раньше у меня её не было.
— Раньше я тоже решала, — возразила я. — Просто почему-то всё время в пользу других.
Он протянул руку через стол и взял мою.
— Теперь можешь в свою пользу.
Я сжала его пальцы.
— В свою и в твою.
Он посмотрел на меня так долго, что я уже хотела спросить, что случилось. Но вместо этого Богдан поднялся, подошёл ко мне и опустился на одно колено. Я замерла.
— Богдан...
Он достал из кармана небольшую коробочку.
— Я не умею красиво говорить.
— Это я уже заметила.
Он усмехнулся, но взгляд остался серьёзным.
— Поэтому скажу просто. Останься со мной. Не потому, что тебе некуда идти. Не потому, что так получилось. А потому, что ты сама этого хочешь.
Я почувствовала, как к горлу подступает ком.
— Это предложение?
— Очень похоже.
Я рассмеялась сквозь слёзы.
— Тогда да.
Он надел кольцо мне на палец, поднялся и крепко обнял. Я прижалась к нему, закрыла глаза и впервые подумала, что слово «дом» больше не связано для меня со стенами.
Домом стал человек, к которому я возвращалась.