Глава 24
Глава 24
В тот вечер Богдан вернулся почти в полночь. Я не собиралась его ждать. Правда. Даже переоделась, почистила зубы, легла в кровать и несколько раз честно пыталась уснуть.
Не получилось.
Каждый раз, когда в подъезде хлопала дверь, я открывала глаза. Каждый раз говорила себе, что это глупо. И всё равно прислушивалась. Когда наконец щёлкнул замок, я уже сидела на кровати. В квартире было тихо. Я услышала, как Богдан осторожно снял обувь, стараясь не шуметь. Потом негромко зашумела вода на кухне. Я вышла в коридор.
Он обернулся.
— Не спишь?
— Нет.
Богдан устало провёл ладонью по лицу.
— Извини. Разбудил.
— Я не спала.
Он посмотрел на меня так, будто сразу понял, что я ждала его. Но ничего не сказал.
— Есть будешь? — спросила я.
— Нет.
— Ужин в холодильнике.
— Завтра.
Я подошла ближе. Только сейчас заметила, насколько он выглядит измученным. Под глазами легли глубокие тени.
Несколько дней назад повязку уже сняли, но плечо, судя по тому, как он двигался, всё ещё болело.
— Не получилось?
Он молча покачал головой.
— Значит, зацепка оказалась ложной?
— Не совсем.
Я ждала продолжения. Но его не последовало.
— Ладно, — тихо сказала я. — Спокойной ночи.
Я уже повернулась, чтобы уйти, когда услышала за спиной:
— Ева.
Я остановилась.
— Спасибо.
— За что?
— За то, что дождалась.
Я улыбнулась. Совсем немного.
— Не привыкай.
Он едва заметно усмехнулся.
— Поздно.
Следующие дни снова превратились в привычную череду работы, магазинов и вечерних разговоров. Я постепенно переставала чувствовать себя гостьей.
Даже Любовь Павловна окончательно перестала делать вид, будто верит моей истории про домработницу.
Каждый раз, встречая меня во дворе, она неизменно спрашивала:
— Богдан опять на работе?
И, не дожидаясь ответа, сочувственно качала головой.
— Совсем себя не бережёт.
Однажды вечером, когда я возвращалась после смены, соседка неожиданно догнала меня у подъезда.
— Евангелина.
Я обернулась.
— Да?
— Можно вопрос?
— Конечно.
Она помялась.
— Вы ведь останетесь?
Я растерянно улыбнулась.
— Не знаю.
— Жалко будет, если уедете.
Я удивлённо посмотрела на неё.
— Почему?
— Потому что он изменился.
Я невольно нахмурилась.
— В каком смысле?
Любовь Павловна задумалась.
— Трудно объяснить. Раньше придёт с работы и сразу закроется. Неделями ни с кем словом не перекинется. Здоровается, конечно, всегда, но видно было, что мыслями где-то очень далеко.
Она тепло улыбнулась.
— А сейчас иногда даже улыбается.
Я почувствовала, как щёки начинают гореть.
— Это... наверное, вам кажется.
— Моему возрасту уже многое не кажется.
Она дружески коснулась моей руки.
— Спасибо вам.
Не дожидаясь ответа, соседка вошла в подъезд. А я ещё долго стояла возле двери.
Неужели это правда?
Вечером я всё никак не могла выбросить этот разговор из головы. Богдан вернулся немного позже обычного. Усталый. Но без новых ран. За ужином мы почти не разговаривали. Он выглядел задумчивым. Несколько раз брал телефон. Читал сообщения. Хмурился. Потом убирал его обратно.
Я сделала вид, что не замечаю. Но в какой-то момент всё-таки не выдержала.
— У тебя что-то случилось?
Он медленно поднял голову.
— Работа.
Я усмехнулась.
— Это я уже слышала.
Он несколько секунд смотрел на меня. Потом неожиданно сказал:
— Иногда кажется, что ещё немного...
Он замолчал.
— И что?
— И всё получится.
Я внимательно слушала.
— А потом снова понимаешь, что ошибся.
В его голосе прозвучала такая усталость, что у меня болезненно сжалось сердце.
— Ты ведь не сдашься?
Он посмотрел на меня так, словно вопрос показался ему странным.
— Нет.
— Даже если ещё долго ничего не получится?
— Даже тогда.
Я улыбнулась.
— Вот и хорошо.
Он ничего не ответил.
Но почему-то именно в этот момент мне показалось, что между нами стало ещё немного меньше расстояния. Когда я уже собиралась идти спать, Богдан вдруг окликнул меня.
— Ева.
— Да?
Он немного помолчал.
— Спасибо.
— Опять?
— Угу.
— Теперь за что?
Он опустил взгляд на кружку с давно остывшим чаем.
— За то, что дома можно перестать делать вид, будто всё нормально.
Я не нашлась, что ответить. Просто молча подошла к нему. И очень осторожно положила ладонь ему на плечо. На то самое, которое ещё недавно было перевязано.
На этот раз он не вздрогнул.
И не отвёл взгляд.