Глава 21

Глава 21

Богдан не стал расспрашивать сразу. Он спокойно поставил пакет с продуктами на стол, снял куртку и только потом подошёл ко мне.

— Он?

Я молча кивнула.

— Что хотел?

Я глубоко вдохнула, но голос всё равно предательски дрогнул.

— Чтобы я вернулась.

Богдан ничего не сказал. Я сама продолжила.

— Он... говорил так, будто вообще ничего не произошло. Будто я просто уехала на несколько дней и теперь обязана вернуться домой. А потом начал говорить про работу. Про документы. Про то, что я должна всё закончить...

Я нервно усмехнулась.

— Представляешь? Он даже сейчас думает не обо мне.

Богдан сел напротив.

— Что ещё?

— Сказал, что если я сама не вернусь, то он приедет.

Я впервые увидела, как у Богдана напряглась челюсть. Совсем немного.

— Адрес знает?

— Нет.

— Хорошо.

Он произнёс это спокойно. Настолько спокойно, что мне самой стало легче. Будто одним словом он отодвинул опасность немного дальше. Я поставила перед ним тарелку с ужином. Он попробовал.

— Уже лучше.

— Не меняй тему.

Богдан поднял взгляд. Я неожиданно улыбнулась.

— В прошлый раз получилось.

На этот раз не получится. Несколько секунд он молча смотрел на меня. Потом всё-таки кивнул.

— Не получится.

Я села напротив.

— Можно я кое-что скажу?

— Говори.

— Мне страшно не только из-за Игоря.

Он ждал.

— Мне страшно за тебя.

Повисла тишина. Я уже пожалела, что произнесла это вслух. Но забирать слова назад было поздно.

— Ты приходишь домой весь избитый, говоришь, что всё нормально, и утром опять уходишь. А я целый день думаю, вернёшься ты вечером или… С тех пор, как соседка рассказала про твою работу, я каждый день переживаю.

Я замолчала. Богдан долго не отвечал. Потом неожиданно спросил:

— Соседка рассказала?

Я посмотрела на него.

— Да…

— Что именно?

— Что ты следователь.

Он чуть заметно усмехнулся.

— Любовь Павловна.

— Кажется, да.

— Болтливая.

Я не удержалась от улыбки.

— Она ещё сказала, что ты очень давно живёшь один.

Улыбка исчезла с его лица так же быстро, как появилась.

— Давно.

Я почувствовала, что дальше лучше не спрашивать. Не сейчас. Вместо этого налила ему ещё чая. Мы некоторое время молчали. Потом Богдан вдруг сам заговорил.

— Вчерашняя операция была пустой.

Я удивлённо подняла голову. Он никогда раньше не рассказывал о работе по собственной инициативе.

— Мы накрыли подпольный игровой клуб. Хорошо подготовились. Думали, наконец выйдем на людей, которых давно ищем.

Он ненадолго замолчал.

— Не вышли.

— Почему?

— Кто должен был приехать, не приехал.

— Значит, их предупредили?

Он пожал плечами.

— Возможно.

В его голосе прозвучала усталость. Не от бессонной ночи. От чего-то гораздо более глубокого. Я осторожно накрыла ладонью его здоровую руку. Сама не поняла, как это получилось. Просто увидела, насколько он сейчас вымотан.

И захотелось сделать хоть что-нибудь. Богдан посмотрел сначала на мою руку. Потом на меня. Но не убрал её.

— Ты ведь не только сегодня расстроился.

Он молчал. Я продолжила совсем тихо:

— Это не из-за одного неудачного задержания.

Он долго смотрел в кружку. Настолько долго, что я уже решила, будто ответа не будет.

— Наверное.

И снова тишина. Но теперь она была другой. Не закрытой. Будто между нами впервые появилась тонкая щель, через которую можно было увидеть что-то настоящее. Я осторожно убрала руку.

— Не рассказывай, если не хочешь.

— Не хочу.

Он ответил сразу. И неожиданно добавил:

— Пока.

Я кивнула. На этот раз это слово прозвучало совсем иначе. Не как попытка уйти от разговора. Скорее как обещание, что однажды он всё-таки расскажет. Я поднялась из-за стола и начала собирать посуду. Богдан хотел помочь, но я покачала головой.

— Сегодня моя очередь.

— Мы вроде не договаривались про очередь.

— Теперь договорились.

Он тихо усмехнулся. Я уже почти закончила мыть тарелки, когда телефон снова завибрировал. Игорь.

На этот раз я даже не стала брать его в руки. Только перевернула экраном вниз. Богдан заметил это.

— Часто?

— Каждый день.

— Заблокируй.

— Не могу.

— Почему?

Я пожала плечами.

— Наверное... всё ещё надеюсь, что однажды он позвонит и окажется совсем другим человеком.

Сказав это, я сама поняла, насколько нелепо это звучит. Нет. Я давно уже не надеялась. Я просто ещё не успела окончательно отпустить двенадцать лет своей жизни.

Богдан медленно поднялся. Подошёл к окну. Несколько секунд смотрел во двор. Потом, не оборачиваясь, негромко сказал:

— Отпустишь.

Я смотрела ему в спину. И почему-то впервые поверила, что он прав.