Если бы кто-нибудь утром сказал мне, что к вечеру я останусь без мужа, без дома и без будущего, я бы рассмеялась ему в лицо.

День вообще начинался хорошо. Игорь улетел в Петербург на какие-то переговоры ещё накануне вечером, я спокойно съездила на встречу с организаторами благотворительного аукциона, который помогала ему курировать, потом заехала в кондитерскую за его любимым медовиком. В последнее время мы часто ссорились, всё чаще разговаривали о работе вместо чего-то важного, всё чаще ужинали порознь, но мне хотелось устроить нормальный вечер. Просто вечер. Без телефонов, без его бесконечных совещаний и писем.

Лифт поднял меня на двадцать второй этаж. Я достала ключи, открыла дверь и сразу поняла, что дома кто-то есть.

Сначала даже не насторожилась. Подумала, что Игорь вернулся раньше. Потом услышала женский смех. Незнакомый.

Я замерла посреди прихожей с коробкой торта в руках. Смех из гостинной донёсся снова.

Громче.

Совсем рядом.

Несколько секунд я стояла неподвижно, пытаясь убедить себя, что существует какое-то нормальное объяснение. Сотрудница. Коллега. Курьер. Кто угодно. Но внутри уже поднималось липкое, холодное чувство, похожее на предчувствие аварии за секунду до удара.

Я поставила коробку на тумбу и пошла вперёд. Медленно. Шаг за шагом. Потом увидела их.

Девушка сидела на нашем диване. На моём диване. В моей гостиной. В футболке Игоря. Босая. С бокалом вина в руках.

А Игорь стоял рядом. И даже не пытался отодвинуться от неё. Мне кажется, я перестала слышать вообще всё, будто кто-то выключил звук.

Мы встретились взглядами. Я, Игорь и незнакомая девушка. Девушка первой отвела взгляд. Игорь нет.

— Ева...

Только и сказал он. Я вдруг поняла, что всё ещё держу в руке ключи. Так сильно, что металл впился в ладонь.

— Кто это?

Голос прозвучал чужим. Слишком спокойным. Ненормально спокойным.

— Давай поговорим.

— Кто это?!

На этот раз я уже сорвалась на крик. Девушка вздрогнула. Игорь тяжело выдохнул. Как человек, которого отвлекают от важных дел.

— Ева, прекрати.

— Кто она такая?!

— Тебе лучше успокоиться.

Успокоиться. Я смотрела на девушку в его футболке и слышала слово «успокоиться». Что-то внутри оборвалось. Я схватила первую попавшуюся вещь. Кажется, декоративную вазу со стола. Даже не поняла какую именно. И швырнула её в стену. Грохот был такой, что девушка вскрикнула. По полу разлетелись осколки.

— Двенадцать лет! — заорала я. — Двенадцать лет, Игорь! Ты совсем охренел?!

— Перестань истерить!

— Истерить?!

Я уже плакала. По-настоящему. Слёзы текли по лицу, мешали видеть, но остановиться я не могла.

— Ты привёл её сюда?! В наш дом?! В нашу квартиру?!

— Не начинай.

— Не начинать?!

Я схватила рамку с фотографией с камина и швырнула её следом. Стекло разлетелось. На фотографии были мы на море три года назад. Счастливые. Какие же идиоты.

— Ева, хватит!

— Я ненавижу тебя!

Это вырвалось само. Игорь вдруг резко изменился в лице. Что-то жёсткое мелькнуло в глазах. Усталость. Раздражение. Злость.

— А знаешь что? — сказал он. — Отлично. Надоело.

— Что?

— Надоело вот это всё.

Я моргнула.

— Что именно?

— Твои вечные претензии. Твои обиды. Твои сцены.

Я даже не сразу поняла смысл его слов.

— Мои сцены?

— Да, Ева. Твои сцены. Ты живёшь в квартире за сто миллионов. Не работаешь ни дня. Ездишь на машине, которую тебе купили. Ни в чём себе не отказываешь. И при этом постоянно чем-то недовольна.

Я смотрела на него и не узнавала. Будто передо мной стоял другой человек. Совсем другой.

— Я двенадцать лет тебе помогала.

Он рассмеялся. Господи. Лучше бы он ударил меня, честное слово. Лучше бы ударил.

— Чем помогала?

— Что?

— Чем, Ева?

Я открыла рот. И закрыла. Потому что внезапно поняла: он действительно так считает. Он правда считает, что ничего не было. Ни бессонных ночей. Ни документов. Ни презентаций. Ни встреч. Ни работы. Ничего.

— Уходи, — сказал Игорь.

Я уставилась на него.

— Что?

— Ты всё слышала.

— Это мой дом.

— Нет.

Он посмотрел мне прямо в глаза. Спокойно. Холодно. Равнодушно.

— Это моя квартира.

А потом подошёл к входной двери и распахнул её настежь.

— Собирай вещи и уходи.

Я не сдвинулась с места.

Наверное, именно в этот момент мой мозг решил, что происходящее слишком ужасно, чтобы быть правдой. Всё вокруг стало каким-то странным и нереальным. Я видела гостиную. Видела рассыпанные по полу осколки. Видела девушку, которая сидела на диване и старательно смотрела куда угодно, только не на меня. Видела Игоря. Но одновременно мне казалось, что сейчас я моргну и окажусь в каком-нибудь другом месте. В своей прошлой жизни. В той, где мы были семьёй.

— Ты серьёзно? — спросила я тихо.

— Более чем.

— Ты выставляешь меня из дома?

— Я прошу тебя уйти и не устраивать цирк.

— Цирк?

Я даже засмеялась. Получилось жутко. Мне самой стало не по себе от этого звука.

— Господи, Игорь... Ты притащил любовницу в нашу квартиру, а цирк устраиваю я?

— Не начинай снова.

— Да пошёл ты!

Я схватила первое, что попалось под руку. Кажется, какой-то журнал со столика. Швырнула в него. Не попала. Журнал ударился о стену и упал на пол.

— Двенадцать лет! Двенадцать лет, понимаешь?! Я отдала тебе двенадцать лет!

— Ева...

— Нет! Не перебивай меня! Я бросила институт ради тебя! Я переехала за тобой в Москву! Я сидела рядом, когда ты ночами готовился к своим дурацким переговорам! Я писала за тебя речи! Проверяла документы! Напоминала тебе о встречах! Я...

Голос сорвался. Я замолчала. Потому что внезапно поняла одну вещь. Он вообще не выглядел виноватым. Ни капли. Не как человек, которого поймали. Не как человек, который разрушил семью.

Он выглядел раздражённым. Он смотрел на меня так, как смотрят на сломавшийся телефон. На пробку по дороге на работу. На проблему, которую хочется побыстрее убрать. И это оказалось больнее измены. Намного больнее.

— Ты закончила? — спросил он.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри что-то умирает. Медленно. Окончательно.

— Ты её любишь?

Вопрос вырвался сам. Наверное, задавать его было глупо. Но мне нужно было знать. Хотя бы это. Игорь потёр переносицу.

— При чём тут любовь?

Мне показалось, что меня ударили. Физически. Со всей силы. Потому что в его голосе звучало искреннее недоумение. Он действительно не понимал.

— При чём тут любовь?.. — повторила я.

— Мы взрослые люди, Ева.

— Мы женаты.

— Формально да.

Формально. Слово прозвучало как выстрел. Я вспомнила нашу свадьбу. Вспомнила, как мы выбирали кольца. Как копили на первое путешествие. Как строили планы. Как говорили о детях. И всё это вдруг превратилось в одно короткое слово. Формально. Девушка на диване поднялась.

— Игорь, я, наверное...

— Сиди, — отрезал он.

И она послушно села обратно. Села. В моей квартире. Пока меня выставляли за дверь. Наверное, именно это и добило меня окончательно.

Я развернулась и пошла в спальню. Не помню как, ноги двигались сами. Я открыла шкаф, достала дорожную сумку, начала бросать туда вещи. Футболки, свитеры, джинсы, бельё. Что-то падало на пол, что-то не помещалось. Я хватала всё подряд, почти ничего не видя из-за слёз. Через несколько минут в дверях появился Игорь. Он прислонился плечом к косяку и наблюдал. Просто наблюдал. Как чужой человек.

— Только не вздумай трогать мои счета.

Я медленно подняла голову.

— Что?

— Карты останутся здесь.

Несколько секунд я молчала. Потом рассмеялась. Снова. Тем же страшным смехом.

— Ты думаешь, я собираюсь тебя обокрасть?

— Я думаю о своей безопасности.

— О своей безопасности...

Я села на край кровати. В руках почему-то оказался старый шарф. Его шарф. Я купила его много лет назад. Когда денег почти не было. Когда мы ещё жили в съёмной квартире. Когда были счастливы.

— Знаешь, что самое смешное? — спросила я.

— Нет.

— Я ведь любила тебя.

Игорь ничего не ответил. Вообще ничего. Я смотрела на него ещё несколько секунд, словно ждала, что он наконец скажет хоть что-нибудь человеческое. Что ошибся. Что жалеет. Что ему больно. Что угодно. Но он молчал. Тогда я застегнула сумку, поднялась на ноги и пошла к выходу. Через несколько минут дверь квартиры закрылась за моей спиной.

И только оказавшись в пустом коридоре двадцать второго этажа, с одной сумкой в руках и телефоном в кармане, я вдруг поняла одну простую вещь.

Мне некуда идти.

Через десять минут после того, как Игорь Ланской выставил меня из квартиры, я всё ещё сидела на лавочке возле нашего дома и смотрела на окна двадцать второго этажа.

Наверное, со стороны я выглядела странно. Женщина с дорожной сумкой, растрёпанными волосами и размазанной тушью сидит посреди двора элитного жилого комплекса и таращится вверх так, словно ждёт второго пришествия. Мимо проходили люди. Кто-то гулял с собакой. Молодая мама везла коляску. У входа курили два охранника. Мир продолжал жить своей жизнью, а я никак не могла избавиться от ощущения, что произошло какое-то чудовищное недоразумение и сейчас всё вернётся на свои места.

Сейчас Игорь поймёт, что натворил. Сейчас он выйдет. Позвонит. Напишет. Скажет, что погорячился. Что они с этой девицей расстались ещё неделю назад. Что всё было ошибкой. Что угодно.

Я достала телефон и снова посмотрела на экран. Никаких сообщений.

Смешно. Всего пару часов назад я выбирала торт к ужину и думала, что надо бы уговорить Игоря хотя бы на неделю улететь куда-нибудь вдвоём. Последний отпуск у нас был почти два года назад. Он постоянно работал, постоянно был занят, постоянно кому-то что-то доказывал. Я злилась, обижалась, но всё равно продолжала верить, что это временно. Что вот закончится очередной проект, очередная сделка, очередной квартальный отчёт, и всё наладится.

Оказалось, проблема была не в работе. Проблема сидела на нашем диване в его футболке. От этой мысли снова захотелось плакать.

Я глубоко вдохнула и открыла список контактов. В голове царил такой хаос, что сначала я даже не понимала, кому собираюсь звонить. Родителей у меня не было. Братьев и сестёр тоже. Настоящими друзьями за годы брака мы как-то не обзавелись. Был круг общения Игоря. Партнёры. Жёны партнёров. Коллеги. Люди, с которыми мы встречались на днях рождениях, корпоративных вечеринках и благотворительных ужинах. Только сейчас я вдруг поняла, что ни одного по-настоящему близкого человека среди них нет.

Первой я позвонила Алёне Савельевой.

Мы были знакомы лет семь. Вместе ходили на выставки, обсуждали книги, жаловались друг другу на мужей и диеты. Во всяком случае, мне казалось, что именно этим занимаются подруги.

Алёна ответила почти сразу.

— Ева? Привет.

— Привет.

Собственный голос показался мне хриплым.

— Ты занята?

— Да нет, а что случилось?

Я несколько секунд молчала, не зная, с чего начать.

— Мы с Игорем поссорились.

— Сильно?

— Он мне изменил.

На том конце возникла пауза. Не шок. Не возмущение. Не сочувствие. Просто пауза.

— Алён?

— Господи...

— Он выгнал меня из дома.

Теперь пауза стала ещё длиннее.

— Подожди, что значит выгнал?

— Буквально выгнал.

Я нервно рассмеялась и тут же почувствовала, как к глазам снова подступают слёзы.

— Я сейчас сижу во дворе с сумкой и не знаю, куда идти.

Алёна шумно выдохнула.

— Слушай... Это ужасно, конечно.

Конечно. Ужасно. Я ждала продолжения. Например: приезжай. Или: я сейчас за тобой приеду. Или хотя бы: ты как? Но продолжение оказалось другим.

— Просто у нас сейчас ремонт. И мама мужа приехала на две недели. И дети дома.

Я закрыла глаза.

— Понятно.

— Ты не обижайся.

— Конечно.

— Может, гостиницу снимешь?

Гостиницу. Я едва не рассмеялась снова.

За двенадцать лет брака у меня никогда не было собственных денег. Всё оплачивал Игорь. Карты были привязаны к его счетам. И сегодня он забрал их все.

— Да. Наверное.

— Всё наладится, Ева.

— Наверное.

Мы попрощались. Я посмотрела на экран. Потом набрала ещё один номер. Потом ещё. И ещё.

Каждый разговор был похож на предыдущий. Люди сочувствовали. Удивлялись. Ахали. Кто-то даже ругал Игоря. Но стоило разговору приблизиться к вопросу о том, могу ли я переночевать у них хотя бы одну ночь, как немедленно находились причины отказать. Маленькие дети. Родственники в гостях. Ремонт. Командировка мужа. Недостаточно места. Неудобно.

К девяти вечера список контактов закончился. Я сидела на той же лавочке. Только стало холоднее.

Над двором зажглись фонари. В окнах домов горел свет. Люди возвращались домой с работы, несли пакеты из магазинов, выгуливали собак, спорили по телефону. У всех было место, куда можно вернуться.

У всех, кроме меня. Я посмотрела на экран телефона. Осталось семь процентов заряда. И в этот момент он вдруг завибрировал у меня в руке. Я вздрогнула и опустила взгляд. На экране высветилось имя…