Урок 17.

Урок 17.

Семейные тайны — это лабиринт без выхода, в котором мы сами оказываемся главной ошибкой.

Он был в моей голове. Именно поэтому мне было так трудно отпустить его. Даже если его не было рядом, я помнила это ощущение, будто он стоит прямо за мной.

Дверь аудитории была закрыта, и я глубоко вздохнула, прежде чем открыть её. Он был там не один. Рядом с ним стоял ещё один знакомый мужчина, почти такого же роста, одетый в строгий чёрный костюм. Даниил Викторович выглядел напряженным. Прежде чем я заметила его, стоящего у окна, он, видимо, участвовал в жарком споре с этим мужчиной.

Он, должно быть, заметил, что потерял внимание Даниила, потому что обернулся — и тогда я окончательно потеряла рассудок.

Моё сердце заныло в груди, и в ушах стоял звон. Я открыла рот, чтобы сказать что-то, хоть что-то, но слова не шли.

Это был мужчина из художественной галереи — тот, кто знал все мои секреты. Он стоял прямо передо мной.

Ему потребовалось несколько секунд, чтобы узнать меня, потому что это место было последним, где он ожидал меня встретить. Он никогда не знал, что я всё ещё учусь в университете, а теперь он знает. Шок на его лице, должно быть, был таким же сильным, как и мой.

— Скажи мне, что ты здесь преподаватель, ради бога.

Его голос был тем, чего я боялась очень долгое время, потому что не знала, как лучше поступить. Я врала ему множество раз, чтобы получить желаемое. Я отказываюсь позволять ему узнать мою правду и причинять мне боль так, как это делала моя мама в прошлом.

Я покачала головой, давая ему понять, что я не преподавательница. Он провёл рукой по лицу и снова посмотрел на меня, прежде чем обернуться к не менее растерянному Даниилу Викторовичу.

— Какого чёрта здесь происходит? Откуда ты её знаешь? Не говори мне, что… Ты… ты сукин сын…

Всё произошло так быстро, что я могла лишь стоять и смотреть, как Даниил Викторович ударил Кирилла по лицу. Кирилл отшатнулся и вытер уголок рта, который заметно кровоточил.

— Чёрт, успокойся! Всё не так, как ты думаешь. Не был бы ты мне младшим братом, я бы тебя сейчас в окно вытолкнул. Придурок!

Когда он назвал Даниила своим младшим братом, мой разум словно оцепенел.

Как такое возможно? Кирилл никогда не называл мне своей фамилии, а я ему сказала, что мои родители мертвы. Он никогда не упоминал брата.

Холодный страх пробежал по моим венам. Думаю, я не единственная, кто прячет секреты за спиной. Но я лучше позволю Даниилу Викторовичу поверить, что между мной и Кириллом что-то было, чем расскажу ему всю правду о своей жизни.

Надо было переговорить с ним.

— Кирилл, можно поговорить с тобой минутку? Пожалуйста.

Он посмотрел на меня, затем бросил взгляд на брата и вышел за дверь.

Я обернулась к Даниилу и приложила ладонь к его груди, чтобы он не последовал за нами. Моя единственная надежда была на то, что он выслушает меня.

Я закрыла за собой дверь и встретилась взглядом с мужчиной, который сделал для меня так много.

— Ты лгала мне, Саш. И Юля тоже. Я не могу в это поверить! Ты хоть осознаёшь, что мы делали три года назад, было незаконно? Я легко мог бы сесть в тюрьму. Ты всё ещё там работаешь? Тебе хоть было восемнадцать тогда?

Его голос был твёрдым и холодным, он требовал ответов. Если я присмотрюсь, то замечу, что у него такие же глаза, как у Даниила, но на этом их сходство заканчивалось. Кирилл был ниже ростом и более мускулистым. С другой стороны, Даниил был выше и стройнее. Я не могла рассказать ему правду сейчас.

— Нет. Я ушла оттуда давным-давно. Мне было девятнадцать и мне просто нужны были деньги. Прости, что я врала тебе о своем возрасте и сбежала, когда ты нашел меня в галерее. Я не знаю, что нашло на меня в тот день. Но что ты здесь делаешь, Кирилл? И как ты нашёл меня в галерее?

Я всё ещё была перегружена эмоциями, и в прошлый раз, когда я видела его, он меня напугал. Он напомнил мне о моей прошлой жизни, от которой я постоянно убегала. Я не его проблема, и ему не нужно знать, как я жила на волоске от смерти.

— Я был в городе по делам и из-за семейных проблем... Кстати, я пытался купить твои работы. Это была чистая случайность. Ты знаешь, как я ценю искусство, и я надеялся найти одну из твоих работ. Но вместо этого я нашёл тебя там. Как ты, Саш? Как твоя мама?

Ложь накапливалась, и всё, что я могла сказать ему, было неправдой. Была одна вещь, в которой я должна была сначала убедиться, прежде чем войти обратно в ту дверь.

— Кирилл, ты должен кое-что мне пообещать. Пожалуйста, ничего не рассказывай ни обо мне, ни о моей маме своему брату. Ты можешь сказать ему, что встретил меня в художественной галерее или что-то правдоподобное, но давай сохраним правду только между нами. Даже если он будет спрашивать или пытать тебя, не рассказывай ему ничего обо мне. Пожалуйста.

Я умоляла его, а он изучал меня несколько минут. Моё горло пересохло, а живот скрутило от страха. Столкновение моего прошлого и настоящего было тем, чего я никак не могла ожидать.

— Даниил — твой преподаватель, да? Какая разница, знает он о тебе или нет?

Я не могла рассказать ему о том, что случилось прошлой ночью, или о тех ласках, которые разделила с его братом. Если он когда-нибудь узнает моё прошлое, я хочу рассказать ему сама, в своём темпе.

— Я начала новую жизнь. Я не хочу, чтобы кто-то напоминал мне о моём прошлом, включая тебя. Именно поэтому я сбежала тогда.

Кирилл был посетителем в баре, где когда-то выступала моя мама. Это было похоже на клуб «Демакс», но поменьше. Тогда я обслуживала столики, а мама пела на сцене. Она была яркой звездой этого заведения, и все, кто её знал, были ею очарованы. Кирилл увидел её мгновенно. Он стал постоянным посетителем бара, потому что действительно хотел узнать её.

И когда моя мама согласилась пойти с ним на свидание, он осознал тот факт, что она не могла полностью принадлежать ему, потому что была одержима кем-то другим.

Кирилл был далёк от идеала, но обращался с ней с уважением и любовью, даже если эти отношения продлились всего пару месяцев. Он был повреждённой душой, а моя мама была за гранью спасения. Она была в бреду. Она жила во лжи каждый божий день, и, к сожалению, это свело её с ума.

Моя мама никогда не говорила мне, что я слишком молода, чтобы работать во взрослом баре. Моя мама никогда не говорила мне, что она очень больна. Она начала злоупотреблять лекарствами, что ей прописали давным-давно, а затем начала злоупотреблять и мной.

— Ладно, Саш, я тебя услышал. Давай свой номер. Я буду на связи. Я бы хотел встретиться с Юлей, если она не против. Просто дай ей знать, что я в городе.

Я быстро кивнула и сохранила его номер в телефоне. Его телефон начал звонить, и я отдала ему трубку. Он сбросил вызов и посмотрел на меня.

— Правда, рад снова видеть тебя, Саш. Я много думал о твоей матери. Жаль, что я не уделял вам обеим должного внимания, но тогда я не был готов взять на себя такую ответственность. Это звучит как жалкое оправдание, но это правда. Эй, не будим чужими, хорошо?

Он раскрыл объятия, и я шагнула к нему, чтобы обнять его в ответ. Я много думала о нём. Единственный мужчина, который беспокоился обо мне после того, как ушёл мой отец. Что было бы в моей жизни, если бы он остался с ней? Думаю, я никогда не узнаю.

Его телефон снова зазвонил, и мы отстранились. Он ответил на звонок и пошёл обратно к аудитории. Я осталась там, где стояла, давая им двоим немного личного пространства.

Кирилл вышел из комнаты через пару минут. С быстрым прощанием и обещанием встретиться позже.

Я вошла в аудиторию с тем же напряжением, что и на самом первом нашем занятии. Мои руки дрожали, и всё, что произошло сегодня, подкашивало колени. Я не могла показать ему, насколько он повлиял на меня и что таит моё прошлое. Он и так уже был слишком подозрительным насчет меня.

Тишина была оглушительной. Даниил не отрывал взгляда от стены, пока я входила в аудиторию. Университет казался проклятым, и мне казалось, что все секреты и ложь витают здесь в воздухе, из-за чего было трудно дышать. Я чувствовала себя в ловушке этой духоты.

— Даниил...

Я никогда не называла его по имени, и не знаю, почему выбрала именно этот момент, когда всё вокруг казалось таким напряжённым до предела. Это звучало чуждо и странно на моём языке.

Он посмотрел на меня так, будто я осквернила его. Он выдвинул стул, на котором сидел, с такой силой, что тот опрокинулся на пол. Я стояла в оцепенении, чувствуя бушующую в его глазах ярость. Я знаю силу этой ярости. Я чувствовала её на своей коже.

Я резко повернула голову, готовая сорваться на него, но он взял меня за подбородок, мешая мне говорить. Его пальцы впились в мои щёки, а глаза наполнились мраком гнева и разочарования. Между нами не осталось ни сантиметра свободного пространства.

Он дёрнул мой подбородок вверх, чтобы я могла видеть его лицо, и его эмоции отразились на нём.

— Я спрошу тебя один раз, и если ты не будешь честна со мной, я напомню тебе кое-что, что я тебе говорил. Я сказал, что узнаю всё, что ты от меня скрываешь, если ты когда-нибудь сунешь нос в мои дела. Ты это сделала. А теперь… Скажи мне, откуда ты знаешь моего брата, потому что я не верю в ту чушь, которую он мне скормил! Я знаю, что он не встречал тебя в художественной галерее. Он бы не запомнил тебя, если бы это не было чем-то более личным, чем мимолётная встреча. Я прошу тебя сказать мне правду, сейчас же, пока я не решил узнать её по-своему.

Стоя так близко к нему, его запах действовал на меня как наркотик, мои глаза немного затуманились, пока я смотрела на него. Его поза, хоть и была злой, но за ней скрывалась уязвимость, страх и чистый ужас.

Я знала это, потому что он отражал мои собственные чувства.

— …Я встретила Кирилла три года назад.