Глава 4. Иван

Мы с Еленой Викторовной стояли в моем кабинете и пили кофе. Сегодняшний день должен был быть более упорядоченным и спокойным, чему я был рад — переезд здорово бил по рабочим процессам, придется нагонять. Елена стояла у окна и задумчиво смотрела на улицу. До начала рабочего дня ещё полчаса, но народ потихоньку уже подтягивался.

— Приехала ваша фифочка, — фыркнула Елена.

Я подошёл и с любопытством глянул через ее плечо — к зданию подходила Юлия. Гордая, прямая спина, кудри в пучок, красивый костюм. Окна были закрыты, да и расстояние порядочное, но мне казалось, что я буквально слышу ее цок-цок-цок каблуками по асфальту.

— Почему фифочка то? — удивился я.

Мне Юлия казалась искренней и даже интересной.

— С золотой ложкой во рту родилась, и даже не понимает. Таких любит господь, не я. Все у них с детства есть, и ум, и красота. И чувство юмора, будь оно неладно. И семья у них хорошая, что такое спящий пьяный на полу отец они не знают. И с мужиком непременно повезет. А они даже не ценят, воспринимают, как само собой разумеющееся. Все их любят.

— Все, кроме вас, — отметил я.

— Да! — взвилась вспыльчивая Елена Викторовна. — Кроме меня! Кого хочу, того и люблю.

Я бы примиряюще похлопал ее по плечу, но Елену я побаивался, как и все в нашем коллективе. Она, на пару с бухгалтером Людмилой, являли ядро нашего коллектива.

— Вы просто революционерка в душе, — успокоил женщину я. — Вам нравится против системы идти.

— А вам бы, Иван Романович, в ЗАГС уже сходить! Два года вам девок в коллектив подбираю, одна краше другой, а вы все нос воротите, а из кровати своей проходную устроили.

— Я просто тоже немного революционер.

— Чем вам Даша не нравится, новый секретарь? Прелесть, какая девочка.

Прелесть, какая девочка, только институт закончила, а мне скоро тридцать пять стукнет. О чем я с ней разговаривать буду? Но спорить с Еленой Викторовной себе дороже.

— Мое сердце было отдано Свете. А она замужем и в декрет ушла. Теперь несчастное сердце разбито.

Вообще моего прошлого секретаря обожали все и иначе чем Светулей не звали. Пухленькая хохотушка покорила всех и замуж выскочила за одного из моих ведущих инженеров. Совет им да любовь.

— Клоун, — снова рассердилась явно вставшая не с той ноги Елена. — Ничего, помяните мое слово, найдет коса на камень, влюбитесь, и какая нибудь ушлая девица вас в бараний рог скрутит.

— Ваши бы слова да богу в уши, — отмахнулся я. — Я схожу, спасу вас от нелюбимой фифочки и сам ей экскурсию проведу. Таки жена моего друга это почти родственница.

Елена Викторовна посмотрела на меня скептически, покачала головой и отправилась к себе. Я — встречать Юлию, за время нашей дискуссии она как раз успела подняться.

— Доброе утро, — я встретил ее у самих лифтов.

— Доброе, Иван Романович.

— Бросьте, вы меня по имени зовите.

Она снова улыбнулась собрав у травяных глаз лучики морщинок.

— Я впервые работаю, Иван Романович. Не хочу, чтобы у моих коллег сложилось неправильное обо мне мнение.

— Хорошо. Я проведу вас, покажу все.

Мы пошли по этажу. Он был залит естественным солнечным светом — в торце коридора большое окно, и три окна в зоне ожидания, где у нас стояли автоматы со вкусняшками и кожаные диванчики, для ожидающих своего приема гостей.

— Сегодня я познакомлю вас с Дашей, — сказал я, — Это мой секретарь. С бухгалтером Людмилой. Всех моих инженеров вам за день не запомнить, но я вас им представлю.

Юлия кивнула и мы пустились в путь. Где-то ещё не доходя до моей приёмной, одна из кудряшек нового завхоза выбилась из пучка и задорно запрыгала у уха. Это почему-то здорово забавляло и отвлекало. Мешало наслаждаться созерцанием моего детища, которым я по праву гордился. Когда то, почти пятнадцать лет назад я начинал в арендованной комнатушке в подвале, имея под своим началом только бестолкового второкусника. А теперь — это целое мое царство государство.

Мы заглянули в приёмную, затем в бухгалтерию. Я показал Юлие конференц зал. Затем прошлись по большим кабинетам — в них по шесть человек сидели те, кто ещё не заработал собственного, отдельного кабинета. Еще не все были на рабочих местах, но те кто был, Юлию радостно приветствовал.

— Столько людей, — взволнованно сказала Юлия. — Что я снова начала волноваться. Вдруг у меня даже запомнить их не получится? Я не справлюсь.

— У вас все получится, — успокоил я. — В крайнем случае я, или Елена Викторовна вам поможем.

Чему наша Елена конечно же, не будет рада. А я вдруг понял, что уже двадцать минут хожу и любезничаю с новенькой, разве я когда либо так встречал новых сотрудников? Хотя тут же себя одернул — она жена Андрюхи Свиридова. Не чужая, не пришлая со стороны.

Юлия улыбнулась, но понятно было, что она и правда волнуется. Взрослая вроде женщина, а сама как оленёнок испуганный.

— А мое рабочее место?

— К инженерам мы вас точно не определим. Вообще, ваша должность только вчера создана, поэтому кабинета не задумано, но у нас есть комната из хоз блока возле конференц зала. Идемте покажу вам.

Комната была небольшой, и полностью заставлена коробками и каким-то хламом. Я даже огорчился — только переехали, а барахла, как будто годами копили. И перед кудрявой Юлей немного неловко.

— Кофемашину мы отсюда уберем, еще не решили, куда поставить.

На единственном столе в комнате стояла кофемашина, рядом небрежно и неопрятно несколько упаковок одноразовых картонных стаканчиков.

— Пусть стоит, — улыбнулась Юля. — Хотите кофе с печеньем? Я печенье испекла и принесла.

И засуетилась вдруг. Хотя суета — неправильно подобранное слово. Руки этой девушки, что едва ли не тряслась от ужаса недавно, действовали взвешенно и уверенно. Она двигалась так легко, словно танцевала какой-то незамысловатый, но завораживающий танец.

Юлия проверила уровень воды в машине, вскрыла упаковку стаканов, вставила капсулу. Затем достала из своей сумки небольшой стеклянный контейнер с деревянной винтовой крышкой.

— Печенье? — уточнил я, думая, что ослышался.

— С шоколадной крошкой, — подтвердила Юля.

Сунула мне в руки стаканчик с кофе. Я не стал говорить ей, что пил кофе лишь полчаса назад, чтобы не расстраивать. Ее, такую чудную, с травяными глазами, расстраивать не хотелось. А затем принял и печенье. Понюхал зачем-то. Оно пахло детством. Бабушкой. Счастьем.

— Ешьте, не отравлено, — засмеялась Юля. — Знала бы, как много людей у вас работает, больше бы напекла.

Наверное, права Елена Викторовна. Таких любят все. И я, так себе революционер, принадлежу к этому большинству. И дело не в ярких глазах, милых морщинках или непослушной кудряшке возле уха. Юля просто милая и смешная, а еще — жена Андрюхи Свиридова.