Тишину залитого солнцем розового сада разорвал торопливый хруст гравия. Я не спеша открыла глаза, щурясь от яркого света, и обернулась на звук.

Из-за живой изгороди выскочил мэтр Валериус, его профессорскую мантию перекосило, на лбу блестела испарина.

— Ваше Высочество! — выдохнул он, останавливаясь передо мной. — Их высочества снова сбежали с урока математики! Я не могу найти их уже полчаса, весь дворец обыскал!

Я мягко улыбнулась, привычным жестом опуская ладонь на свой большой живот. Малыш внутри тут же требовательно толкнулся, словно реагируя на суету.

— Мэтр Валериус, — спокойно и размеренно отозвалась я, контрастируя с его паникой. — Идите на полигон. Где же еще им быть? Я проведу с ними беседу в очередной раз. Впрочем… пойдемте вместе.

Опираясь на резную спинку скамейки, я медленно поднялась. Поясница привычно отозвалась ноющей тягостью, но это была приятная тяжесть. Мы не спеша пошли по тенистым аллеям, и вскоре сладкий аромат цветов сменился сухим запахом взбитой пыли и нагретого металла.

Еще до того, как мы подошли к высокой кованой ограде полигона, уши заложило от звонкого, яростного стука деревянных клинков и азартных криков.

— Выпад! Еще выпад! Торриан, держи стойку, не заваливай плечо! — Голос Тео, которому уже исполнилось двенадцать, ломался, то и дело срываясь на юношескую хрипотцу, но в нем уже отчетливо слышались отцовские повелительные нотки.

Громкий, резкий удар дерева о дерево. Сухой треск. И шлейф поднявшейся серой пыли в лучах солнца.

— Всё, убит!

Девятилетний Тори, взъерошенный, перемазанный в пыли и тяжело дышащий, уперся в свой тренировочный меч.

— Тео, так нечестно! — возмущенно выкрикнул он. Его нижняя губа предательски дрогнула, но он упрямо, совсем как Касс, вскинул подбородок. — У тебя опыта больше!

— Не ной, Тори. Принц ты или кто? — Теодор смахнул пот со лба, крутанув меч в руке с невероятной для его возраста ловкостью. — На поле боя враг не будет делать скидку на твой возраст.

— Ваши высочества! — возмущенно выкрикнул мэтр Валериус, вцепившись руками в кованую решетку. — У вас должна быть математика, а не фехтование!

Я стояла чуть позади, в тени раскидистого дуба, и просто смотрела на них. В груди растекалось обжигающе-теплое, безграничное чувство гордости.

Торриан родился ровно через год после нашего возвращения в столицу. Кассиан тогда буквально светился изнутри, раздуваясь от гордости за двоих сыновей. А когда три года спустя у маленького Тори тоже проснулась дуальная магия, нашему счастью просто не было предела.

Сейчас, глядя на них сквозь узоры решетки, я видела две маленькие копии своего мужа. Истинные военные. Упрямые, смелые, хищные. Они оба грезили исключительно военной карьерой, с малых лет сводя с ума академических профессоров и сбегая на плац при малейшей возможности.

— Мама! — хором крикнули оба, бросив тренировочные мечи прямо в пыль, и со всех ног бросились к нам.

— Мам, ты только не ругайся! — на ходу выпалил Тео, виновато улыбаясь и пытаясь пригладить растрепанные волосы.

— Тебе же нельзя нервничать! — тут же подхватил хитрый Тори. Он остановился в паре шагов, чтобы не испачкать мое платье, и состроил самые невинные глаза, на которые только был способен.

Я скрестила руки на груди, изо всех сил стараясь придать лицу суровое выражение, хотя губы так и норовили дрогнуть в улыбке.

— Быстро умываться и за уроки, оба! — строго скомандовала я. — Всё расскажу отцу, пусть только приедет. Хотя нет, расскажу дяде! Посмотрю потом, как вы будете оправдываться перед ним.

Мальчишки синхронно побледнели. Одно дело — гнев отца, который сам в детстве не вылезал с полигона, и совсем другое — отчитываться перед правителем.

— Не-е-ет, только не дяде Дэму! — в притворном ужасе протянул Тори.

— Мы мигом, мам! Уже на математике! — крикнул Тео. Он ухватил младшего брата за шиворот, и они вихрем умчались в сторону дворца, оставив мэтра Валериуса лишь растерянно моргать в облаке оседающей пыли.

Я проводила их взглядом, тепло улыбаясь.

— Ну что же вы стоите, мэтр? — усмехнулась я, взглянув на растерянного учителя. — Пока они не придумали еще что-нибудь, идите и проведите урок.

Мэтр Валериус быстро кивнул, подобрал полы мантии и мелкой трусцой поспешил в сторону дворца.

Оставшись одна, я не спеша продолжила свой путь. Упоминание дяди Дэма всегда было моим главным козырем в усмирении этих сорванцов. И дело было не только в родственном авторитете: несмотря на юный возраст, мальчики уже прекрасно понимали тяжесть возложенной на них ответственности.

Дэмиан Арвендел уже три года как взошел на престол. Так уж распорядилась судьба и боги, что у короля родились две замечательные дочери, но ни одного сына. Магия древней крови сделала свой выбор: Кассиан и наши сыновья стали официальными наследниками короны.

Наслаждаясь вернувшейся в сад тишиной, я задумчиво погладила живот. Со дня на день должен был появиться на свет наш третий малыш, и с каждым шагом поясница давала о себе знать всё сильнее.

Кассиан еще не вернулся с инспекции на границе, и я безумно по нему скучала. С каждым прожитым годом я любила своего мужа всё больше, хотя, казалось бы, куда больше? Он оказался совершенно потрясающим отцом и самым нежным, внимательным мужем на свете. Несмотря на то, что долг перед короной и службу на рубежах никто не отменял, Касс всегда находил время для семьи. Он возвел вокруг нас невидимую, но непробиваемую крепость. За его спиной я действительно жила как за каменной стеной.

Дворцовые интриги, которых я так боялась десять лет назад, обошли нас стороной. Семья Касса приняла меня удивительно тепло. Свекровь окружила меня поистине материнской заботой, а с Дэмом и его супругой мы быстро нашли общий язык. Лишь с прежним королем, отцом Касса, в общении сохранялось легкое напряжение, но только потому, что я подсознательно робела перед его властной аурой.

Вскоре после нашего возвращения в столицу, десять лет назад, мы тихо поженились в небольшом старом храме на окраине города. Там, вдали от любопытных глаз дворцовой знати, мы провели древний обряд связывания судеб, принесли клятвы перед богами и наконец-то стали мужем и женой по-настоящему.

А что касается народа... Касс оказался абсолютно прав в своих прогнозах. Та виртуозно сплетенная ими с Дэмом красивая легенда, которую мы представили двору в качестве официальной версии, разлетелась по всему Морвендору быстрее степного ветра.

Столичные барды до сих пор слагали пронзительные баллады о сбежавшей от тирана-отца дочери герцога и бесстрашном принце, которые встретились в Диких землях, скрыв свои настоящие имена. История о тайном венчании в Приграничье, о шоке у алтаря, когда «травница» и «солдат» вдруг узнали истинное происхождение друг друга, и о последующих трагических событиях стала самой любимой сказкой королевства. Народ с замиранием сердца слушал о подлом покушении на Кассиана и мнимой смерти юной герцогини, из-за которых влюбленные были вынуждены долгие годы скрываться ото всех, защищая свою семью. Вместо презрения мы получили искреннюю, безоговорочную любовь подданных, для которых мы с Кассом стали живым символом того, что настоящая любовь способна преодолеть любые преграды.

А вот с моей собственной семьей всё сложилось иначе. Эдрик Вальдес сполна поплатился за свою жестокость: указом короны его магия была навсегда заблокирована, а управление Домом Тьмы перешло к другому тёмному роду. Герцогский титул, конечно же, у него остался, но так как Эрика больше не было в живых, титул в будущем перейдет к сыну Азалии. Отец доживал свой век угрюмым отшельником в родовом замке. С сестрой мы изредка пересекались на балах, где она с безупречно-каменным лицом отвешивала мне положенный глубокий реверанс, и на этом всё заканчивалось. Прошлое осталось в прошлом.

Я уже почти подошла ко входу во дворец. Недалеко, соблюдая почтительное расстояние, как я всегда просила, когда хотела побыть в тишине, следовали мои фрейлины.

Я сделала еще один шаг и вдруг замерла. По ногам внезапно побежала горячая жидкость, а поясницу прострелило такой резкой, разрывающей болью, что у меня перехватило дыхание, и я сильно пошатнулась.

Из-за колонн тут же выскочили королевские стражи, крепко подхватывая меня под руки, не дав упасть. Со всех ног подбежали побледневшие фрейлины.

— Похоже, началось… — сквозь стиснутые зубы выдохнула я.

Вокруг тут же всё пришло в движение. Девушки забегали, запричитали, тишину разорвали панические выкрики: — Целителей! Повитуху, живо! — Срочно приготовьте покои Ее Высочества!

Меня осторожно, но быстро повели внутрь дворца. Мелькали лица, звенели доспехи гвардейцев, расчищающих путь. Но сквозь пелену нарастающей боли меня по-настоящему беспокоило только одно:

Касс не успел…

* * *

Шел уже пятый час изматывающих родов. Реальность вокруг меня давно сузилась до душного полога кровати, запаха успокаивающих трав и ослепляющих вспышек боли. Я тяжело, прерывисто дышала, сжимая влажные простыни, когда в коридоре внезапно послышались торопливые, тяжелые шаги, от которых, казалось, задрожал пол.

Массивные дубовые двери с треском распахнулись.

На пороге, тяжело дыша, стоял Касс. В походном мундире, покрытом серой дорожной пылью, с растрепанными волосами и уже посеребренными благородной сединой висками. Его бесконечно любимое лицо мгновенно исказилось от тревоги, когда он услышал мой стон.

Он рванулся было к кровати, но путь ему непреодолимой стеной преградила старшая повитуха.

— А ну-ка стоять! — рявкнула она так, что вздрогнули даже целители. — Быстро менять одежду и мыть руки! И не посмотрю, что вы кронпринц, Ваше Высочество! В походной грязи к роженице не допущу!

Смертоносный генерал и будущий король растерянно проморгался, ошарашенный таким напором. Он перевел отчаянный взгляд на меня, коротко кивнул и буквально растворился в воздухе.

Его не было ровно десять минут. Когда двери открылись снова, Касс влетел в покои уже в чистой домашней рубашке, благоухая мылом. В два шага он оказался у моей постели, упал на колени и бережно, словно величайшую драгоценность, сжал мою влажную ладонь в своих горячих руках.

— Я здесь, любимая, — хрипло выдохнул он, прижимаясь губами к моим пальцам. Его магия мягко окутала меня, притупляя боль. — Я с тобой.

— Касс… ты пришел… — на глаза навернулись слезы облегчения. Теперь мне было совсем не страшно.

— Давай, милая, — скомандовала повитуха, становясь предельно серьезной. — Последний рывок! Ради малыша!

Я крепче сжала руку Кассиана, зажмурилась и, собрав все оставшиеся силы, тужилась так, что перед глазами поплыли черные круги.

А в следующую секунду покои огласил громкий, требовательный и звонкий детский плач.

Я обессиленно откинулась на подушки, ловя ртом воздух. Пока целители мягким магическим светом залечивали мои разрывы, возвращая телу легкость, повитуха ловко обмыла кричащего младенца, завернула в белоснежные пеленки и с торжественной улыбкой подошла к Кассу.

— Поздравляю, Ваше Высочество. У вас дочь.

Касс замер, словно пораженный молнией. Он, человек, который не дрогнув смотрел в лицо смерти, сейчас тянул к свертку трясущиеся руки. Бережно приняв дочь, он опустил взгляд на маленькое личико. На его лице в это мгновение отразилась такая невообразимая гамма эмоций — от священного трепета до всепоглощающего обожания, — что у меня перехватило дыхание.

Мягким движением большого пальца он погладил крохотную щечку. Девочка тут же затихла, смешно причмокнув губами.

— Ну здравствуй, маленькая моя… — голос Кассиана дрожал. — Селена.

Он поднял на меня глаза, полные безграничной любви, и, наклонившись, нежно поцеловал в пересохшие губы.

— Спасибо, родная. Спасибо тебе за это счастье.

Я слабо улыбнулась, чувствуя, как по щеке катится горячая слеза. Мой взгляд скользнул по любимому лицу мужа, по нашим крепко сплетенным пальцам и крошечному, сопящему чуду в его надежных руках.

Мы прошли через годы мучительной разлуки, холодное одиночество и опасное сокрытие правды. Мы вырвали свое право на семью и счастье у самой судьбы. И если весь этот долгий, полный страха и испытаний путь был той ценой, которую нам пришлось заплатить — я бы, не раздумывая, прошла его снова от первой до последней строки.

Потому что, глядя на Касса и на нашу маленькую дочь, я наконец отчетливо поняла простую истину. Все эти годы — и на мощеных дорогах Приграничья, и в заброшенных лесах Сольдера, и в лабиринте дворцовых стен, и даже здесь, в тишине наших покоев, — он всегда держал меня за руку и вел сквозь любую, даже самую непроглядную тень.

Он был моим маяком. Моим спасением. Моим солнцем.

«Ты — мой свет», — прошептала я про себя, чувствуя, как его теплое дыхание касается моего лба. Свет, который теперь принадлежал лишь мне одной, разгонял любые тени прошлого и обещал только безоблачное будущее.

Конец.