Лес внезапно расступился, и моему взору открылась поляна, в центре которой стоял огромный дуб. Его кора была изборождена глубокими морщинами, а ветви, тяжёлые и могучие, склонялись к земле.
Козёл, отдышавшись, вдруг нахмурил брови и уставился на дерево с явной неприязнью.
— Меня терзают смутные сомнения… — проронил он. — Я уже видел этот дуб. Ну, или точь-в-точь.
Я, не слушая его бормотания, подошла к исполину
— Кот! — позвала я, робко постучав костяшками пальцев по шершавой коре. — Ты тут?
— Никого… — вздохнул «единорог».
Я бессильно опустилась на землю, прислонившись к дубу.
Тем временем козёл, что-то ворча себе под нос, с подозрением посматривая на дерево, обошёл его несколько раз.
Он принюхивался, зло прищуривался и, отойдя на приличное расстояние, с громким воплем кинулся на дерево. Раздался не глухой стук, а странный звон, будто он ударил головой не по дереву, а по колоколу. Дрожащий звук покатился по лесу, а по моей спине пробежали мурашки.
Я вперила испуганный взгляд на козла, а затем посмотрела на бесшумно спускающегося по ветке огромного чёрно-белого кота. Он был похож на заморского господина в дорогом наряде, у которого были пышные усы и зелёные глаза, словно два изумруда.
— А-а-а, — лениво протянул кот, усаживаясь на сук, — снова ты…
Мы с козлом переглянулись в полном недоумении.
— Мы… мы знакомы? — растерянно спросил мой провожатый.
Кот вдруг смутился, отвёл глаза и начал быстро-быстро вылизывать лапу.
— Кто? Мы? Нет, что ты… Никого я не узнал, — кот бросил на козла искоса настороженный взгляд, — тебя впервые вижу… козёл…
— Я не козёл! Я единорог! — возмутился мой провожатый, выпячивая грудь.
Кот закашлялся, прикрывая мордочку лапой. Но сквозь кашель явственно пробивался сдавленный смех.
— Простите, перхоть в горло попала, — выдохнул он. — Единорог… Мда…
— А ты кот Баюн? — поинтересовалась я.
— Да… — кот пошевелил пышными усами.
— Прошу тебя, укажи дорогу к избушке Бабы Яги, — взмолилась я.
Мордочка кота мгновенно стала серьёзной, а глаза сузились до щёлочек.
— Она шкурку мою на коврик пустит, если я скажу, где её изба стоит.
Я мученически закрыла глаза. Моя надежда разбилась, словно глиняный кувшин.
Баюн замурчал и, вильнув хвостом, начал говорить:
— Девица, от всех печалей можно избавиться… Сядь поспи и, проснувшись, ты увидишь, что больше нет никакой беды… Нет горестей… Сядь отдохни…
Его слова текли, как тёплый мёд. Мои веки стали тяжёлыми. Я медленно опустилась на траву, чувствуя, как погружаюсь в темноту.
— Э-э-э, нет! — вдруг закричал козёл, — это же сонные байки!
«Единорог» отбежал и, развернувшись, с разгона ударился головой о дуб.
Снова по поляне раздался звон. Я вздрогнула, сбрасывая чары и кинулась к своему спасителю. Козёл пошатнулся и зажмурился от боли.
— Ох… — простонал он. — Я вспомнил…
— Что ты вспомнил? — обеспокоенно спросил Баюн.
— Я же деревенский козёл! — воскликнул мой провожатый и поднял на кота тяжёлый взгляд. — Так… Мохнатый, это же из-за тебя я остался без рога!
— Это было грандиозно! — у кота затряслись бока от смеха.
— Не смешно! — обиделся козёл.
— Не согласен, — покачал головой Баюн.
— Погодите, — вмешалась я, — зачем ты хотел меня усыпить?
— Это приказ Яги, — прошептал кот, распушив усы. — Она вскармливает уснувших путников Горынычу.
— Кому? — изумилась я и, сглотнув, переспросила: — Змею Горынычу?
— Ну да, ему, — кивнул кот.
Я, гордо вскинув подбородок, стянула рукав, оголив плечо, на котором красовалось клеймо.
Кот остолбенел. Его глаза расширились, шёрстка на спине встала дыбом.
— Ж-жена Горыныча⁈ — пропищал он и кинулся ко мне в ноги. — Не рассказывай своему супружнику обо мне! Молю! Он меня и так изводит! А теперь и подавно со свету сживёт!
— Да…? — протянул довольный козёл, и в его глазах промелькнул озорной огонёк.
— Да… — разрыдался кот.
— А что нам за это будет? — спросил мой провожатый, заинтересованно склонив голову.
— Всё отдам! Всё, что нажито непосильным трудом! — выкрикнул кот и метнулся к дубу.
Взобравшись на него, пропал в дупле и начал лихорадочно выгребать оттуда всё содержимое. Сверкающие монеты, бусы, заколки, перстни и… рог.