Я вернулась домой. Снова ходила на работу, снова перебирала старые чертежи, снова вдыхала запах штукатурки и растворителя, который когда-то казался мне самым родным на свете. Со стороны, вероятно, могло показаться, что я просто вернулась к прежней жизни. Но внутри всё было иначе — будто я носила эту прежнюю жизнь, как чужое, слегка узкое пальто, из которого давно выросла, сама того не заметив. Даже любимая работа больше не приносила того успокоения, которое давала раньше.

Неделя у мамы дала мне передышку, но не принесла покоя. Я пыталась вернуться к работе — пришла в мастерскую, разобрала накопившиеся заказы, даже взялась за новый проект, — но мысли были далеко. Перед глазами стояло его лицо, когда он сказал: «Ты свободна. Игра окончена». Я слышала эту фразу снова и снова, и каждый раз она резала, как в первый.

По вечерам я включала новости. Первые недели заголовки пестрели алармистскими прогнозами: «Проверка деятельности холдинга Князева продолжается», «Инвесторы в напряжённом ожидании». Но постепенно тон новостей менялся. «Прокуратура не выявила нарушений в деятельности компании «Меридиан»«, — сообщил один из деловых порталов спустя две недели. «Обвинения оказались беспочвенными», — вторил другой источник. К концу третьей недели появилась заметка о том, что холдинг восстановил утраченные позиции быстрее, чем ожидали аналитики, а некая утечка информации, послужившая началом проверки, сейчас расследуется отдельно как возможная попытка недобросовестной конкуренции.

Князь вышел из этой войны победителем — как он и обещал.

А Орлов — Орлов никуда не делся.

Я находила его на фотографиях с деловых форумов, с благотворительных приёмов, с каких-то политических мероприятий — всё такой же безупречный, представительный, с той же приветливой, отеческой улыбкой, что когда-то так легко меня обманула. Ни намёка на разоблачение, ни капли подозрения в его сторону. Он продолжал жить своей прежней, успешной жизнью, будто ничего не произошло, будто три года назад он не отдал приказ, оборвавший жизнь моего отца, будто это не он методично разрушал репутацию человека, которого я, вопреки всему, всё ещё любила.

Я смотрела на него — и чувствовала, как внутри закипает ярость. Он всё ещё был на свободе. Он всё ещё улыбался.

Однажды вечером я выключила телевизор и долго сидела в тишине, глядя на своё отражение в тёмном экране. Оттуда на меня смотрела женщина, которую я еще начинала узнавать. Не прежняя Тая, ослеплённая местью. Не Мира, созданная для игры. Кто-то третий. Кто-то, кто потерял всё — и именно поэтому больше ничего не боялся.

Я не могу просто оставить это так. Не могу позволить ему продолжать жить, будто ничего не случилось, пока Игорь расхлёбывает последствия чужой мести, а память отца остаётся неотомщённой.

Нужны были доказательства, которые нельзя оспорить, исказить или списать на эмоции обиженной женщины.

Мне нужно было заставить его сказать правду вслух — и записать каждое слово.

Решение созрело быстро. План был рискованным — почти таким же рискованным, как тот, что привёл меня в «Элизий», — но другого пути я не видела. Я должна была встретиться с Орловым. Должна была заставить его говорить. И записать каждое слово.

Легенда должна была быть убедительной. Я — напуганная женщина, которую Князь вышвырнул из дома, когда раскрыл её обман. Я боюсь его мести, ищу защиты, не знаю, куда бежать. И у меня есть то, что может заинтересовать Орлова: новый компромат на Князя — документы, которые я якобы успела скопировать до того, как меня разоблачили.