— Глупости не говорите, — схватила свой бокал, чтобы промочить внезапно пересохший язык. — Это просто красивые слова. Я не надоела вам только потому, что до сих пор не дала. Банальный инстинкт завоевателя, как у всех мужчин. Вы же как неандертальцы.

Виктор с усмешкой смотрел на меня, позволяя высказаться. Самоуверенное выражение его лица бесило так сильно, что трудно было остановиться.

— Как включился, так и отключится, когда вы уясните, что я не дам вам никогда! — выпалила, не задумываясь о последствиях.

И почему меня вообще задевает эта тема. Разве мне не все равно, что Виктор чувствует ко мне?

— Ты недооцениваешь силу этого инстинкта, Элечка. И не отдаешь себе отчета, насколько ты ценна.

— Чем? — нахмурилась я. — Что во мне такого особенного? Я, правда, не понимаю.

— Ты кошка, — взглянул он так, что я почувствовала себя его добычей.

Как хищник, которому раззадорили аппетит. И долго, очень долго дразнили, не давая еды.

— Ну, как же… Вам ведь все женщины рано или поздно надоедают, — напомнила я въедливо.

— На этот раз все иначе, — сообщил он, прожигая взглядом. — Ты так хороша и так сильно отличаешься от большинства, Эля, что я просто не согласен теперь на меньшее. Это как сравнить фастфуд и лучший ресторан. Если бы ты ела только резиновые гамбургеры всю свою жизнь и вдруг получила возможность питаться в заведениях высокой кухни, что бы ты выбрала?

— Вы только что сравнили меня с едой? — растерянно моргнула я.

Наглец расплылся в привычной, самоуверенной улыбке.

— Да, моя дорогая. Самой элитной, изысканной и вкусной едой, которую ты только можешь себе представить. Ты мое самое драгоценное приобретение за все тысячи лет, и я ни за что и никогда не отпущу тебя. Это стало бы слишком большой потерей.

Нет, я не поняла этого сравнения. А если и поняла, то думать о себе в такой роли принципиально не хотела. Ну что за мерзость!

Он говорил не о симпатии и уж точно не о любви ко мне. Я для него — вещь! «Выгодное приобретение». Словно я породистая комнатная собачонка, а он мой хозяин.

А как красиво звучали его предыдущие слова о том, что я особенная! Но нет, он просто взял и перечеркнул их.

— Пора, если ты не хочешь снова превращаться в туалете, — подтолкнул Викто́р ко мне пробирку через стол, когда мы оба поели.

А точнее, ела одна я, а Виктор занимался непотребством. В какой-то момент он поднялся, направился вроде как в уборную, но вместо этого скользнул за занавеску. В просвете ткани я с отвращением наблюдала за его обжиманиями со стюардессой.

Наглая плоскожопая девица тут же раздвинула ноги и позволила усадить себя на столешницу. Они запойно целовались почти двадцать минут!

Я старалась игнорировать свою ревность, но мои глаза сами собой обращались к противной парочке.

Я ненавидела в этот момент и стюардессу, и Азавеля, но испытала странное облегчение оттого, что между ними не случилось секса. И еще более приятное чувство у меня возникло, когда Виктор вернулся разочарованный.

Девица была на все готова, не может быть, чтобы она отказала ему. Так почему у него такое лицо, словно он съел лимон?

И на меня он поглядывал так, что между ног потеплело. Как будто его жажда заполучить меня не только не уменьшилась, но и стала сильнее.

— Чего ты ждешь? — вновь подтолкнул он лекарство ко мне и выразительно посмотрел на часы.

Я осторожно откупорила пробирку, всем своим видом показывая неуверенность. Хотя внутри аж тряслась от нетерпения.

Странный все-таки вкус. Он что-то напоминал. Сладковатый с примесью цитрусовой горечи: необъяснимое сочетание. Грейпфрут, томат, бергамот? Наверное, какой-то ароматизатор, чтобы скрыть лекарственный дух.

— Как себя чувствуешь? — Виктор наблюдал за мной с жадным любопытством, ожидая эффекта.

Предельно внимательно следил, весь сосредоточенный на мне и полностью забывший про свою девку.

— Превосходно! — выдохнула я, впитывая распространяющийся по венам огонь.

— Давай, детка, — приободрил демон, когда моя кожа начала покрываться светлой шерстью с темными полосками, — покажись мне вся, как есть.

Взгляд Виктора был таким обжигающе приятным, светился неподдельным восхищением, не отрывался от меня ни на секунду. Подталкивал сделать какую-нибудь абсурдную глупость.

Я никогда не чувствовала себя свободнее, чем в этот момент. Вдали от семьи и от родного города, высоко в небе, где никто не сможет за мной подглядеть. Если и нарушать правила, лучшего места не придумать.

Ну а еще меня бесил Азавель. Его эта самодовольная, восторженная улыбка, как будто он смотрит персональное представление. Я ему не зверь в клетке!

Чистое озорство ударило мне в голову, смешанное с потребностью поставить мужчину на место. Расслабившись, я позволила зверю захватить контроль и перевернулась полностью. Опустилась на четыре лапы и свирепо зарычала, показывая длинные и острые клыки.

Но лицо демона ни капельки не изменилось, в его глазах не появилось страха. Виктор продолжал смотреть на меня с жадной и восхищенной улыбкой, которую хотелось стереть.

Я прошлась по салону самолета туда-сюда, фиксируя малейшую качку обостренными кошачьими чувствами.

Вспрыгнула на стол, выгнулась в спине и потянулась передними лапами. Скинула на пол то, что там лежало: пустую пластиковую бутылку и какой-то модный журнал.

С удовольствием поточила когти о спинку кожаного сидения, раздирая его почти в хлам и надеясь выбесить этим Азавеля. Но мерзавец все равно улыбался, не злился за порчу имущества и не боялся меня ни капельки.

Плоскозадая стюардесса решила в этот момент выглянуть в салон, привлеченная странными звуками. Ее лицо меня повеселило. Челюсть у нее отвисла, рот вытянулся, глаза стали размером с блюдца.

Я напружинилась, с урчанием задергала хвостом из стороны в сторону и приготовилась к прыжку. Зашипела и дернулась вперед, а эта дурочка с визгом метнулась в кабину пилота и закрылась там на замок.

Довольный смех Виктора сопровождал все мое представление, отнюдь не радуя. Ему настолько плевать, что девчонку от страха может хватить удар? Он совсем не беспокоится о раскрытии тайны?

Меня немного дергала совесть, но я была слишком зла на эту девицу и слишком удовлетворена своей маленькой местью. Будет знать, как раздвигать ноги перед мужчиной, который пришел не один!

Некоторое время я страдала всякой фигней, наслаждаясь звериной ипостасью: катала бутылку по салону и бегала за ней, загоняла в труднодоступные места и затем выковыривала оттуда.

А потом пилот объявил, что скоро начнет снижение, и я поняла, что веселью пришел конец.

— Иди, помогу, — похлопал Виктор по колену, когда я взглянула на него.

Проклятье, он подзывал меня, как прирученную зверушку. Напрягшись, я зарычала на него очень свирепо, выражая весь гнев.

— Да ладно тебе, не злись, — он снова похлопал, и я недовольно шагнула вперед, потому что сама точно неспособна была сейчас вернуться в человеческий облик.

Одна стюардесса не сможет ничего доказать. Но если меня увидят еще и другие работники аэропорта…

Об этом я не подумала, когда впала в свое идиотское баловство. И времени оставалось в обрез.

Виктор потянулся ко мне рукой, но я уклонилась от прикосновения и примерилась куснуть его за запястье. Он оказался хитрее: пока одна ладонь отвлекала мое внимание, пальцы другой крепко ухватили за шкирку и затянули к нему на колени.

Я порычала и побрыкалась для приличия несколько секунд, но демон слишком нежно почесывал меня за ушками. Невольно замурчала от удовольствия, не совладав с природными инстинктами.

Все произошло быстро. Мужчина, казалось бы, просто зарылся лицом в мою шерсть и с наслаждением втянул запах, и вот я, послушная его непомерной силе, вновь стала человеком.

Вот только платье мое валялось там, где сползло при превращении, а куда делись трусики, я и понятия не имела — либо порвались, либо я сдернула их, пока резвилась.

Мы смотрели друг на друга несколько долгих мгновений, пока под моей спиной не вырос твердый бугор, и я не покраснела до кончиков ушей.

— Нет, — прошептала я, когда в темных глазах демона засверкала пугающая решимость, а удерживающие меня объятия стали чересчур крепкими. — Не смей!

— Прости, — ухмыльнулся он без капельки сожаления и поднялся со мной на руках, выглядя как голодный хищник, наконец, заполучивший вожделенную добычу, — но ты пробуждаешь во мне зверский аппетит!