Суббота началась с дождя.

Я не люблю дождь. Он делает улицы скользкими, автобусы — переполненными, а настроение — таким, будто мир решил напомнить, что я всё ещё одна. Сегодня это напоминание было особенно некстати.

Эльмар не появлялся три дня. После пятничной встречи в ресторане он уехал в командировку — на этот раз в Санкт-Петербург, открывать пятый ресторан. Он написал мне сообщение: «Вернусь в понедельник. Не скучай». Я ответила: «Хорошо». И пожалела, что не написала чего-то большего. Но что? «Я скучаю»? Это было бы правдой. Слишком большой правдой для женщины, которая боится привязываться.

Кофейня работала в обычном режиме. Оля была на подхвате, я — за стойкой. Мы готовили кофе, пекли круассаны, улыбались клиентам. Обычная суббота. Ничего особенного.

До одиннадцати часов.

Он вошёл не один.

Дверь открылась, и я сначала увидела только зонт — большой, чёрный, дорогой. Потом человека, который его держал. Высокий, светлые волосы, дорогое пальто. Лицо, которое я знала лучше, чем своё собственное.

Евгений.

Рядом с ним стояла девушка. Худая. Красивая. Та самая, с которой он мне изменил. Я не помнила её имени, но лицо забыть не могла. Его любовница. Бывшая любовница? Или нынешняя? Мне было всё равно. Но что-то сжало грудь изнутри — резко, как кулаком. Все эти штампы, которые я презирала в чужих текстах, сейчас происходили со мной в реальности.

Оля увидела моё лицо и застыла с кофейной кружкой в руке.

— Марина? Что случилось?

— Не твоего пола, — прошептала я. — Просто работай.

Женя подошёл к стойке. Не спеша. Крадучись. Как кот, который знает, что ему здесь не рады, но всё равно лезет.

— Привет, Мариш, — сказал он, улыбаясь той самой улыбкой, которая когда-то заставила меня влюбиться.

Сейчас она вызывала только тошноту.

— Здравствуй, Евгений.

— А ты похудела? — спросил он, окидывая меня взглядом. — Нет, показалось. Всё такая же...

— Какая? — спросила я ледяным тоном. — Толстая? Недостойная? Вульгарная? Выбирай любое слово из своего лексикона.

Он усмехнулся. Девушка за его спиной переминалась с ноги на ногу, разглядывая витрину с десертами. Ей было неловко. Хорошо. Пусть будет неловко. Она трахала моего мужа в моей постели. Или не в моей. Какая разница.

— Я по делу, — сказал Евгений. — Слышал, ты теперь работаешь на какого-то кавказца.

— Это не твоё дело.

— Моё, пока мы не разведены. Твои доходы — это мои доходы. Ты забыла?

— Мы разводимся уже полтора года. Ты тянешь с подписью специально.

— Потому что люблю тебя, — он улыбнулся шире. — Не могу отпустить.

— Ты меня трахнул в прямом и переносном смысле. Отпусти уже.

Девушка за его спиной фыркнула. Евгений обернулся к ней, сказал что-то тихо — я не расслышала. Она кивнула и отошла к столику у окна, села, уставилась в телефон.

— Мы можем поговорить нормально? — спросил Женя, поворачиваясь ко мне. — Без свидетелей.

— У меня нет секретов от Ольги.

— Я не про Ольгу. Я про твоего нового хозяина.

— Он не мой хозяин.

— А кто? — Евгений наклонился ближе, опираясь локтями на стойку. — Благодетель? Любовник?

— Работодатель.

— Ах, работодатель. — Он рассмеялся. — И сколько он тебе платит? Достаточно, чтобы ты забыла, кто ты есть?

— Я знаю, кто я есть.

— Ты — моя жена, Марина. Пока ещё. И я не собираюсь отдавать тебя какому-то горцу.

В кофейне стало тихо. Даже Оля перестала дышать. Я смотрела на Евгения и не узнавала его. Хотя кого я обманывала? Я всегда знала, какой он. Просто закрывала глаза.

— Уходи, — сказала я. — Сейчас же.

— Я уйду, когда закончу. Ты подпишешь документы, которые я принёс.

— Какие документы?

Он достал из внутреннего кармана пальто сложенный лист. Положил на стойку.

— Отзыв заявления на развод. Я передумал. Ты возвращаешься домой.

Я смотрела на этот лист, и мир вокруг меня сужался до маленькой точки. Он не шутит. Он действительно хочет меня вернуть. Не потому, что любит. Потому что узнал, что у меня появилась работа и какой-то мужчина рядом. Его собственность ускользает. Он не может этого допустить.

— Я не подпишу, — сказала я.

— Подпишешь. Или я подам на раздел имущества. Квартира, между прочим, моя. А кредит — твой. Ты останешься на улице с долгами.

— У меня есть работа.

— Пока есть. А завтра у твоего кавказца случится проверка налоговой. Или пожарная инспекция. Или ещё что-нибудь. Такие, как он, не любят лишнего внимания. Особенно от моего отца, который дружит с нужными людьми.

Оля сделала шаг вперёд, но я остановила её взглядом. Не надо. Это мой бой.

— Евгений, — сказала я тихо. — Ты меня не вернёшь. Я не люблю тебя. Я не хочу тебя. Я не боюсь тебя.

— А зря.

— Почему?

— Потому что я могу сделать твою жизнь невыносимой. И жизнь твоего кавказца — тоже.

Он забрал лист со стойки, сунул обратно в карман.

— Подумай до понедельника, — сказал он. — Если не подпишешь — я начну войну. И ты её проиграешь.

Он развернулся, подошёл к столику, где ждала девушка. Что-то сказал ей. Она встала, взяла его под руку, и они вышли под дождь, не оглядываясь.

Дверь звякнула.

Я стояла за стойкой, вцепившись в край так, что ногти впились в пластик. Внутри всё дрожало. Нет, не всё. Внутри была пустота. Такая огромная, что я боялась упасть в неё.

Ольга подбежала ко мне.

— Марина! Кто это был?

— Мой бывший муж.

— Это был твой бывший муж?! — Она выглядела так, будто увидела привидение. — Он похож на...

— Не надо.

— Что он хотел?

— Вернуть меня.

— Но вы же разведены?

— Нет. Не официально.

Оля замолчала. Потом обняла меня. Я не плакала. Я не могла. Слёзы застряли где-то глубоко, и я не знала, как их выпустить.

— Надо позвонить Эльмару, — сказала Ольга.

— Нет.

— Почему?

— Он в командировке. И это не его проблема.

— Ты его женщина!

— Я ничья женщина, Ольга. Я — своя.

Но Оля уже схватила мой телефон и набирала номер.

Я не стала отбирать. Слишком устала.

Вечером, когда кофейня закрылась, я сидела на кухне и смотрела в стену. Вася тёрся о мои ноги, но я даже не гладила его. Руки лежали на коленях — чужие, тяжёлые.

Эльмар не взял трубку, когда Оля звонила. Он перезвонил через час. Я сказала, что всё нормально. Он не поверил, но не стал настаивать. Сказал: «Я завтра прилечу раньше. Буду вечером». Я ответила: «Не надо». Он сказал: «Я сам решу, что надо».

Я выключила телефон и легла спать.

Сон не шёл.

Я думала о Евгении. О его угрозах. О том, что он может сделать. Он прав — его отец дружит с нужными людьми. А Эльмар — кавказец в Москве. Для налоговой, пожарной и прочих инспекций этого достаточно, чтобы превратить его жизнь в ад.

Я не хотела, чтобы он страдал из-за меня.

Я не хотела, чтобы кто-то страдал из-за меня.

Может, проще подписать эти бумаги? Вернуться в пустую квартиру, к пустому мужу, в пустую жизнь? Хотя бы никто не пострадает.

Я повернулась на другой бок. Вася мяукнул, устроился у меня под боком.

Я закрыла глаза и прошептала в темноту:

— Что мне делать?

Никто не ответил.

Воскресенье я провела в кофейне одна.

Оля позвонила утром и сказала, что у неё температура. Я не проверяла, врёт она или нет. Если врёт — значит, испугалась после вчерашнего. Если нет — болеет. В любом случае я осталась за стойкой одна, и это было даже хорошо. Не нужно было делать вид, что всё нормально.

Я пекла. Весь день. С утра до вечера.

Брауни с малиной. Чизкейк с солёной карамелью. Эклеры с фисташковым кремом. Макаруны трёх цветов. Я завалила витрину десертами, которых никто не купит, потому что субботний наплыв прошёл, а воскресенье — день тихий. Но мне было всё равно. Тесто слушалось меня, крем взбивался идеально, шоколад таял ровно на нужной температуре. В этом мире я знала правила. В этом мире я не была беспомощной.

Эльмар пришёл в шесть вечера.

Я увидела его через окно — он вышел из чёрной машины, один, без водителя. В тёмно-синем пальто, с непокрытой головой. Дождь к тому времени уже закончился, но асфальт блестел, и его отражение скользило по мокрой улице вслед за ним.

Дверь звякнула. Он вошёл, и в кофейне сразу стало по-другому. Не потому, что он большой — хотя и большой тоже. А потому, что он заполнял собой всё пространство. Там, где он стоял, даже воздух изменился.

— Ты не брала трубку, — сказал он вместо приветствия.

— Я работала.

— Ты работала, и у тебя было десять минут, чтобы ответить на сообщение.

Он подошёл к стойке. Под глазами залегла тень — он не спал, летел из Питера раньше, чем планировал. Из-за меня. Я знала это. И вина за это давила на грудь, как стопка тяжёлых тарелок.

— Откуда ты узнал, что я не брала трубку? — спросила я, чтобы отвлечься от собственных мыслей.

— Я отправил тебе пять сообщений. Начиная с десяти утра. Они не доставлены. Ты выключила телефон.

— Разрядился.

— Врёшь.

Я отвернулась к кофемашине, хотя готовить ничего не собиралась. Просто чтобы не смотреть на него.

— Ольга мне всё рассказала, — сказал он мне в спину. — Про бывшего. Про угрозы.

Я застыла.

— Она не должна была.

— Она должна была. Ты не справишься одна.

— Я всегда справлялась одна.

— До меня, — поправил он. — До меня ты справлялась одна. Сейчас нет.

Я повернулась. Он стоял, опираясь одной рукой на стойку, и смотрел на меня так, будто я была единственной женщиной на земле.

— Что он сказал? — спросил Эльмар. — Слово в слово.

Я пересказала. Про отзыв заявления на развод. Про квартиру. Про кредит. Про отца с нужными людьми. Про проверки.

Эльмар слушал молча. Не перебивал. Не задавал вопросов. Когда я закончила, он спросил:

— Ты боишься?

— Да.

— Чего именно?

— Что он сделает больно тебе.

Эльмар моргнул. Видимо, не ожидал такого ответа.

— Мне?

— Твоему бизнесу. Проверки, налоговая, пожарные — это не шутки. Ты кавказец в Москве, у тебя рестораны. На тебя всегда можно нажать. А с его связями...

— Марина. — Он перебил меня, и голос его стал другим — ровным, как стальная пластина. — Ты беспокоишься за меня?

— Я не хочу быть причиной твоих проблем.

Он обошёл стойку.

Я не отступила. Спиной упёрлась в раковину, а он стоял передо мной — огромный, тёмный, опасный. Но я не боялась его. Странно. Евгения боялась. Его — нет.

— Слушай меня внимательно, — сказал он тихо. — Я занимаюсь бизнесом десять лет. Через меня проходили и налоговая, и пожарные, и люди гораздо серьёзнее твоего бывшего мужа. Он для меня — не проблема. Его отец — не проблема. Любые их связи — не проблема.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что я умнее их. И потому что у меня есть свои люди. Не буду врать — они не всегда действуют в рамках закона. Но они действуют эффективно.

Я смотрела на него, и внутри боролись два чувства: страх и облегчение. Страх перед тем, что он только что сказал. Облегчение от того, что он не боится.

— Ты не должен ввязываться в это ради меня, — сказала я.

— Я уже ввязался. В тот момент, когда попробовал твой брауни.

— Это было всего лишь печенье.

— Это был лучший брауни в моей жизни. — Он наклонился ближе. — Как и ты. Лучшая женщина в моей жизни. Хотя ты ещё не знаешь об этом.

Я задержала дыхание.

— Эльмар...

— Не надо. — Он выпрямился. — Не говори мне, что я не должен. Не говори, что ты не стоишь. Я сам решаю, кто чего стоит.

Он отошёл, давая мне пространство. Я выдохнула. Руки дрожали — я спрятала их в карманы фартука.

— Что теперь будет? — спросила я.

— Теперь я поговорю с твоим бывшим мужем.

— Нет!

— Не кричи на меня. — Он сказал это спокойно, но в голосе была сила, которая не предполагала возражений. — Я не буду бить его. Не буду угрожать. Я просто объясню ему ситуацию.

— Какую ситуацию?

— Что ты не вернёшься. Что он проиграл. Что если он тронет тебя или мой бизнес — пожалеет.

— Он не испугается слов.

— А у меня не только слова.

Я промолчала. Потому что не знала, что сказать. Я влезла в разборки между двумя сильными мужчинами, и у меня не было сил из этого выбираться.

— Марина, — Эльмар позвал меня по имени, и я подняла голову. — Доверься мне. Хотя бы раз. Просто поверь, что я знаю, что делаю.

— Я не умею доверять.

— Научишься.

Он улыбнулся. Не той холодной полуулыбкой, а настоящей. Тёплой. Уставшей. Человечной.

— Ты голодна? — спросил он.

— Я пекла весь день. Я пахну мукой и шоколадом.

— Это лучший запах на свете. Я принёс суши. Поедим?

Он кивнул на пакет, который оставил у входа — я и не заметила. Суши. В моей дешёвой кофейне на окраине. С ним.

Я невольно улыбнулась.

— Ты ненормальный.

— Давно знаю.

Мы сели за тот же столик у окна. Он разложил суши, налил мне чай. Мы ели молча, и напряжение уходило — не всё, но достаточно, чтобы сделать следующий вдох полной грудью.

Когда стемнело, он проводил меня до автобусной остановки. Хотел вызвать такси, но я отказалась. Хотел поехать со мной — я отказалась. Слишком быстро. Слишком близко. Слишком.

— Завтра я поговорю с Женей, — сказал он на прощание.

— Ты не знаешь, где его искать.

— Узнаю. Иди. Не оборачивайся.

Я пошла. Оглянулась через десять шагов. Он стоял под фонарём, руки в карманах пальто, и смотрел мне вслед.

Я отвернулась и села в автобус.

Внутри было тепло и страшно одновременно. Я не знала, что он задумал. Но знала одно — отступать уже поздно.