Две недели спустя…

Сегодня снова пришлось задержаться, дело продвигается, Инга три дня назад вернулась в Москву, её перевели в другой отдел на практику и к другому куратору. Макар вернулся неделю назад, и после его возвращения они с Архангельским сидели в кабинете два часа и о чём-то говорили. Сегодня Макар и Илья уехали на опрос свидетелей. А мы с прокурором продолжаем собирать документы. Судя по всему, скоро всё закончится, и они уедут назад в Москву, забыв о нашем небольшом городке, где бывшие чиновники проворачивали свои дела и не боялись, что попадутся.

Вот так и бывает. Сначала они воруют на месте, а после благополучно их назначают на места выше, а там и размах другой и деньги. Но, и ответственность другая, как и статьи по превышению полномочий и ещё несколько совсем других.

Помощник прокурора выходит из кабинета, кивнув мне на выходе и бросив на меня внимательный взгляд. Я подхожу к окну и смотрю на город, который плавится от жары, скоро они все уедут, а я… я так и останусь здесь в этом городе и в этом здании если что-нибудь не сделаю и что-нибудь не изменю.

Каждый день работая бок о бок с этим мужчиной, я его изучила, видела какой он когда думает и когда его что-то устраивает. Видела его взгляды, когда он думал, что я не вижу. И если честно я плавилась от этого. В душе всё дрожало, но я не могла пересилить себя и сделать первый или уж скорее ответный шаг ему на встречу.

Другие мужчины меня не привлекали, зато, когда рядом оказывался Архангельский я становилась другой. Мне хотелось ему нравится, хотела смотреть на него, не таясь и не наблюдать сквозь опущенные ресницы за его лицом. Он больше не давил, но всё это время был рядом, отвозил домой, провожал до квартиры. Три раза мы после работы гуляли по вечернему городу и набережной, тогда мы были просто мужчиной и женщиной, говорили обо всём, узнавали друг друга и с каждым днём мне казалось, что он именно тот самый человек, которому я готова отдать своё сердце навсегда.

Внезапно чьи-то горячие руки легли мне на плечи, я вздрогнула от неожиданности и резко повернула голову встречаясь с горящим взглядом прокурора. Он медленно развернул меня к себе и обхватил за талию одной рукой притягивая, вторую кладя на затылок и не давая возможности сопротивляться склонился и начал целовать.

Первые секунды я просто стояла поражённая, не вырываясь и не двигаясь, поцелуй углублялся, и меня всю охватило какое-то волнение и дрожь прошла по позвоночнику, и я откликнулась, ответила, прижимаясь к крепкой мужской груди.

В этот момент я откинула все сомнения в себе и в том, что будет дальше. Если не сейчас я так и останусь махровой девственницей. Такой мужчина встречается в жизни лишь раз и если не он…, то никто.

— Поехали ко мне, — шепчут мужские губы, — Я больше не могу терпеть тебя так близко и не касаться. Ты меня с ума сводишь, маленькая.

Говорить не могу и только киваю. Если заговорю, то не смогу и слова сказать и пока во мне горит смелость и решительность. Богдан сам закрывает кабинет, и сдаёт ключи на охране. Мы молча покидаем здание и садимся в его машину. В пути он тихо включает музыку и берёт мою руку в свою переплетая пальцы. Я не знаю, что будет дальше и как сложится наша жизнь, будет ли он и дальше звать меня с собой или это так и останется командировочным романом.

Но, я хочу и не потому, что взрослая, а потому что наконец решилась быть собой. К гостинице мы подъезжаем уже в сумерках, на ресепшене сейчас никого и я этому рада, не хочу, чтобы моё лицо мелькало перед другими. Лифт несёт нас наверх, в коридоре тихо, наши шаги скрадывает расстеленная в коридоре ковровая дорожка.

Едва наши ноги переступают порог, Богдан захлопывает дверь, поворачивая ключ и тут же прижимает меня к стене, жадно целуя. Одежда летит на пол, обувь тоже, он подхватывает меня на руки, обвиваю его талию ногами, чувствуя его полную готовность.

На кровать мы падаем, не расцепляя рук и ног, губы мужчины ползут по моему телу, возбуждая и узнавая каждую секретную точку, я выгибаюсь от разлившегося по телу удовольствия. Когда он входит в меня, я замираю, от неизведанных ранее ощущений. Теперь он не торопится, давая мне возможность привыкнуть к нему. Нетерпение охватывает всю сущность, стоны вырываются из горла, и больше нас ничего не сдерживает.

Мой первый раз превзошёл все самые мыслимые и не мыслимые ощущения. Я лежу прижатая к мужскому тёплому телу, моя голова у него на плече, нога закинута на его ногу, его рука на моей спине, поглаживает.

— Почему не сказала?

— Это бы что-то изменило?

— Нет, но я мог быть нежнее.

— Мне понравилось, господин прокурор. — приподнимаюсь на локте, волосы свисают сбоку, провожу пальчиком по его щеке, покрытой густой колючей щетиной и наклоняюсь, целуя. — Я решилась и твой ультиматум тут не при чём.

— Ты маленькая коварная женщина. Ты всё спланировала, да? — теперь я лежу, и он склоняется сверху. — Завлекла, привязала… влюбила в себя…

— Я? — наигранно распахиваю глаза, флиртуя, — Я сама невинность, господин прокурор.

А внутри так тепло становится после его слов. Я, конечно, не совсем наивная и понимаю, что для того, чтобы влюбится нужно нечто большее, чем желание и страсть. Но, чувства… они есть и от них никуда не деться. И, кажется, я тоже влюбилась.

— Ты коварная маленькая конфетка. — мы снова целуемся, желание огнём опаляет и дальше разговоры уходят на второй план. Второй раз заставляет забыть даже собственное имя, мы оба забываем и о времени, и о работе и чём-то другом.

Утро наступает быстро — сегодня серое, пасмурное, на горизонте висят чёрные дождливые тучи. Гроза обещает быть сильной, с ливнем и ветром. А внутри у меня ярко и солнечно, разливается такое удовлетворение, что приходит безумная мысль — так и должно быть.

Богдан ещё спит, лежит на спине, закинув одну руку под голову, одеяло прикрывает го до пояса, не скрывая размер его мужского достоинства. Приподнимаюсь, стараясь его не разбудить, любуюсь идеальной мужской красотой в теле человека. Сила на отдыхе, так я могу сказать о спящем мужчине.

Иду в душ, вставая под горячие и упругие струи воды, не пряча довольную улыбку, я не спала почти всю ночь, но чувствую себя совершенно отдохнувшей и спокойной, о ночи напоминает лишь небольшой дискомфорт между бёдер после бурной ночи.

Не успеваю выйти, Богдан появляется в душевой кабине и его губы касаются моей шеи и спины, а руки начинаю бродить по телу.

— Доброе утро, сладкая. Ты сбежала от меня.

— Если бы я сбежала, то была бы уже далеко от вас господин прокурор. — игриво прошептала, целуя его.

— Я тебя не отпущу теперь, сладкая. Как только закончу с этим делом я за тобой вернусь и заберу тебя с собой. И даже не хочу слышать возражений. — он целует меня в нос и шлёпает по попе.

— Не боишься?

— Чего?

— Я не такая, как все и я не привыкла к той жизни, что живут там.

— А мне и не нужна такая как все, мне нужна ты — особенная и единственная, моя.

— Лучше не зарекайтесь, господин прокурор. Жизнь может сыграть, сменив козыри на шестёрки.

— Я выигрываю всегда, даже шестёрки будет двадцать одно — очко. — завершает он разговор, затыкая рот своим.

В мэрию мы опаздываем, после завтрака в отеле, мы едем ко мне на квартиру, сменить одежду, а то если я снова появлюсь в том же самом — пойдут слухи, а мне и прокурору этого не нужно. Все уже привыкли, что каждый день привозит и отвозит меня с работы и на работу. И наш сегодняшний приезд ни у кого не вызовет подозрений.

Часы пролетают как один миг, Богдан к вечеру всех отпускает, а мы закрываемся в кабинете и занимаемся любовь прямо на столе, где раскладывали бумаги. После перемещаемся на диван, и лежим в объятиях друг друга как двое любовников.

Так проходят ещё две недели, самые лучшие и счастливы для нас. Дело почти подготовлено, найдены все доказательства, опрошены свидетели, всё отправлено в столицу и ждёт своего часа.

Богдану кто-то звонит, и он срывается из кабинета, не объяснив толком ничего, я провожаю его внимательным взглядом и внутри меня возникает какое-то чужое чувство, страх и ожидание чего-то нехорошего. Я решаю вечером заехать к нему в отель. Прохожу через ресепшен, поднимаюсь на третий этаж и подхожу к его двери, она приоткрыта, толкаю и вхожу. Мир не разрушается сразу, только останавливается на миг, а после снова бежит. Прокурор стоит в центре спальни и жадно целуется с какой-то женщиной, которая обвилась вокруг него как лиана, и стонет так громко, что становится не по себе.