*Илай*

В доме у родителей Алёны тепло. Я не про то, что у них хорошо греет котел, а про то, что душевно тепло. Я невольно сравниваю их отношение к дочерям, к внучке с тем, что было в моей семье. И мне грустно.

Отец в своё время так и не смог добиться успехов в хоккее. По правде, игрок он был очень посредственный. Но он нашёл себя в тренерстве. Между тем, мечта о том, чтобы достичь успеха хотя бы через своих сыновей, его так и не отпустила.

Отец сначала гонял брата. Когда тот не оправдал его надежд, принялся за меня.

Сейчас мне уже и не понять — была ли то любовь, или меня просто дрессировали. Сделал правильно, сделал хорошо, красиво — молодец. Проиграл, упустил, ошибся — позор семьи, не оправдал доверия и вложенных в меня сил. Меня всю жизнь подталкивали к чужим мечтам, требовали результат.

Всё шло из семьи и в какой-то момент я решил, что это всё и есть мои мысли, мои желания. Это я хочу вверх, я хочу быстрее, я хочу выше. Успех пришёл ко мне, а вместе с ним — и пустота в душе.

Брат молодец, вырвался и живёт себе счастливо со своей Кирочкой. Уверен, она уже поняла что к чему и быстро свою семью от моих родителей отрежет. И мужа своего заберет.

Да брат и сопротивляться не станет. Уверен, он тоже понял что к чему. Где тебя действительно любят, а где ценят за достижения.

— Я тут баню топить собрался, — бросает на меня испытующий взгляд Петр. Понятно, решил потолковать со мной по душам.

Алёна растеряно на меня оглядывается, накрывает мою руку своей. Она своего папку тоже хорошо знает.

— Я бы тоже сходил, люблю баню, — киваю.

— Пошли, что ли... нарубим дров, будущий зятёк? — Пётр хмыкает и поднимается на ноги. Он в юности тяжёлой атлетикой занимался, так что здоровый, не меньше меня.

— Я тут подумала... а может мы домой? Вещи еще собирать для переезда, дел много, — Алёна тревожно меня обнимает, заглядывает в глаза.

— Всё будет хорошо, — шепчу ей. — Даже если твой батя даст мне пару раз по шее, это будет заслуженно. — Усмехаюсь и целую её волосы. — За тебя нужно бороться. Ты этого достойна.

Я не соврал тогда, что Алёна была единственной, кого я действительно в этой жизни любил. Она прорвалась в мою душу сквозь чужие мечты о победах и достижениях, сквозь желание заслужить уважение и любовь отца, оправдать его доверие. Алёна была тем омутом спокойствия, в котором я мог быть собой.

Её наличие рядом со мной родители видели как слабость. «Обычная девчонка, ничего особенного». Они боялись, что я тоже решу, что мне достаточно простой жизни, как с братом было.

Мы с Петром выходим на улицу. Я вдыхаю полной грудью морозный воздух.

— Значит, в Москву моих девочек решил забрать? — Тяжёлая ладонь опускается на моё плечо и сжимает его. Хорошо хоть, что не травмированное.

— Я буду о них заботиться, — отвечаю уверенно. — И я бы никогда не оставил Алёну, если бы знал, что она беременна.

— Об этом мы уже никогда не узнаем, — Пётр хмыкает и разжимает руку, идёт в сторону бани. Я следую за ним.

Подходим к дровнице. Пётр вынимает из полена топор и передаёт мне. Молча принимаюсь за сложенные в стопку поленья. Щепки летят, от меня постепенно начинает валить пар. Пётр же прислонился к стене бани, руки сложил на груди и на меня смотрит. Давит взглядом. Всё я понимаю — дочь его сильно обидел. Я и моя семья во всем виноваты. Алена столько лет Стешу одна растила, да ещё родители постоянно к ней цеплялись. Алёна через ад прошла из-за нас.

Конечно, Пётр за дочь сильно обижен. Она для него — любимая девочка, принцесса, как и Стеша. Он за них горой и хочет им счастья.

Нарубив прилично, собираю целую охапку дров и несу в баню. Пётр показывает, куда закинуть в топку, выдаёт спички. Я хоть и хоккеист, но вырос-то здесь, так что и баню разжечь могу, и к любому физическому труду приучен. Снимаю с плеч куртку, потому что стало жарко, сажусь на лавку в предбаннике напротив Петра. Выдыхаю.

Нам бы поговорить как положено мужикам. Неплохо было бы раздобыть для этого пару бутылок коньяка или виски. Хотя в случае с Петром соседский самогон дяди Коли подошёл бы лучше.

— Моя дочь не игрушка, Илай, — выговаривает отрывисто.

— Я знаю. Я люблю Алену и нашу дочь. Я сделаю их обеих счастливыми.

— Береги её в этой Москве. От девки своей дурной в первую очередь, — Наказывает мне Петр.

— Рядом с Алёной будет охрана. Она не будет об этом знать, но люди будут ходить.

Я давно так решил и за ней и теперь постоянно приглядывают на расстоянии.

— Хорошо, — Пётр садится напротив, складывает мощные руки на груди. — Сейчас веники заварим, попаримся.

— Отлично, — соглашаюсь. Обычно баня в поселке это вам не гламурная сауна в спа с пацанами из команды. Уверен, Пётр раскочегарит так, что уши обгорят. Но ничего выживу.

Наверное…