– Ни с места, придурок! – скомандовал жёсткий голос Шрама. – Так это ты, таксист? Проследил за нами, значит? Молись, мистер…

Он был готов пристрелить меня на месте. Я чуть не рассмеялся ему в лицо. Он не знал, что я раздвоился. Не знал, что мне достаточно щёлкнуть переключателем на поясе – и я окажусь вне его досягаемости, далеко отсюда, на Церере, развозя пассажиров. А потом смогу немедленно вызвать полицию.

Я щёлкнул тумблером. Ничего не произошло – точнее, произошло, да только не то. Я по-прежнему смотрел прямо в дуло пушки. Я снова стал единственным в своём роде – но оказался здесь, а не на Церере!

Кусок затвердевшего гелия, в который превратилось моё сердце, ухнул куда-то в пятки. В тот самый миг на Церере я не спеша катил по Лунному переулку. Там я вдруг исчез, словно меня выключили. Ну и моментик! Настоящий я, единственный и неповторимый, всё так же стоял на мушке у Шрама.

Я понятия не имел, как и почему это произошло, и времени на размышления не было. И слава богу, пожалуй, потому что в следующую секунду я снова щёлкнул тумблером. Дзынь! Мой двойник снова очутился в кабине такси и успел крутануть руль до того, как неуправляемый кэб заскочил на бордюр. Ух, я был на волосок от катастрофы!

Но теперь мой двойник снова стоял перед Шрамом и его пушкой. Это было похоже на ночной кошмар, из которого я не мог выбраться. Если он выстрелит, умру ли я, а тот, другой, останется жив? Или как? Я уже ни в чем не был уверен. Я вообще не понимал, как эта штука работает. Надо было подробнее расспросить доктора Петри.

Но Шрам не выстрелил.

– Постой, – вымолвил он. – Я же не дурак. Зачем рисковать и подставляться под статью за убийство? Мы ухлопаем этого таксиста в пять утра, когда я вернусь. Его труп найдут на другом астероиде группы «Z», но Шрам будет ни при чём, потому что всё это время Шрам сидел в клубе «Комета». Один из нас сейчас отправится туда, чтобы обеспечить мне алиби. Второй обчистит одно местечко, как я и говорил, а потом вернётся и замочит этого шныра. Идеально!

Что ж, по крайней мере, я получил передышку – часа четыре. Этого могло хватить, чтобы разобраться во всей этой чертовщине.

Шрам ушёл. Шиз уселся напротив меня с пушкой наготове. Я был привязан к стулу. Скафандр с меня не сняли, так что они не знали, что под ним спрятан мой пояс-удвоитель. Пока я был в безопасности, но сильно нервничал – оба моих «я».

А тем временем на Церере Джо Лейк Первый мчался в моём кэбе к астероиду W-43. Мне нужно было повидать доктора Петри и выяснить всё то, чего я не знал об этой истории с двойниками. Я добрался за полтора часа. К счастью, ни один дорожный патруль не пересёк мой курс – иначе решил бы, что я лечу тушить пожар на Меркурии.

Я обрушился на W-43, словно метеорит. Доктор Петри и Майда дремали в креслах, ожидая от меня вестей. Когда я вошел, ученый вскочил.

– Лучше бы я не позволял вам этого делать, – тревожно сказал он. – Я забыл сообщить вам две важные вещи, мистер Лейк. Если вы отключите пояс на любой из сторон, вы не сможете угадать, в каком именно месте останетесь. Всё зависит исключительно от того, на какую одну шестидесятую секунды придётся щелчок – на ту, когда вы находитесь здесь, или на ту, когда вы там.

Это многое объясняло. Щёлкнув выключателем перед Шрамом, я попал на шестидесятую долю секунды, в течение которой находился там. Я рассказал им всё. Петри вздрогнул.

– Плохо, очень плохо, – застонал он. – К счастью, вы снова включили пояс, пока радиолампы ещё не остыли и канал оставался открытым, иначе единственный вы так и остались бы там.

– А что за вторая вещь, док? – спросил я, желая узнать самое худшее.

Петри сглотнул.

– Любая травма, полученная одним из вас, становится травмой для вас обоих.

– Проще говоря, – пробормотал я, чувствуя, как волосы начинают понемногу седеть, – если Шрам пристрелит меня там, свет погаснет. Для обоих. Для всех меня!

– Вы делаете это ради нас, – мягко сказала Майда, положив руку мне на плечо. – Бросьте всё. Выключите пояс прямо сейчас. Если материализуетесь там, снова щёлкните тумблером. Рано или поздно вы попадёте в нужную долю секунды – и окажетесь здесь.

Я покачал головой:

– На базе у Шрама руки-то у меня связаны. Если я снова неправильно щёлкну здесь, то навсегда останусь там. Кроме того, я собираюсь довести это дело до конца.

Я задержался ровно настолько, чтобы увидеть, как ее глаза вспыхнули, словно два голубых драгоценных камня.

Потом сказал:

– Ясно одно: полицию я сейчас вызывать не могу. Если они скрутят Шрама в клубе «Комета», это только укрепит его алиби. Шрам Номер Два продолжит действовать. Я не знаю, где он. Знаю лишь, что он вернется на свой астероид.

– Тогда мы отправим туда полицию, – сказал доктор Петри, – чтобы вас спасти.

– Не годится, – медленно и задумчиво ответил я. – Полиция схватит Шиза, но Шрам останется на свободе – с безупречным алиби.

Я обдумал всё ещё раз и принял решение, направляясь к двери.

– Похоже, остаётся только один выход. Придётся спасать самого себя.

Майда посмотрела на меня немного ошарашенно – словно надеялась, что хотя бы этот мой экземпляр останется здесь.

– Б-будьте осторожны, – запинаясь, произнесла она.

– Не надо было мне вообще позволять вам ввязываться в это, – снова простонал доктор Петри. – Потерять дом – уже достаточно плохо. Но ещё и втянуть во всё это ни в чём не повинного человека… О, как же я жалею, что вообще изобрёл пояс-удвоитель!

– Послушайте, док, я получаю от этого неподдельное удовольствие, – соврал я.

И поскорее убрался, пока они не поняли, как всё обстоит на самом деле.

Я дал полный газ и помчал на своём кэбе к дальнему астероиду, чувствуя себя Одиноким Космическим Рейнджером из радиопостановки, который всегда рвался в бой, несмотря на превосходящие силы противника. Чем ближе я подлетал к бандитскому убежищу, тем ближе температура моих ног подбиралась к абсолютному нулю. Эх, мне бы пушку! Но у меня её не было – я ведь обычный гражданский.

Я сел рядом со спрятанным космомобилем. Я уже второй раз совершил посадку здесь, на двух разных кораблях, но надеялся убраться отсюда хотя бы раз. Не так уж много я хотел.

Я прокрался в купол, как и в прошлый раз. Шрам не подозревал, что меня двое, так что не стал запирать шлюз. Подобравшись к окну домика, я быстро заглянул внутрь. Разумеется, я заранее знал, что там увижу, ведь моё второе «я» сидело внутри привязанным к стулу. Шиз раскладывал марсианский пасьянс. Подняв голову, он мог видеть и дверь, и окно. Пистолет лежал на столе в пределах его досягаемости.

Что теперь? Времени оставалось мало. Шрам мог вернуться с минуты на минуту. Я должен был освободить своего двойника до его возвращения.

Я прикинул лучший вариант и начал шаркать ногами за окном. Шиз тут же вскочил и, прижавшись к стене, осторожно выглянул наружу. Но я уже успел обежать угол и снова зашумел.

Шиз быстро взглянул на моего двойника, привязанного к стулу, – убедился, что тот связан крепко, – и вышел наружу. Именно этого я и ждал. Я забрался через окно и принялся развязывать узлы.

– Привет, Джо, – не удержался я от шуточки.

– Привет и тебе, – ответил я сам себе. – Если вернешься на Цереру с целой шкурой, считай, что тебе повезло куда больше, чем ты заслуживаешь.

Я изо всех сил дёргал за верёвки, стараясь развязать их как можно быстрее, но едва мой двойник освободился и вскочил…

– Руки в гору, умники!

Шиз вернулся всего секундой раньше, чем нужно, и вот мы оба оказались под прицелом. На этот раз я действительно попал в переплёт – мы оба.

– Так вы близнецы! – ахнул Лунатик. – Ты удвоился, как Шрам!

Его пистолет заметался от одного к другому – похоже, он не знал, в кого стрелять, если мы вдруг на него набросимся. Внезапно меня осенило – словно лампочка в мозгах зажглась. У меня все еще был шанс пятьдесят на пятьдесят.

– Да, Шизик, – процедил я сквозь зубы. – Пушка у тебя есть, только толку от неё никакого. Ты не можешь меня застрелить. Пули меня не берут. Шрам тебе не рассказывал?

Смогу ли я заговорить ему зубы? Неужели Шиз настолько туп, чтобы поверить в это? Я разошёлся в стороны и начал подкрадываться к нему с двух флангов, уверенно улыбаясь для убедительности. Внутри мне было совсем не до улыбок.

Шиз вспотел и, похоже, уже собирался дать дёру. Вместо этого он выстрелил в одного из меня в упор. Пуля просвистела совсем рядом. Я вспомнил слова Петри. Если ранят одного из нас, оба получат ранение автоматически, потому что это одно и то же тело, мечущееся туда-сюда.

Один из меня получил пулю прямо в живот, но не упал!

В следующую секунду мы оба набросились на него. Вырвали пистолет и одновременно врезали ему с обеих сторон по голове. У меня всегда был хороший удар правой. А теперь правых ударов стало два. Шиз рухнул без сознания.

Когда минут через десять вошел Шрам, я встретил его у шлюза, уперев ствол Шиза ему в ребра.

– Руки вверх, приятель, – небрежно бросил я, – или дырок в тебе будет больше, чем кратеров на Луне. И снимай пояс.

Я продолжал говорить, а в его глазах мелькнула хитрая искорка.

– Да, я знаю, что передо мной всего лишь твой двойник. Щёлкни тумблером. Если материализуешься здесь – ты у меня в руках. Если снова станешь единым целым в клубе «Комета», тебя скрутят раньше, чем ты успеешь покинуть Цереру. Так или иначе, попались вы оба.

– Ыыыы! – только и смог выдавить из себя Шрам.

Он бросил мешок с награбленным, который тащил за собой, и, на моё счастье, материализовался прямо у меня перед носом.

На рассвете я уже был на астероиде W-43. Солнце взошло и залило всё вокруг золотым светом, превратив это место в настоящий дворец. Теперь я понимал, почему доктору Петри и Майде так не хотелось уезжать отсюда после двадцати лет жизни. Я прибыл в двойном экземпляре, пригнав и космомобиль Петри, и свое такси. Один из меня нес мешок, притащенный Шрамом. Второй передал доктору пропавший пояс.

– Вот, док, – сказал я. – Шрам сюда больше не вернётся. Они с Шизом мотают к Нептуну, чтобы залечь на дно. Я мог бы упечь его лет на пять, используя пояс как улику, чтобы разнести в клочья его алиби, но не захотел связываться.

– Вы отпустили его? – пролепетал доктор Петри.

– А то. Он оказал нам хорошую услугу. Но погодите, я расскажу всё по порядку.

Когда я закончил, Петри выглядел так, будто побывал в космосе без скафандра.

– Вы хотите сказать, что этот э-э… Шиз выстрелил в вас в упор – то есть в одного из вас – и вы не пострадали? Невероятно!

– Я сам до этого додумался, – сказал я, пока Майда смотрела на меня так, будто мои акции взлетели до небес. – Я знал, что у меня остаётся один шанс, даже если Шиз выстрелит. Он выстрелил не в того меня. Пуля прошла сквозь меня!

До Петри наконец дошло.

– Понимаю. Он выстрелил в того из вас, которого именно в эту одну шестидесятую секунды там не было. Пуля, конечно, движется настолько быстро, что успела исчезнуть ещё до того, как в следующую одну шестидесятую секунды вы снова материализовались. Великолепно, Лейк, мой мальчик! За всё время моих исследований пояса-удвоителя мне самому такое даже в голову не приходило.

– И всё же, – Майда слегка вздрогнула, – вы ужасно рисковали. Но почему вы отпустили Шрама и позволили ему остаться безнаказанным? Ведь он кого-то ограбил.

– Конечно. Вот награбленное, – ответил я, открывая мешок и высыпая перед ними драгоценности примерно на сто тысяч таллахов.

– Но мы не можем оставить их себе! – ахнула Майда.

– Нет, – согласился я, – зато мы можем рассчитывать на вознаграждение. Скажем, тысяч пять. Половина – ваша.

Глаза Майды засияли.

– Но ведь это покроет закладную Мэллоу! О, папа…

– А чьи это драгоценности? – спросил доктор Петри. – Шрам не сказал?

– Сказал, – кивнул я, ухмыляясь. – Он вынес их из «Звездного сияния», прямо на Церере. Какие-то цацки богатой леди. Фамилия, кажется, была Мэллоу. Миссис Карл Мэллоу.

Я снял пояс. С меня хватит. Отныне я буду оставаться в единственном числе – по крайней мере, что касается поясов.

– Такси, леди? – обратился я к Майде.

Она поехала со мной – и с тех пор так и не вышла.