— Должна признаться, за всю свою жизнь я впервые наблюдаю подготовку к свадьбе, столь напоминающую ловлю блох, — беззлобно усмехнувшись, Екатерина Алексеевна иронично покачала головой.

День графини начался с визита к ювелиру в поисках идеальных украшений, затем следовало посещение салона для оценки готовности свадебного платья. Далее в ее расписании значилась встреча с Верой Ивановной Бахрушиной, родной тетей жениха, которая взяла на себя хлопоты по устроению торжества с его стороны. Сегодня они должны окончательно утвердить все детали свадебного приема, запланированного на предстоящие выходные. Весь июнь каждый Божий день был расписан чуть не поминутно, утопая в череде совершенно неотложных задач.

Сквозь грохот колес тяжелого экипажа расслышав нежное “Благодарю за терпение, Ваше Сиятельство”, старуха просветлела лицом.

Покачиваясь в такт цокоту копыт в открытом ландо, Екатерина Алексеевна взглянула на сиденье напротив, и у нее перехватило дыхание от восторга. Место по ходу экипажа занимала баронесса фон Беннигсен, облаченная в дневное шифоновое платье нежно зеленого цвета с дерзким вырезом каре, позволявшим любоваться ее ключицами. Вышивка тончайшей работы, что украшала подол и рукава, вторила античным узорам, свидетельствуя, что хозяйке платья было не чуждо следование моде. Лицо Анны Ивановны светилось лучезарной улыбкой, гармонируя с теплой летней погодой, а на ее левом плече красовалась большая золотая брошь в виде покрытой эмалью лиры, которая слепила окружающих, играя на солнце россыпью бриллиантов. Удивительным образом наряд девицы сочетал изысканную роскошь и аристократическую сдержанность, делая ее облик поистине потрясающим. За неполный месяц Анна преобразилась настолько, что порой казалась другим человеком.

— Стоит ли благодарить меня за то, что я получаю удовольствие, соря чужими деньгами! — графиня Брюс шутливо отмахнулась от слов своей спутницы. Что на самом деле доставляло ей удовольствие, так это созерцание произведения искусства, созданного тандемом ее природного чувства прекрасного и состояния Сергея Гавриловича Солодовникова-Алчевского.

Проявив поистине рыцарское великодушие, тот сделал предложение руки и сердца ее подопечной, о чем потрудился сообщить, нанеся личный визит в особняк графини. Это случилось вечером того же дня, когда она навещала барона фон Беннигсена в больнице.

Внезапность решения Сергея Гавриловича вызывала вопросы, но дата венчания, самостоятельно определенная и озвученная им вместе с известием о женитьбе, повергла Екатерину Алексеевну в совершенное изумление. Одному Богу известно, как ее сердце выдержало подобное потрясение. Однако ж, придя в себя, графиня не без удовольствия окунулась в предсвадебную суматоху.

Озвучивая просьбу о помощи в устроении торжества, капитан-лейтенант выдвинул единственное условие — превратить баронессу в несравненный бриллиант в короне Империи. Пообещав, что в средствах ограничений не будет, он оставался верен своему слову, и деньги текли нескончаемым потоком, как из рога изобилия.

— Впервые увидав вас вместе, я сразу поняла, что эта история закончится свадьбой! И что мы видим? Опыт, дитя мое, это то, что приобретается с годами… — Екатерина Алексеевна широко улыбнулась, и сухая старческая ладонь легла на хрупкую кисть, украшенную кольцом со столь внушительным бриллиантом, что казалось, будто тонкие пальцы не смогут пошевелиться под его тяжестью.

Экстравагантность подарка была просто невообразимой на фоне обручения сроком в неполный месяц. Однако, назначенная дата венчания и искренность чувств молодых, очевидно, не давали повода отказаться от этого символа любви и преданности.

— Судя по всему, размер состояния вашего жениха превосходит самые смелые предположения, что рождаются в головах сплетников, — заметила графиня, не в силах скрыть восхищения. — Какие забавные кульбиты порою совершает судьба: действуя в интересах дочери, император невольно облагодетельствовал свою отверженную племянницу.

Отпустив руку баронессы, графиня ловко развернула веер и, приняв загадочный вид, продолжила наблюдать за девицей. Старушку приводила в восторг ее спокойная и изящная манера держаться, сохраняя легкую улыбку на лице. Чем дальше, тем больше Екатерина Алексеевна утверждалась во мнении, что решение капитан-лейтенанта не было таким уж спонтанным и необъяснимым, но являлось свидетельством тонкого расчета и безупречного вкуса.

Даже момент был выбран им идеально: в то время, как баронесса под тяжестью невзгод уже была готова прекратить и видимость отношений между ними, Солодовников-Алчевский поддержал ее и сделал предложение, исключив таким образом вероятность отказа.

Семь лет минуло с тех пор, как крепостной бакалейщик, обернувшийся крупным землевладельцем и горнопромышленником, покинул этот мир. Все эти годы слухи о его баснословном богатстве тихо тлели, пока не угасли вовсе. Молчание, которое хранил его внук и единственный наследник, весьма способствовало этому.

В конце концов, память об основателе первой в Рузиане финансово-промышленной группы, некогда с триумфом ворвавшемся в финансовый мир и прослывшим талантливым коммерсантом, канула в Лету.

Тем временем, ведя не слишком приметный образ жизни, юный Сергей бросил все свои силы на то, чтобы заработать собственную репутацию. Он в числе лучших окончил военную академию и, получив офицерское звание, отправился служить на флот, безропотно приняв на себя тяготы солдатского быта.

Солодовников-Алчевский никогда не распространялся о своем благосостоянии, и об истинном размере его богатства можно было судить лишь по внушительному автопарку, примерной стоимости его городской резиденции и масштабам обустройства усадьбы в Сестринской слободе. Однако, стоило женитьбе показаться на горизонте, как в ход пошла тяжелая артиллерия. Он словно только и ждал удобного случая, чтобы заявить о себе как о человеке, который может позволить себе любые траты. И выбор девицы царского рода в невесты был частью демонстрации его возможностей для более эффектного вхождения в высшие слои общества.