Когда, несясь во весь опор, карета свернула на главную улицу Санкт-Андреасбурга, Гаврила Иванович Солодовников открыл глаза и с любопытством посмотрел в окно.

Речной проспект был запружен роскошными экипажами, на которых красовались гербы самых знатных аристократических фамилий Рузианской империи. Толпы зевак, стремящихся увидеть это поражающее воображение зрелище, заполонили центр города, на который постепенно опускалась майская ночь, завистливая серая тень своей июньской сестры.

Он любовался множеством ослепительных огней, осветивших столицу, когда с их экипажем вдруг поравнялась карета, герб на дверце которой привлек его внимание. Разделенный по диагонали красно-серебряный щит с королевской лилией посередине, с боков поддерживаемый парой белых коней, а сверху увенчанный черным императорским двуглавым орлом. Славный знак фамилии Воронцовых.

— Semper Immota Fides*, - медленно прочитал вслух Гаврила Иванович девиз, начертанный на гербе.

(*Semper Immota Fides — лат. — Вечно Непоколебимая Верность.)

Затем, не в силах устоять перед своим любопытством, он украдкой бросил взгляд в окно кареты и увидел там главу семьи Воронцовых, считавшегося самым могущественным аристократом в Империи, молодого человека, на вид казавшегося ровесником его старшего сына. Словно почувствовав на себе чужой взгляд, князь медленно повернул голову в его сторону.

Когда их глаза встретились, князь императорской крови Михаил Романович Воронцов не выказал ни единой эмоции. Вместо этого он слегка наклонил голову в знак приветствия и снова равнодушно отвернулся. Солодовников-старший, охваченный азартом предвкушения, многозначительно зыркнув на сидевшего напротив него сына, выпалил:

— Благодаря тебе сегодня я наконец-то буду представлен Его Светлости князю Воронцову.

Петр, погруженный в книгу, поднял голову.

— Что вы имеете в виду? — спросил он в замешательстве.

— Семейство Корфов входит в круг общения Воронцова, — пояснил Гаврила Иванович, — значит, твоя невеста может поспособствовать нашему знакомству.

— Отец, Елена Константиновна не общается на коротке с князем. — неуверенно запротестовал Петр.

Его мать, молча наблюдавшая за диалогом, поспешила вмешаться.

— Твой отец, прав, Петруша. — сказала она, разъясняя ситуацию, — очевидно, не Елена, но барон Корф сможет организовать нам встречу, если ты, как зять, попросишь его об этом. Не так ли?

Ольга Леонидовна бросила на сына испепеляюще властный взгляд. Чуть поколебавшись, Петр смиренно кивнул головой в знак согласия.

— Ты столько лет проучился в университете, а в нужный момент двух слов связать не можешь и не обзавелся хоть сколь-нибудь полезными связями, — посмотрев на философский трактат на коленях наследника, тяжело вздохнул Гаврила Иванович.

Петр Гаврилович Солодовников, без сомнения, был исключительно способным молодым человеком.

Хотя, по большей части, тяготел к изящным искусствам, он был достаточно умен, чтобы выделяться среди массы учеников в привилегированной гимназии для мальчиков из дворянских семей. Родители очень гордились сыном, который, получив аттестат зрелости с отличием, в итоге, был принят в лучший университет Империи.

Однако, Гаврила Иванович считал увлечение сына философией и искусством чрезмерным, а за пределами учебного заведения и вовсе вредным. Мягкая, податливая натура Петра также мешала ему вписаться в суровый мир коммерсантов и промышленников. Время, деньги и усилия, вложенные в то, чтобы устроить его в эту престижную гимназию, казалось, были пущены на ветер.

— Отец, то, что я учился в университете, не означает, что я должен быть знаком там со всеми. А что касается Его Светлости, то нас с князем Воронцовым разделяет пропасть в целое студенческое поколение. Наши академические пути не могли пересечься. — раздраженно огрызнулся Петр. На его лице отразилось выражение уязвленной гордости.

— Поговаривают, на балу будет присутствовать дама из семейства Беннигсен. — наблюдая за назревающим конфликтом, Ольга поспешно сменила тему. По счастью, озвученное ею имя сразу перетянуло на себя все внимание.

— Эта ушлая недобаронесса, наверняка, зубами вцепится в кость, что подкинул ей император, лишь бы выбраться из своей выгребной ямы. Очевидно, у такой женщины не может быть ни манер, ни принципов. — обронив это, Солодовников-старший глубоко вздохнул.

— Ну зачем ты сразу о дурном? — с благостной улыбкой на лице мягко возразила Ольга, в ее словах звучал намек на искреннее участие в судьбе пасынка. — Сергею, в любом случае, пора бы жениться. Что же плохого в том, что он получит в жены члена царской фамилии?

В ответ Гаврила Иванович усмехнулся:

— Пожалуй, ты права, душа моя.

Зачарованно глядя в красивое, не по годам привлекательное лицо супруга, Ольга, казалось, погрузилась в транс. С тех пор, как она по уши влюбилась в Гаврилу Солодовникова весной своего семнадцатого года, он затмил для нее небо и звезды.

В ее жизни больше не было ничего важнее, чем мужчина, которого она полюбила. Ни возраст, ни разница в социальном положении, ни противление семьи, ни даже то, что он уже был женат, не могли помешать ее страстной любви. Ольга была готова продать душу дьяволу, лишь бы обладать им, и она это сделала.