На практическое занятие в экранированный зал я шла с предвкушением. На этот раз Тадеус Крайт подготовил кое-что новенькое — разложил на матах артефакты-концентраторы, более мощные, чем те браслеты, что мы использовали раньше. Обручи из темного металла с вкраплениями кристаллов, не то гудящие, не то приглушенно дребезжащие. Воздух дрожал от переизбытка магической энергии.

— Сегодня работаем с усиленными концентраторами, — объявил Крайт, обводя группу цепким взглядом. — Задача — разогнать искру до уровня визуализации. Кто сможет увидеть свой источник в деталях — форму, цвет, структуру, — тот выполнил задание. Кто не сможет — не страшно. Но попробовать стоит.

Даяна Винтер поджала губы — кажется, она была не в восторге от перспективы напрягаться. Рой Оверальд возбужденно потер руки. Я же взяла один из артефактов и уселась на мат. Обруч лег на голову, и сразу почувствовалось, как он начал разгонять во мне энергию. Закрыв глаза, я потянулась к своей искре. Она отозвалась быстрее, чем обычно: регулярные тренировки давали плоды. Уголек под грудиной запульсировал, начал расти и раздуваться. Я направила поток по каналам — от ладоней к плечам, от плеч к сердцу. Концентратор усилил импульс, и я увидела свой источник в деталях.

Сложную многогранную структуру — как миниатюрную галактику, свернутую в шар размером с кулак. Золотистые и зеленые нити переплетались, образуя подобие двойной спирали, которая медленно вращалась вокруг своей оси. От нее исходило обжигающее тепло, как от нагретого солнцем камня. И в центре этой спирали пульсировала точка абсолютной черноты — не пустота, а сгусток потенциала, из которого рождался хаос.

— Эра Ксара, — голос Крайта раздался прямо над ухом.

Я распахнула глаза. Преподаватель стоял над душой и смотрел на меня с выражением, которое я расшифровала как «конечно, ты ни на что не способна».

— Вы визуализировали источник?

— Да. Двойная спираль, золотисто-зеленая, с черным ядром по центру.

— Двойная спираль? — Крайт моргнул. — Вы уверены?

— Абсолютно.

Он помолчал, что-то прикидывая в уме

— Обычно такая структура наблюдается у сильнейших магов, — сказал наконец.

— У меня хорошая родословная.

По крайней мере, со стороны матери. Про отца-то ничего не известно.

— Для вас сила — скорее минус, нежели преимущество. — Крайт потер подбородок. — Но способности способностями, а техника безопасности — превыше всего. Вы не перегружаете каналы?

— Нет. Я осторожна.

— Осторожная хаоситка, — хмыкнул он. — Звучит как оксюморон.

Я выдала скромную улыбку. Крайт отошел к следующему студенту, а я снова прикрыла глаза. Искра послушно росла, но у нее был предел. Еще немного — и упрусь в потолок при самостоятельной практике, выше которого без более мощного артефакта не прыгнуть. Нужен свой собственный концентратор. Тот браслет, что я присмотрела в лавке артефактов. Двадцать золотых. Надо копить.

После занятия я не стала задерживаться в зале. План был прост: сначала — к декану Павсу за разрешением на книгу, потом — к целителю. А вечером — смена в бутике. Насыщенный день. Но я любила насыщенные дни, они не давали времени на скуку.

Кабинет Павлия Павса встретил меня запахом старой бумаги и алхимических реактивов. Декан сидел за своим столом и сосредоточенно писал, склонившись над пергаментом. Когда я вошла с его дозволения, он поднял голову и уставился на меня поверх очков. Заспиртованный гомункул в банке, казалось, тоже уставился.

— Чем обязан? — осведомился Павс.

— Мне необходима книга, — ответила я, усаживаясь без приглашения. — «Природа распада» Магнуса Фейна. В библиотеке сказали, что без вашего одобрения не выдадут.

— Эра, это книга пятого уровня допуска.

— Я в курсе.

— Вам такое читать еще рано, — отрезал он. — Фейн — сложный автор. Его труды изучают на старших курсах, и то не все. Вы не знаете даже элементарных вещей о магии.

О… Ну давай, декан, поиграем.

— Спросите меня что-нибудь.

— Принцип магической индукции Ондарта-Велье.

— Он гласит, что магический поток, проходя через проводник, индуцирует вторичный поток в соседнем проводнике, причем сила индукции прямо пропорциональна градиенту первичного потока и обратно пропорциональна квадрату расстояния между проводниками, — отбарабанила я. — На этом принципе построены все артефакты-концентраторы и большинство защитных чар.

— Хм. — Брови Павса поползли вверх. — А что вы скажете о парадоксе взаимодействий темной и светлой магии?

— Ну, например, благословление, наложенное на демоническую сущность, не аннулирует ее природу, а создает нестабильный гибрид, который может быть как сильнее, так и слабее исходных компонентов, — ответила я. — Это зависит от соотношения сил благославляющего и демона.

— Но ведь это программа второго курса, — пробормотал он.

— Во-первых, это логично предположить, исходя из общих законов магии, — не стушевалась я. — Если смешать две противоположные силы, результат непредсказуем. Во-вторых, зачем вы меня спрашиваете о том, чего я, по-вашему, не знаю? Хотите завалить?

— Мы не на экзамене.

— Вот именно. Мы обсуждаем допуск к книге, которая может помочь мне не свихнуться от моего дара. Учитывая опасность хаоса, не лучше ли, чтобы я почитала о нем как можно больше? Пока не стало поздно?

Павс пожевал губами. Вздохнул, выдвинул ящик стола, достал бланк и заполнил. Протянул мне.

— Держите. Но если Фейн сведет вас с ума раньше времени, я предупреждал.

— Благодарю, лаэр Павс. — Я взяла бланк. — Вы очень предусмотрительны.

— Идите уже, — махнул он рукой, — и не вздумайте практиковать прочитанное без присмотра.

Я вышла из кабинета, мысленно выкрикивая: «Ура!» Еще одна бюрократическая крепость пала.

Лечебное крыло было пропитано запахами сухих трав и спиртовой настойки. Ивор Артейн ждал меня в своем кабинете, перебирая какие-то бумаги за столом. При моем появлении отложил их в сторону.

— Ариана сказала, что вы зайдете, — произнес он с профессиональным участием, в котором, впрочем, мне почудилась искренняя нотка. Но перешел на «вы», зауважал. — Как ваше самочувствие?

— В целом — неплохо, — призналась я. — Голова не кружится, тело слушается, аппетит отличный.

— Память не вернулась?

— Нет.

Артейн принялся меня осматривать — померил пульс, посветил в глаза каким-то артефактом, попросил подышать в трубочку, соединенную с колбой, где что-то булькало и меняло цвет. Все это время он молчал, но было видно: хочет что-то сказать.

— Следователь Гилмор Дест, — изрек он, закончив осмотр, — очень надеется, что память к вам вернется.

— Он ко мне приходил.

— Дело не закрыто. Вы находитесь в потенциальной опасности. Если отравитель существует…

— То может попытаться снова меня убить, — закончила я.

— Вас это не пугает?

Да я даже жду, чтобы отравитель себя как-то выдал! Поскольку вычислить гада самостоятельно — задачка со звездочкой. Но говорить об этом целителю — только зря его волновать.

— Я начеку. Пока подозревать некого.

Кроме неизвестного любовника, с которым у Ксары предположительно была назначена встреча в беседке. Но вот как вычислить его личность — вопрос. Зачем вообще кому-то травить студентку-первокурсницу? Только если она представляла для кого-то угрозу.

Но Ксара была тише воды, ниже травы. Вряд ли с кем ссорилась или перешла дорогу. Единственная ее особенность — дар, который проявился и оказался хаосом. Может, в этом и дело? Вдруг кто-то настолько ненавидит хаос?

— Спасибо за заботу, — поблагодарила я.

— Заходите через неделю, — велел Артейн. — Будем следить за динамикой.

Я покинула лечебное крыло и направилась в «Лунный шелк». Сегодня была моя смена, и я несла с собой швейную машинку, чтобы вернуть ее на место. Вечер обещал быть спокойным — понедельник, не самый бойкий день для торговли.

Мариза встретила меня радостным возгласом. Она как раз заканчивала дневную смену и, судя по усталому, но довольному виду, продала что-то дорогое. Мы обменялись новостями, я вернула машинку, и Мариза упорхнула, оставив меня полноправной хозяйкой бутика.

Я поправляла складки на вешалке с блузками, когда колокольчик над дверью звякнул. Порог перешагнули Гислейн и Лайза. Обе были одеты с иголочки — Гислейн в пышной юбке цвета фуксии, Лайза в своем кожаном костюме. На их лицах застыло выражение, которое я расшифровала как «мы пришли не покупать, а мстить».

— О, посмотри-ка, — протянула Гислейн, останавливаясь у стойки, — безродная работница на месте. Видели сегодня твое новое платье. Сама сшила? Похоже на мешок, который по ошибке разрезали ножницами.

— А по-моему, — подхватила Лайза, скрещивая руки на груди, — это и был мешок, который она искромсала, пытаясь изобразить стиль. А он у нее такой же, как родословная: отсутствует.

Я улыбнулась. Широко, открыто, почти лучезарно.

— Покажи мне вон то платье. — Гислейн ткнула пальцем в вешалку с самой дорогой коллекцией Маркуса Ферраро. — Хочу примерить.

— А мне вон те туфли, — добавила Лайза. — И блузку. И шарф. И, пожалуй, еще одну блузку.

Они явно намеревались перемерить половину магазина, ничего не купить, измотать меня и, возможно, испортить какую-нибудь вещь. Я покачала головой.

— Увы, я не могу вас обслужить.

— Что? — Гислейн опешила.

— В прошлый раз вы порвали платье и попытались обвинить в этом меня, — пояснила я. — Сегодня вы зашли с оскорблений. Я отказываюсь с вами работать.

— Ты не можешь нам отказать, — взвилась Лайза. — Мы клиенты!

— Вы — невоспитанные клиенты, — поправила я. — Имею полное право не обслуживать тех, кто хамит персоналу. Это предусмотрено правилами бутика. Если вы не согласны, я могу вызвать охрану. Магическую кнопку видите? — Я указала на небольшую панель у стойки. — Одно нажатие — и сюда явятся двое бравых ребят, которые очень не любят, когда их отрывают от дежурства ради разборок со скандальными девицами.

Гислейн застыла с раскрытым ртом.

— Ты… ты… — выдавила Лайза.

— Я, — согласилась я. — Советую вам покинуть помещение, пока я не нажала на кнопку. Представляете, какой будет скандал? Ваши семьи узнают, что вас выставили из бутика за хамство. Репутация, знаете ли, штука хрупкая.

Последний аргумент попал в цель. Гислейн побледнела, Лайза скрипнула зубами так, что я услышала через всю стойку.

— Ты еще пожалеешь об этом, — прошипела Гислейн. — Мы устроим тебе такие неприятности…

— Всего доброго, — пропела я. — Дверь там.

Они развернулись и вылетели из бутика, едва не снеся колокольчик. Дверь хлопнула, задрожали стекла витрины. Я усмехнулась. Неприятности? Вперед, пусть устраивают. Неприятности даже бодрят!