С первой секунды погрузило в зрелищный клубный полумрак. «Бездна» полностью оправдывала свое название! Тонула в пульсирующем свете магических ламп, вмонтированных в стены. Густой фиолетовый чередовался с приглушенно-алым. Казалось, что я очутилась в нутре гигантского живого существа, и эти огни — его сердцебиение.

Со сводчатого потолка спускались цепи с подвешенными кристаллами, их вращение разбрасывало по залу яркие блики. Эдакие диско-шары! Пол — глянцевый, а-ля застывшая нефть, с красными прожилками. Под ногами, считай, разверзлось подобие бездны. Очень миленько.

По центру высилась сцена с наяривающими музыкантами. Гитары, контрабас, скрипка и барабаны — солиста не водилось, а жаль. Танцпол заполняли студенты — одни двигались в такт, другие покачивались с бокалами в руках, третьи праздно шатались. Слева тянулась длинная барная стойка, там суетились мастера коктейлей с шейкерами или чем-то вроде того. Справа расположились столы с закусками: канапе, фрукты, сыры и салаты в крошечных тарелочках, а под лестницей притаились диваны для самых уставших.

Публика нарядная, но до чего же скучная! Девушки выбрали вечерние платья пастельных оттенков с минимумальным декольте, парни — строгие одинаковые костюмы, ну стайка пингвинов. Словно не на вечеринку пришли. Я почувствовала себя павлином среди голубей. Или, точнее, рыжей лисой в курятнике. Мне нравилось!

На меня пялились. Сперва — ближайшие к выходу, потом — те, кто стоял у бара, затем — даже музыканты на сцене. Сквозь пульс музыки пробивались голоса:

— Кто это?

— Впервые вижу…

— Она из наших? С какого курса?

Не узнали! Вот какие чудеса творит смена прически, макияж и черное кружевное платье. Ксара-серая мышь осталась где-то в прошлом… Сюда вошла совершенно другая женщина. И эта женщина намерена получить свое.

Я неторопливо прошла к столам с закусками. На ужин-то не заглянула, а голодная вечеринка — это наполовину испорченная вечеринка. Каблуки цокали по глянцевому полу, бедра мерно покачивались. Не специально — платье диктовало походку. Набрав на тарелку всего понемногу, я принялась есть, попутно разглядывая публику. Так, кто здесь у нас?

Даяна и Ариана танцевали в толпе. Первая — разумеется, в розовом пышном платье до колена, с оборками, взлетающими облаком. Вторая — в салатовом, прямом и простом, но ей шло. Даяна кружилась грациозно, Ариана — чуть угловато.

У соседнего стола Рой Оверальд обхаживал Илону, облаченную в коротенький пайеточный комбинезон. Мой тщедушный напарник по практике явно решил, что раз у него водятся деньги, то можно подкатывать к аристократкам. Илона изображала статую, глядя куда-то поверх его плеча, и отвечала односложно, толком не разжимая губ. Бедный Рой. Хотя нет, не бедный. Богатый. Но глупый.

Деймор, дражайший кузен, беседовал с напыщенными типами у бара. Те что-то вещали, но по его лицу было видно: мыслями он далеко. Наверное, мечтал о том, как станет главой рода и избавится от всех раздражающих факторов, включая меня. Обойдется, я никуда не денусь.

Кэйл со своей компанией расположился на диванах в тесном кружке избранных. С двумя, что цепляли Хэстена за магоцикл, и третьим — незнакомым мне, но с такой же наглой физиономией. Сам Кэйл сидел вальяжно, закинув ногу на ногу, и поглядывал на меня заинтересованно. Я поймала его взгляд и улыбнулась краешком губ. Неужели тоже не узнал?

А вот и Матс! В противоположном углу, у колонны. Вид имел такой, словно хотел оказаться где угодно, только не здесь. Ледяного красавчика обступили Гислейн и Лайза, как две сторожевые башни. Прямо-таки взяли в осаду безо всякой армии. Гислейн щебетала без умолку, наклоняясь к нему так близко, что ее красные локоны едва не касались его плеча. Лайза то поправляла юбку кожаного сарафана, то нетерпеливо теребила цветную прядь.

Я доела, отставив тарелку. Пора.

Каблуки снова зацокали по глянцевому полу — на этот раз целенаправленно к колонне. Я приблизилась достаточно, чтобы расслышать щебетание Гислейн:

— … такая чудесная музыка, правда, Матс? Так и тянет на танцпол! Ты не находишь, что здесь просто волшебно?

— Да, — буркнул он.

Вряд ли понимал, что это был намек пригласить ее потанцевать.

Я вынырнула из полумрака, как акула из глубины. Со словами:

— Ты все-таки пришел!

Матс дернулся — от неожиданности. Гислейн и Лайза замерли, их лица вытянулись. Я же улыбалась так, будто мы встретились на званом приеме у лучших друзей.

— Привет, Ксара, — изрек он после затянувшейся паузы.

Подружайки округлили глаза. Качественно — те стали размером с блюдца. Определенно не узнали меня до того момента, пока Матс не произнес мое имя.

— Прекрасно выглядите, — сказала я со всей возможной вежливостью. — А тебе, Гислейн, очень идет твое лавандовое платье. Я плохого не посоветую.

Она открыла рот, но не издала ни звука. Лайза отмерла первой:

— Зато ты оделась как… какая-то… не пойми кто.

Я покрутилась перед Матсом и спросила с самой обезоруживающей улыбкой:

— А тебе нравится мое платье?

Он энергично кивнул. Даже слишком. Обычно ограничивался кивком на полсантиметра. Потом, словно спохватившись, добавил:

— Спасибо еще раз. За помощь с пуговицей в бутике.

Удачно, что сам напомнил про свой «долг». Сейчас-то и отдаст.

Быстрая музыка сменилась медленной и обволакивающей. Скрипка повела, гитары мягко вторили, барабаны почти стихли. Пары на танцполе сблизились.

Я взяла Матса под локоть, промурлыкав:

— Идем, потанцуем.

Лайза сжала кулаки, а у Гислейн буквально отвисла челюсть. А чего ж ты мялась, время зря теряла, дорогая? Хочешь потанцевать с парнем — бери его да танцуй. Простая наука.

Я увлекла кавалера за собой, он не сопротивлялся. На площадке мы влились в круг пар. Кэйл танцевал с Илоной — моя кузина держалась скованно, а он что-то нашептывал ей на ухо. Деймор лихо отплясывал с Даяной, которая смотрела на него с плохо скрываемым раздражением. Рой кружил Ариану — та, кажется, была не против, по крайней мере, не убегала.

Я положила руку Матсу на плечо, он осторожно приобнял меня за талию. Вдруг музыка стихла. И взорвалась!

Грянуло нечто забористое, совершенно не мелодичное — яростное, рваное. Аж пол завибрировал. Опаньки… Лайза каким-то образом прорвалась на сцену, отобрав у гитариста инструмент. Ее пальцы бегали по струнам — и из-под них вырвался звук, похожий на вопль раненого зверя. Музыканты от безысходности принялись подыгрывать — контрабас подхватил ритм, барабаны вступили с удвоенной силой, скрипка взвизгнула, подстраиваясь под новую тональность.

Это была вакханалия. Дерзкая, агрессивная — музыка для драки, а не для танцев.

Все на танцполе застыли. Пары распались, люди топтались на месте, не понимая, что делать. Кто-то попытался попрыгать, но сбился. У колонны стояла Гислейн, уперев руки в бока, и взирала на меня с выражением откровенного торжества. Мол, выкуси.

Ну уж нет, не выкушу.

Отпустив Матса, я начала танцевать. Благо уже успела заметить: здесь все это делают, как хотят. Никаких строгих танцевальных схем и обязательных па. Я извивалась в такт рваному ритму, приседала — юбка-колокол взлетала и опадала, кружево мерцало в свете кристаллов, каблуки выбивали дробь. Кружась вокруг Матса, я то приближалась к нему вплотную, то отступала, и краем глаза видела, как Гислейн багровеет. Ее лицо из бледно-аристократического превратилось в свекольное. Изумительное зрелище.

Многие присвистывали, кто-то из парней крикнул: «Давай!», кто-то захлопал. Я продолжала виться подле Матса, и — о чудо! — он задвигался. Неуклюже, но хоть так. Еще несколько пар рискнули выйти на танцпол и влиться в танец.

Однако Кэйл не привел Илону. Врос в танцпол и наблюдал за мной — пристально, прищуренно, с хищной усмешкой. Моя кузина рядом с ним выглядела потерянной.

Танец кончился внезапно. Гитарист отобрал у Лайзы инструмент — та не хотела отдавать, но он был крупнее и имел больше прав на эту гитару. Музыканты вернулись к прежней мелодии.

И в этот момент, когда я еще переводила дыхание после бешеного танца, чья-то рука легла мне на спину. Кэйл! Он нагло притянул меня к себе и повел в танце, пока к Матсу прильнула Гислейн, наконец-то сделавшая работу над ошибками.

— Чего тебе надобно? — спросила я, не пытаясь вырываться.

— А может, я помогаю Фаермор? — ухмыльнулся Кэйл.

— Такие как ты никому не помогают.

Он рассмеялся и прижал меня крепче. Я легонько ударила его по рукам. Кэйл ослабил хватку, но не отпустил.

— Для твоего наряда ты слишком уж изображаешь недотрогу.

— Наряд — это выражение души, — сообщила я. — А продолжишь распускать руки, будешь валяться внизу с болью в том месте, которое тебе еще пригодится.

— Ты мне угрожаешь?

— Предупреждаю. Я не твоя солонковая дева из рестика, которая убегает, не добив противника.

— О, так мы противники? — Кэйл ощерился. — Не смеши меня.

Я оттолкнула его — ладонями в грудь, не сильно, но достаточно, чтобы он сделал шаг назад.

— Свободен.

И, развернувшись, направилась к столам. Спинным нервом ощущала его прожигающий взор, но не обернулась.

У столов я взялась за канапе с небывалым аппетитом, ведь только что сожгла кучу калорий. Ко мне подошла взъерошенная Ариана и отметила:

— Ну ничего себе, тебя не узнать.

— Нет, вот как раз теперь я узнаваемая, — возразила я со знанием дела.

— Смелый наряд.

— Под стать мне.

Но это платье продавалось в бутике при академии, значит, оно нормальное. Просто не все умеют такие носить.

Медляк завершился. Едва музыка стихла, Матс бросил Гислейн и широким шагом направился ко мне. Вот, пожалуйста, сам идет. Бегать за ним уже не надо.

— Извини, — молвил он, остановившись в метре. — Как-то меня от тебя оттеснили.

— Не надо было щелкать клювом.

— Что?.. — нахмурился Матс.

Ариана кашлянула в кулак, пряча улыбку.

— Неважно, — отмахнулась я. — Покажи мне клуб. Если я и была тут раньше, то все равно не помню.

Матс послушно повел меня по залу под гневными взорами Гислейн и Лайзы, снова воссоединившихся у колонны. Не то чтобы мне был прямо нужен этот парень… Но злить этих двух куриц было забавно.

Он показал мне зал со всеми его углами — вот здесь стойка с прохладительными напитками, здесь диванчики, здесь лестница. Мы поднялись на второй этаж, где располагались приватные комнатки. Туда заходить не стали, но Матс объяснил, что они для карточных игр и прочего. Я кивала и задавала вопросы — не столько из интереса к клубу, сколько из желания затянуть экскурсию и подольше помучить Гислейн.

После мы вышли на балкон подышать. Ночной воздух пах жасмином, внизу горели фонари, вдалеке угадывались очертания кампуса.

— Расскажи мне про Винтеров, — попросила я. — Про ваше водоснабжение. Это же целая империя, верно?

— В некотором роде, — подтвердил Матс. — У нас под контролем все крупные акведуки и резервуары. Без нас столица осталась бы без воды.

— Впечатляет. А в Совете магов при императоре вы состоите?

— Мой отец — Тадеус. Как и твой дед…

Интересная информация!

— Ой, а кто еще там есть? — продолжила я расспросы.

— Собственно, почти все главы именитых родов. Фаерморы, Превсы, Эшлеры…

Нас прервали — на балкон выплыла Даяна. При виде нас на ее лице отразилась целая гамма чувств — от удивления до недовольства. Она явно не ожидала застать брата в компании безродной хаоситки.

— Кстати, — сказала я, глядя прямо на нее, — а у вас действительно есть вакансии на водокачке? Твоя сестра мне предлагала.

— Эм-м-м… — Даже в полумраке балкона было видно, как щеки Даяны заливает краска. — Я… я не…

— Что за глупости, — перебил Матс, и в его голосе прорезалась сталь. — Нечего тебе там делать. Эта работа не для хрупкой девушки.

— Ну нет так нет, — согласилась я.

Он смотрел на сестру так, что та, кажется, готова была провалиться сквозь каменный пол балкона. Что ж, пусть отчитает ее по полной — мне не жалко.

— Мне надо припудрить носик, — я отступила к двери, — прошу меня извинить.

И ушла, оставив их вдвоем. В конце концов, контакт с ним уже налажен, а поговорить мы сможем и в академии.

Сегодня моя главная цель — веселиться. Без особых планов и продуманных стратегий. Просто потому, что могу себе позволить. Всю неделю вкалывала — на лекциях, на практиках, в бутике. И вообще умерла! Сейчас — время оторваться как следует.