Я был в полном смятении: либо это всего лишь плод моего воображения, либо предсмертные судороги, либо я действительно попал в прошлое. В голове царил хаос.

Ещё не оправившись от встречи с Кристиной, я уже оказался на улице, пытаясь нащупать в кармане ключи от своего старенького Жигуля.

— Где же они? — бормотал я, а руки продолжали дрожать, а сердце готово было вырваться из груди, даже несмотря на обволакивающий меня жир.

Когда я спускался по лестнице, дыхание стало прерывистым, как будто я вот-вот умру. И с каждой ступенью мне становилось всё хуже...

— Проклятая астма... Кха... — вспомнил я.

Быстро найдя ключи от машины, я открыл её и полез в бардачок, где, как мне казалось, должны были лежать баллончики с лекарством. Сев на пассажирское сиденье, я достал один из них и поднёс ко рту... Но тут я посмотрел в зеркало заднего вида и замер.

Я увидел в зеркале своё отражение: щеки, как у мопса, мелкие глаза, лысина. Судя по воспоминаниям, я и свою половую принадлежность вижу только в зеркале. И мне стало так грустно от осознания того, что я потерял. Не могут же все те годы, что я прожил, быть лишь плодом моей больной фантазии или следствием удара об трубу?

Ещё раз посмотрев на себя в зеркало, я открыл окно автомобиля и выбросил баллончик. Если уж задохнусь, так задохнусь. Астма тем временем накатывала с новой силой, и я расслабился, готовясь к конвульсиям. Но этого не происходило, и приступ начал отступать, словно насмехаясь надо мной.

Всю жизнь я думал, что астма меня убьёт, а когда дело дошло до этого, она просто исчезла. Может быть, если я умру, то попаду назад? Или начну свою жизнь сначала? Но нет, это невозможно. То, куда я попал, можно сказать, один шанс на квадрильон, и вряд ли мне удастся повторить всё заново. Для меня это был бы крайний... Даже не могу подобрать нужного слова. Я хотел назад, к девочкам, своим детям, к своей орде... Но, видимо, не судьба.

Я пересел на водительское сиденье, вставил ключ в зажигание, повернул его и поехал по дороге. Мысли о том, чтобы прибить себя, не покидали меня, но я понимал, что это не поможет. Там я прожил насыщенную жизнь, у меня было всё, о чём я мог мечтать. А здесь у меня есть только моя жизнь, почему бы не попробовать прожить её достойно?

Раньше меня останавливала моя лень, но сейчас... Посмотрим.

Поначалу было непривычно управлять машиной, но с каждым проеханным метром мне становилось всё лучше как на душе, так и с управлением автомобиля. Всё же единственное, что я сейчас могу сделать, это просто жить... Жалким... Ничтожным... Ох, опять накатывает меланхолия... Нет, так просто это нельзя оставлять.

Я заехал на заправку и решил заправиться не только для автомобиля, но и для себя. Выбор спиртного там был неплохой, хотя, насколько я помню, по деньгам там дороже, чем в магазине. Но уже глубокая ночь, и вряд ли сейчас алкомаркеты будут открыты. Взяв пару бутылок водки и заправив машину, я поехал домой, хотя, признаться, сразу не вспомнил, где он находится — слишком много времени прошло.

Когда я наконец-то добрался до своей квартиры, меня встретила привычная тишина. Всюду был мусор: пустые банки из-под кока-колы, коробки от пиццы. Даже язва желудка не останавливала меня от вкусной еды. Подойдя к холодильнику, я взял шаурму, которую купил ещё в обед, положил её в пакет и снова вышел из дома.

Я начал подниматься на последние этажи, достав из кармана ключи. Открыв замок, который запирал выход на крышу, я с трудом поднялся наверх и уселся на край. Из пакета я достал бутылку водки и шаурму. Открыв её, я сделал большой глоток, из-за чего чуть не задохнулся. По горлу прокатилась обжигающая волна, я даже почувствовал, как водка обжигает дырку от язвы, но мне было всё равно.

Откусив шаурму, я постарался перестать кашлять, так как кусок застрял в горле.

— Проклятие, — прохрипел я.

С досадой я выкинул шаурму с крыши. Когда дыхание немного нормализовалось, я отпил ещё пару больших глотков и поставил бутылку рядом с собой.

Как же мне сейчас было плохо на душе! Я ненавидел всё вокруг, но больше всего я ненавидел себя и то, во что превратился. Я мог бы давно взять себя в руки: не есть всё подряд, сесть на диету, лечь на операцию. Но вместо этого я продолжал ныть и жалеть себя. Как же я всё это ненавидел!

Мои размышления прервал звонок, заигравшая мелодия из какого-то фильма, правда, я сам не помню из какого.

— Здорово, Макс! — раздался в трубке голос.

— Привет, Ваня, что случилось?

— Да ничего, просто я только приехал и думал застать тебя. Кристина говорит, что ты уехал не так давно. Я хотел сказать тебе спасибо за помощь.

— Ага, не за что...

— Макс?

— М?

— Ты что, пьяный?

— Пока нет, но к этому очень стремлюсь.

Наступила небольшая пауза.

— У тебя всё нормально?

— Да нихуя не нормально! — я едва не сорвался на крик. — Ты посмотри на меня, урода! Я же страшнее ипотеки! Да о чём говорить, я просто ебаный девственник! Ты вообще понимаешь, что я хотел впиндюле твоей Кристине! Я как друг полное дерьмо, человек полное дерьмо, да и вся моя жизнь это полное дерьмо, я сука себя ненавижу.

— Макс, ты просто пьян и сейчас несёшь бред.

— Не, Ваня, это нихуя не бред, это просто конста… констатация… короче, это факт. В общем, Ваня, ты реально замечательный человек, а я всю свою жизнь был куском дерьма, жирным, вонючим, вечно ноющим куском дерьма... Ох, какой красивый рассвет!

Рассвет и правда был прекрасен, особенно с крыши многоэтажки, на которой я находился. Я видел, как солнце медленно поднимается, и честно говоря, давно не наслаждался такими мелочами.

— Ты сейчас на крыше? — обеспокоенно спросил голос в трубке.

— А? — я не сразу понял, о чём он говорит, хмель уже довольно сильно ударил мне в голову, ведь я раньше не пил, по крайней мере, в этой жизни. — Да, решил посмотреть, какой там рассвет.

— Макс, не делай ничего такого, думай о… — и тут он замолчал.

— Ты прав, Вань, мне не о ком думать.

Но те, о ком я мог бы подумать, находились очень далеко от меня. Или нет, и всё, что со мной произошло, было всего лишь плодом моей больной фантазии? За какие-то мгновения я прожил целую жизнь, но только в своей голове... Как же всё сложно!

— В общем, Макс, не делай ничего такого, где ты вообще находишься, скажи мне адрес, я приеду!

— Все же Вань, хороший ты друг, но можешь быть спокоен, пока прыгать с крыши не собираюсь... Я ещё недостаточно выпил.

Я поднёс бутылку ко рту и сделал ещё три больших глотка.

— Хорошо пошло, — прохрипел я, стараясь занюхать горечь рукавом.

— Макс, тебе лучше не пить, у тебя же язва.

— Ой, и в рот я ебал эту язву, в общем, Ваня, ты меня извини за Кристина, по крайней мере, за то, что хотел её... Я всегда боялся умереть девственником, а ещё я боялся интима, хех, как же смешно, но почему-то мне совсем не смешно.

— Хватит нести бред, ты сейчас просто пьян. Я уверен, что ты бы не тронул её. Хотя когда она выпьет, она немного… сама не своя, но я уверен, что ты бы не стал бы ничего такого делать.

— Плохо ты знаешь это, Ваня, очень плохо.

— Но ты же ничего не сделал!

— Сделал... Хотя нет, ничего я не сделал... В общем, Вань, тут всё сложно. Ладно, буду встречать рассвет и бухать, что давай, братан, возможно, созвонимся.

— Макс погоди… — но я не стал его слушать и просто положил трубку. – а рассвет все таки реально красивый.

Я продолжал пить, а солнце поднималось всё выше и выше. Спиртного в бутылке оставалось всё меньше. Так могло продолжаться бесконечно, но внезапно мне стало плохо.

– Бу-у-у-у! – мой протяжный вой пронёсся по кварталу, а поток рвоты устремился за край крыши.

Снизу раздался голос:

– Сука, ты чуть в меня не попал, алкаш ебанный!

– Пошёл на... Бу-у-у-у...

– А-а-а-а-а, сука, ты в меня попал! Сейчас я поднимусь на крышу и тебе пизда!

Я понял, что так жить нельзя. С трудом поднявшись на ноги и покачиваясь, я начал спускаться по лестнице. Естественно, я с неё упал, но ничего себе не повредил, кроме отбитой задницы.

Добравшись до своей квартиры, я упал на пороге, хорошо, что успел за собой закрыть двери. Нащупав что-то рукой, я сразу подложил это под свою голову и уснул. На грани сознания я услышал голос:

«Бедный Маси... Ну ничего, лисичка тебя утешит»...

***

Похмелье... Это состояние, которое никогда не меняется. То, как я себя чувствовал, невозможно описать словами, по крайней мере, литературными.

Открыв один глаз, я едва не схватился за голову, но сдержался, так как любое прикосновение к ней могло только усугубить боль. Первое, что я увидел, была упаковка из-под пиццы, которую я использовал вместо подушки. Признаюсь, из неё вышла не самая удобная подушка.

Мои конечности затекли, а всё тело болело, словно я снова попал на гладиаторские арены и из меня выбили все силы. Описывать своё самочувствие можно было бы ещё долго, но мне нужно было встать на ноги и попытаться прийти в норму.

Я начал подниматься, ухватившись одной рукой за тумбочку, где хранилась обувь. Я попытался приподняться, но моя рука соскользнула с тумбочки, и я ударился головой.

— Сука... — прошептал я.

Только сейчас я по-настоящему оценил своё прошлое и нынешнее тело. Будь я Масяней, эта тумбочка развалилась бы на мелкие кусочки, и мне бы оставалось только почесать лоб. А сейчас, кажется, я рассек бровь, и это было крайне неприятно.

Ещё несколько секунд назад я думал, что у меня болит голова, но после удара понял, что до этого она практически не болела.

Так, где-то у меня должен быть аспирин. Я вообще его хранил... Я пытался вспомнить, где же были таблетки, но из-за боли в голове я не мог сосредоточиться. Ничего, бывало и хуже... Но реже.

Кое-как поднявшись на ноги и облокотившись на стену, я начал ползти в сторону ванны, чтобы выпить воды. Во рту был такой привкус, будто мне туда ссали всем орочьим племенем.

Спустя долгих двадцать минут я наконец добрался до ванны и вспомнил, что таблетки хранятся за зеркалом. Выпив сразу две таблетки, я присосался к крану. Хотя напор в нём был довольно сильный, моя жажда не давала влаге опускаться на дно раковины, так как всё было мною всосано.

Утолив жажду, я решил приклеил себе пластырь над бровью, так как шла кровь.

— Какой же ты ущербный, — тихо проговорил я про себя, глядя в зеркало.

Я ещё с десяток минут продолжал рассматривать своё отражение в зеркале, пока не услышал шум из комнаты. Судя по звукам, это работал телевизор, а также шелестела упаковка из-под чипсов.

— Что за хуйня? — пробормотал я, выходя из ванной и направляясь в комнату. Одной рукой я держался за стену, а другой сжимал древко от швабры. Не самое надёжное оружие, но всё же лучше, чем оставаться без защиты. Хотя в моём нынешнем состоянии меня мог бы побить даже ребёнок.

Когда я добрался до комнаты, откуда доносились звуки, моя челюсть чуть не упала на пол. На моём любимом продавленном диване сидела фиолетовая лолька... Голая... С рогами... И с большим пушистым хвостом... И ела мои чипсы...

Я решил больше никогда не покупать спиртное на той заправке, потому что такие галлюцинации даже для меня слишком. Стоит отметить, что в комнате было чисто и прибрано.

— О, хозяин, ты уже проснулся? Дай я тебя обниму! — воскликнула лолька, потянувшись ко мне. Я остановил её, уперев древко швабры между её грудей.

Она была невысокого роста, с маленькими грудями и бирюзовыми сосками. Волосы у неё были ярко рыжие, а из-под них торчали два изогнутых рога и пара острых ушей, как у эльфов. Лицо было вполне обычным, но её яркие голубые глаза уставились на меня с недоумением, особенно когда я упёрся шваброй между её грудей.

— Кто ты такая? — задал я вполне обычный вопрос.

— Маси, ты чего? Это же я — твоя любимая лисичка, твой любимый фамильяр. Давай обнимемся! — сказала лолька, отодвинув швабру и кинувшись ко мне. Она обняла меня за ноги, потому что на большее ей не хватало роста. Её морда упёрлась в мой пах.

— Ммм, какой аромат! — произнесла она, потираясь о меня.

— Блять! — я попытался отодрать её, пока она не отодрала меня. — Да угомони ты своё либидо, мелкая нимфоманка! Я не трахаю лоли, отцепись, кому говорю.

— Что тебя не устраивает в моём виде? Лисицей я тебе не нравлюсь, я сейчас в человеческой форме! — сказала она, прижимаясь ко мне ещё сильнее. Удивительно, сколько у неё сил! Или это я стал таким слабым?

— Да ты же ребёнок!

— Я не ребёнок, — сказала она, сдаваясь возле моего паха. — Какой ты мягенький, какой пухленький, м-м-м, как, наверное, мягко на тебе скакать будет.

Я попытался вспомнить, как её отозвать. Обычно я делаю это с помощью силы воли, но сейчас у меня ничего не получалось. От напряжения моя голова начала взрываться, и я подумал, что ещё немного, и мой мозг лопнет, как воздушный шар. Но тем не менее, ничего не происходило, и я не мог отодрать от себя эту мелкую нимфоманку.

Вот так, если она мой фамильяр, то это многое объясняет и доказывает, что всё пережитое было настоящим, а не плодом моей больной фантазии. Если, конечно, она сама не является моей шизофренией... Хотя она и раньше была таковой.

— Так, а ну-ка отойди от меня! — рявкнул я, как обычно рявкаю на орков.

Девчонка оторвалась от моего паха и с грустью в глазах посмотрела на меня. Её взгляд был похож на взгляд кота из мультфильма «Шрек», и, кажется, в уголках её глаз начали скапливаться слёзы.

— Меня это не проймёт, вспомни, сколько у меня девушек... Было, — на последнем слове я скрипнул зубами.

Девушка тяжело вздохнула и отпустила меня.

— Эх, злой ты, совсем меня не любишь, — произнесла она, и в её голосе послышалась обида. — Я, между прочим, и дома убралась, и полы помыла, за исключением коридора, так как ты его полностью занял.

— А почему я не могу отозвать тебя? — спросил я.

Девушка пожала плечами.

— Без понятия, теперь я могу сама появляться, когда захочу, ведь здорово же, да?

— Ага, — буркнул я.

Это просто ужасно. Мало того, что я раньше не знал, как её заглушить, так теперь она будет появляться по собственному желанию и компостировать мне мозг?

— Хозяин, а у тебя слёзы, наверное, от радости, да? — спросила она.

— Да, — хлюпая носом, ответил я. — Это от переизбытка позитивных чувств, я просто невероятно счастлив.

— Я знала, что ты меня любишь! — воскликнула она и, обняв меня за шею, обхватила меня ногами, а её хвост начал махать, словно пропеллер.

Похоже, она не знает, что такое сарказм, что, в принципе, хорошо...

И тут меня накрыло осознание глубины проблем, в которые я влип. Казалось бы, что в этом плохого, но теперь я не могу контролировать её. А если она вдруг решит меня прирезать? Сделать инвалидом, откусив мне что-то нужное... Хотя, скорее всего, не нужное, потому что я пользовался им только для того, чтобы поссать. Так что потеря не велика, хотя мне искренне хотелось бы этого избежать. Так что сейчас с ней нужно быть настороже. Мало ли какая шальная мысль ей придёт в голову.

— И так, лиса... Лариса! Ты не против, если я буду называть тебя Лариса? — спросил я.

— М-м-м, — произнесла она, приложив свой маленький пальчик к подбородку. — Мне в принципе нравится, но главное, что нравится тебе!

Затем она уткнулась мне в шею, и я почувствовал, как её шершавый язык прошёлся от моей шеи до виска.

— Давай, может, это на другой раз оставим? — осторожно предложил я, боясь её реакции. Я прекрасно осознавал, что силы у неё не занимать, и при случае она может спокойно оторвать мне голову.

— На попозже? Ладно! Давай что-нибудь поедим? Я так давно не ела человеческой пищи, готова на всё, — произнесла она, посмотрев на меня и улыбнувшись. Надеюсь, она имела в виду обычную человеческую пищу, а не людей в качестве еды.

Хотя такого как я ей хватит надолго.

(А дальше будет бонус арт +18)

*

*

*

*

*

*

*

*

*