Мия

— Так… Из того, что я уже видела, здесь нужно опираться на первую статью 131 Уголовного кодекса Российской Федерации — изнасилование; статью 116 — нанесение побоев и иные насильственные действия, причинившие физическую боль; ну и, как изюминка, статью 105 — умышленное причинение смерти другому человеку, если посмотреть под правильным углом, — начала перечислять Мия то, что было для нее обычным делом в таких делах. Прежде чем понять, на какое наказание можно рассчитывать в суде, ей нужно было определить, какие статьи подходят к конкретному делу.

Обычно ее дело заключалось в расследовании и сборе доказательств того, что подсудимый виновен, и много чего другого, но так как она непросто видела, что тут произошло, а пережила в некотором роде все сама, то этот процесс можно было пропустить. К тому же лично ей никому больше ничего не нужно было доказывать, ведь сама Матушка показала ей все.

Виновность была доказана, и преступники были пойманы с поличным. Как для прокурора это было самым лучшим делом, которое она могла презентовать, ведь все лежало на поверхности и исход суда был бы заранее известен. У них отсутствовала возможность подкупить кого-нибудь, навредить пострадавшему еще больше или просто фальсифицировать доказательства.

Мие даже в некотором роде понравилось, что ей не пришлось ждать недели, месяцы, а и иногда и годы до вынесения приговора, что позволяло преступникам почувствовать вседозволенность и некий простор действий.

— Мне кажется, мы ее слишком сильно ударили, когда опрокинули на землю. С ней явно что-то не то, — произнес Гектор, который хотя и схватил палку, но так ею и не воспользовался. — О каком кодексе ты говоришь? Что это за пункты? — в недоумении переспросил он, при этом с вопросом в глазах посматривая на своих приятелей. — О какой Российской Федерации ты говоришь вообще?

— Ты прав, — согласилась Мия. — Тут этот кодекс больше не применим и не актуален, а поэтому давайте я скажу так, чтобы вам было понятно, — предложила она и сделала небольшой шаг в их сторону, но так и не спустившись с зеркала. — Вы виноваты в том, что это тело, а точнее я, были подверглись насилию, побоям, принуждению и многому другому, о чем ваши умы даже не помышляют. — выражение лица парней все еще оставалось в недоумении, о чем она говорит и почему она так осмелела, когда до этого все, что она могла выдать, было мольба о помощи и проклятия за то, что они с ней сделали. — Раз уж и это не понятно, то объясню еще проще — Матушка очень недовольно тем, как дела обстоят у вас на Солоне, и прислала ту, кто сможет навести тут порядки. — Мия и не думала скрывать о том, кто она такая, и что потребовала совершить от нее Природа.

Чем больше народу будет о ней знать, тем легче лично ей будет осуществить задуманное, хотя такой подход и мог поставить ее в опасную ситуацию.

Многие на ее месте в такой ситуации поступили иначе и пытались избежать конфликта до того момента, как у них на руках не оказалось бы достаточно власти и силы, чтобы совершить правосудие, но это и отличало Мию от них. Спусти она все сейчас на тормоза, то смысл было соглашаться со своей новой ролью?

Еще когда она сказала, что согласна, она уже понимала, что ей придется непросто, и опасность будет поджидать ее на каждом шагу, но только ей было решать, как с этой опасностью бороться — встретить лицом к лицу или сбежать, поджав хвост. Поступи она трусливо сейчас, вернуть уважение, трепет и страх не только к себе, но и для Матушки Природы, было бы очень и очень проблематично.

— Той девочки, которую вы тут видели ранее, больше нет. Ее место заняла та, кто таких, как вы, пережевывает на завтрак, — сказала Мия, постепенно понимая, что маска безучастия слетает с ее лица и ей хочется приступить к части наказания как можно быстрее. Ее столь привычная хладнокровность тут давала трещину слишком быстро, и Мия лишь могла предположить, что это потому что ее тело все еще несло некие отголоски той боли, которую ей пришлось пережить. — Вы посягнули на несовершеннолетнюю девочку во время полнолуния, которое должно было вас приблизить к Матушке. Посягнули на того, кто был заведомо слабей и кого по истинным законам вы должны были защищать. Ваша вера в полную безнаказанность и вседозволенность, основываясь на статусе ваших родителей и их силе, лишь подтверждает, что лично вы ничего не стоите, как члены этого общества, что позволяет предположить, что вы бесполезны для него и несете лишь разрушение и неповиновение. Вы воспользовались благословением и даром Матушки, как возможностью совершить преступление, вместо того, чтобы быть достойными в ее глазах. Дарованная вам сущность для вас ничего более, чем статус и возможность творить что вы хотите, но боюсь вас расстроить, что в таком случае вы ничуть не лучше любого человека, совершившего тоже преступление. — сравнение с теми, кого они воспринимали как пыль у своих ног, заставило их зарычать от недовольства, но напасть они не решались. — Вы не только осквернили день обряда, но и доказали, что ваши сущности вам не нужны, раз вы ими пользуетесь для такого рода детальности. Время, когда Матушка закрывала глаза на такие поступки, закончилось, и теперь каждый, кто будет искажать и злоупотреблять ее дарами, понесет наказание, и вы будете первыми в этом списке. Вы станете примером для остальных. Первыми из многих, кто до этого считал, что им все дозволено, — сказал Мия, при этом пристально смотря в глаза Торина, как главного в этой компании.

Ее уверенность, громкие слова и стойкость сделали свое дело, и те, кто до этого воспринимал ее как добычу, усомнились в том, что все находится у них под контролем. Она видела, что ее слова глубоко оседают у него в сознании, но принимать мериться с ними он не хочет. Его эго и гордость не позволяли принять услышанное, и он ничего другого не придумал, как посмеяться над ней и произнести.