Мирон

Информация о том, что те, кто заказал Мию, направляются к ней в город палачей, была передана ему слишком поздно. Ему совершенно не хватало времени, чтобы предупредить саму девушку и хоть как-то подготовить ее к грядущему нападению. Сам он находился в лавке с оружием, где наконец смогли полностью восстановить его укороченное копье, которое он сдал на починку в день своего приезда сюда. Он как раз расплачивался с мастером, когда его доносчики сообщили, что два альфы сейчас находятся у въезда в город.

Быстро покончив со своими делами, Мирон тут же направился за толпой, при этом стараясь не сильно злиться, что его доносчики сработали так запоздало. Ошибка, которую они редко допускали, но которая сейчас могла обернуться катастрофой.

Он успел добраться на площадь чуть раньше, чем большинство жителей. Мирон даже лично видел, как две относительно современные машины припарковались чуть дальше десяти метров от Мии, которая, на удивление всех, не стала паниковать, убегать и трястись от страха. Она держалась уверенно и гордо, что сразу зацепило не только его самого, но и тех, кто наблюдал за происходящим. Именно ее уверенность заставила вместо бездумного поступка встать прилюдно на ее защиту, слиться с толпой и выступить, когда в этом будет необходимость.

Такая необходимость наступила куда раньше, чем он планировал, так как вместо разговора Мия сама решила нанести удар, чем удивила немало людей и двуликих. Те, кто все время в ней видел лишь зарвавшегося подростка, тут же пожалели о своих суждениях и пристально присмотрелись к той, кто все это время жил среди них.

Краем глаза Мирон заметил, что и Стержень следит за всем происходящим, но почему-то не спешит ей на помощь, и член Триумвирата даже догадывался почему. Умение защитить себя в их среде не менее важно, чем репутация, и если он сейчас все остановит, то тем самым он признает, что не воспринимает Мию как равную им, чем сильно нарушит ее планы, да и возможность в будущем сделать все задуманное. Он поступил также, как в первую потасовку, стоило ей прибыть в этот город, но в отличие от того раза, сейчас был шанс того, что все может обернуться трагедией.

Что же касается самого его, то Мирон смотрел на происходящее, но не вмешивался, обдумывая, стоит ли ему лезть вовсе. Стоит ли ему открыто поддержать Мию и встать на ее сторону, и это решение ему нужно было принять до того, как ситуацию нельзя будет повернуть вспять?

впрочем, неважно, насколько сильна Мия была сейчас, но против нее были многим известные альфы, которые славились своей гнилой натурой и тем, что вокруг себя они держали отборных бойцов. Именно так они удерживали свою позицию и могли не опасаться, что их захотят сместить с нее. Бойцы были им непросто преданны, а готовы ради них умереть, и Мирон подозревал, что для этого должна быть веская на то причина, но какая сейчас его совершенно не интересовало. Главное было то, что они были готовы умереть, но защитить тех, кто столь яростно желал наказать Мию.

Переломный момент настал, когда в игру вмешался Оскар и взял сразу троих приспешников Леонида на себя, что значило, что и Мии необходимо было совладать с тремя подручными Степана и самим Степаном. Все бы ничего, но Мирон уж слишком хорошо знал этого альфу, а также его силы и понимал, что если бы противник был бы один, то у Мии могли быть какие-то шансы, но не сейчас.

— Ты будешь мне должна, Матушка! — почти шепотом произнес мужчина и, скинув надетый плащ прямо на землю, он быстро и уверенно вышел вперед.

Смех Природы на его высказывание лишь раззадорил его еще больше.

— Буду считать, что ты принял мое предложение! — все же соизволила ответить Матушка на его высказывания слишком уж довольным голосом, что лишь вскипятило кровь мужчины еще больше.

— Получается так! — сам того не ожидая, ответил Мирон и тут же заблокировал удар Степана, который должен был быть направлен на мелкую пигалицу, которая была виновата во всей этой потасовке.

На ее то ли просьбу, то ли приказ оставить альфу в живых, он лишь кивнул, понимая, что если решит хоть что-то сказать вслух, то ничего лестного оттуда не вырваться.

Его задачей было оставить его в живых, но, увидев возможность оторваться на нем за все прежние недомолвки, скользкие моменты и невозможность открыто его прикончить, в те моменты, когда этого хотелось сделать особо остро, он наносил удары с пугающей точностью и желанием навредить ему как можно больше. Мирон так и не воспользовался своим оружием и даже не стал принимать свою звериную форму. Его сил хватало, чтобы дать отпор и в человеческом виде. Что же касается самого Степана, то он хоть и желал обратиться, но из-за постоянных и непрекращающихся нападений у него просто не было такой возможности.

Будь у Мирона задача покончить с ним, то он бы давно справился с ней, но пока он просто тянул время и выпускал пар накопившегося гнева по отношению к таким подонкам, как он, даже не подозревая, что в нем его скопилось так много.

Не сказать, что бой шел лишь в одни ворота. Ему тоже досталось, но это было нельзя сравнить с тем, как он отметелил своего противника. Он бил бы и дальше, но, к его удивлению, Мия справилась с теми, кто нападал на нее куда быстрее, чем он думал, да и непросто справилась, а так что под впечатлением остались все вокруг, да и что скрывать, он сам тоже.

Ее глаза горели жаждой справедливости и желанием наказать всех тех, кто пойдет против нее. В них был триумф победы, который нельзя было игнорировать, а то, что она была облита кровью, раненая, но все еще гордо стоящая перед всеми проблемами, лишь еще больше заставляло ее уважать.