Мия

Мия знала, что умерла. После двух ударов ножом выжить было невозможно — и она слишком хорошо понимала анатомию, чтобы обманывать себя.

Но смерти не было. Ни света в конце туннеля, ни суда, ни боли. Только пустота, в которой постепенно стиралось ощущение собственного тела. Сколько прошло времени, она не знала.

Самое страшное оказалось простым: она продолжала хотеть жить. Даже когда память начала расплываться, это желание не исчезало.

И тогда в пустоте возникло изображение.

Не сон и не воспоминание. Видение. Оно развернулось прямо перед ней, словно кто-то включил фильм и заставил ее смотреть.

Мия собрала остатки внимания. Если ей дали возможность видеть, значит, происходящее имело значение. Она привыкла анализировать факты — и теперь собиралась делать то же самое.

Перед ней был другой мир.

На берегу чужого озера, под кровавой луной, лежала девочка лет пятнадцати. Порванная одежда, кровь, синяки, сломанная нога. Она пережила насилие и все же продолжала ползти к огромному круглому зеркалу.

Мия не отвела взгляда. За годы работы прокурором она видела многое, но сейчас особенно ясно понимала: девочка ползла не к воде. Она ползла к спасению.

Из леса вышли трое парней. Один поправлял одежду, второй улыбался, третий говорил о Матушке Природе так, словно ее имя было еще одним поводом для насмешки.

— Вот и главные злодеи. Куда же без них? — тихо сказала Мия.

Третий объяснил девочке, почему никто ей не поверит: она сирота, ее обидчики — сыновья альф, а произошедшее можно списать на звериную сущность и непослушание. В этом мире сила была важнее правды.

Парни не собирались отпускать жертву. Двое обернулись огромным волком и рысью и бросились следом.

Девочка успела. Она коснулась зеркала — и кровавый свет вспыхнул вокруг нее защитным барьером. Хищники остались снаружи.

Мия ждала. Вскоре она услышала голос женщины. Матушка Природа объясняла девочке, что та слишком молода для обряда: тело и душа не выдержат пробуждения зверя.

— Тогда чего ты хочешь? — спросила Матушка.

— Правосудия, — ответила девочка. — Для тех, кто считает, что сила дает им право делать все, что угодно. Я хочу справедливости. И мести.

Мия невольно задержала внимание на этих словах. Девочка была сломлена, но не побеждена.

Матушка предложила ей выбор: стать орудием правосудия и самой нести приговоры или уйти на перерождение, получив шанс на спокойную жизнь. Девочка выбрала второе.

Мия поняла почему. После всего пережитого не каждый согласится снова становиться оружием.

— Слышала? — спросила Матушка уже у нее.

— Да.

— Тогда хочешь занять ее место?

Ответ Мия уже знала. Если ей действительно дали второй шанс, она собиралась использовать его до конца. Но сначала нужно было выяснить условия.

— Перед тем как согласиться, я хочу знать, какую помощь вы готовы мне дать.

Внутри Мии проснулся прокурор. Даже перед богиней она не собиралась подписывать договор, не прочитав его условий.

…

— Ты не достигла возраста для прохождения обряда, а значит, твоя душа не сможет выдержать его. Ты погибнешь, стоит обряду только начаться. Недаром обретение зверя происходит в совершеннолетие. Именно в это время ваша душевная стабильность, гармония с телом и вашей животной сущностью достигает нужного пика, — пояснила Матушка. — Просто же выпустить тебя сейчас — это равносильно приговору к смерти, ведь тебя не пощадят. Так скажи-ка мне, дитя! Чего ты хочешь? Чего ты добивалась, переступив священный круг и воззвав ко мне таким образом?

Мия думала, что ответом будет защита или милосердие, но она ошиблась. Она недооценила жертву и то, что пусть она и была молоденькой, но духа ей было не занимать.

— Правосудие, — уверенно ответила девочка. — Я хочу правосудие для тех, кто совершает все, что им вздумается, только потому, что они сильнее. Я хочу справедливости и мести. — ее голос звучал уверенно и холодно, и Мия могла сказать, что такие речи были сказаны той, кому пришлось пережить не только это насилие, но и куда большее горе.

Стоило вспомнить, что девочка была сиротой, и все становилось на свои места. Ей пришлось нелегко по жизни. Сколько ей пришлось пережить, даже думать не хотелось.

— Я могу пообещать тебе правосудие над теми, кто так с тобой поступил, но готова ли ты его сама совершить, даже и с моей помощью? Готова ли ты стать тем, кто приведет приговор в исполнение? Справишься ли ты? — спросила неизвестная, задавая правильные вопросы, которые тут же поубавили пыл девочки. — Хочешь ли ты уподобиться им и запятнать свою душу этим? — спокойно спросила Матушка вопросы, на которые было так сложно ответить даже Мие.

Матушка не преувеличивала: чем дольше Мия медлила, тем тяжелее было бы принять новое тело.

Она открыла глаза и несколько секунд просто дышала. Боль была настоящей. Тело — тоже. Значит, второй шанс не был предсмертной иллюзией.