Глава 11

— Я забыла тебя поздравить, — спустя, наверное, вечность начала Ева, вырывая меня из тяжёлых мыслей.

Хотя мы только выехали на автостраду в сторону посёлка. Ольга Николаевна позвонила и сказала, что Уля заупрямилась и не хочет ужинать без меня. И я не могу винить её в этом.

Мы с ней тяжело пережили уход Миры. И кто бы мне что ни говорил о том, что маленькие дети не понимают, что произошло, понимают! Больше даже, чем взрослые.

— С чем? — уточняю, хотя прекрасно понимаю, что она имеет в виду мою новую должность. Но мне нужно отвлечь себя от тяжёлых мыслей.

Вот только мне абсолютно всё равно и на должность, и на поздравления. Я эгоистично хочу слышать её голос. Впервые за длительное время я чувствую, что оживаю.

— С назначением, Акулов, — вздыхает Ева, и нервная улыбка касается её губ.

Останавливаюсь перед светофором и подмечаю всё. Ева нервно растирает пальцы между собой, постоянно смотрит в окно и теребит ручку сумки. В темноте салона кажется, что это снова призрак, но её запах, её дыхание — они живые.

— Спасибо, — киваю я и трогаюсь под зелёный сигнал светофора. — А ты написала заявление? — задаю вопрос, который меня волновал с того самого момента, когда Эля потребовала его.

Ева резко обернулась ко мне. Кажется, даже дышать перестала. Мы подъезжаем к ещё одному красному сигналу светофора, и я радуюсь, что на нём отсчёт показывает около минуты ожидания.

Разворачиваюсь всем корпусом к Еве и смотрю в ответ. Блин, я же обещал ей разговор, но мне хочется сейчас просто смотреть на неё.

— Ты такая красивая, — выдыхаю я почти шёпотом.

Ева вздрагивает, а на её лице отражается сначала страх, а потом боль или обида, даже не могу сообразить сразу, вот только Ева не помогает мне понять, быстро отвернувшись от меня.

— Ты хотел поговорить, — отвечает таким тоном, будто она при смерти, и от этого по спине пробегает противный холодок.

— Ева, — зову её и успеваю дотянуться до руки, которую она тут же отдёргивает, а снаружи раздаётся громкий сигнал клаксона.

Через пятнадцать минут мы уже едем за город, и через пару километров нужно сворачивать в посёлок, где мы живём. Всё это время в машине воздух потрескивает от напряжения, а сердце работает на пределе.

И здесь дело не только в Еве, которая притихла и, кажется, даже дышит через раз. Я помню её другой. Знаю, какой она может быть. Сколько в ней было огня и страсти, когда… Она была для меня путеводной звездой. Той, ради которой я шёл поперёк всех, лишь бы быть с ней рядом.

А когда её не стало, я умер. В тот же момент, когда мне даже не сказали, где её могила! Я уехал к родителям. Отец до этого не разговаривал со мной почти год. Всё то время, пока я был с Евой. Но когда он увидел меня… никогда не думал, что отец может настолько чувствовать всё, что со мной происходит. Он и мама не отходили от меня, пока я учился жить заново.

Жаль только, что я теперь не могу спросить у матери Евы, за что она так поступила с нами!

От этих воспоминаний злость снова поднимается внутри. Притормаживаю и съезжаю на обочину. Задерживаю дыхание и понимаю, что в данный момент это самое адекватное решение, которое я могу принять. Слишком много эмоций и воспоминаний! И это ещё не считая того, что сегодня устроила Эльвира Григорию Акимовичу.

— Почему мы остановились? — спрашивает тихо Ева и дёргает за ручку двери, но я успеваю её заблокировать.

— Так будет спокойнее, — отвечаю и понимаю, что мой голос сел.

Ева вздрагивает и смотрит на меня уже строго.

— Яр, — на выдохе произносит она, а у меня от её обращения волосы на затылке встают дыбом. Только она всегда вызывала такую реакцию.

— Как так вышло, что на прошлой неделе ты была счастлива замужем, а сегодня для всего коллектива стала разведёнкой? — задаю вопрос, на который в течение дня весь офис пытался найти ответ. И это с учётом того, что Волков переиграл всё, что планировали вокруг него.

— Как и у всех, — отвечает Ева, но голос её дрожит. — Сегодня тебя любят и на руках носят, а завтра оставляют умирать.

— Больно, — скриплю зубами и зажмуриваюсь на мгновение. — Я знаю, почему ты провела такое сравнение, — и от этого становится только хуже. — Я не бросал тебя. Я не знал…

— Вот и я не знала, что мой муж уже развёлся со мной, — и осязаемая горечь проскользнула в её голосе.

— Ты любила его? — задаю вопрос, который почему-то мне кажется важным.

— Странно такое спрашивать, учитывая, что у тебя растёт замечательная дочь, Акулов, — хмыкает Ева. — Ты любил свою жену?

— Мне было с ней спокойно, — ответил честно, а Ева посмотрела на меня удивлённо. — Я разучился любить, когда потерял тебя. Пообещал себе, что больше никогда не открою сердце настолько, чтобы оно умерло с человеком. — Ева закусила губу, а я добавил: — А потом родилась Уля, и я снова влюбился.

— Это жестоко, ты же понимаешь, Яр? — спрашивает хриплым голосом, в котором слышны слезливые нотки, Ева.

— Да, — киваю я. — Но говорю я это только тебе. Мира знала, за кого замуж выходила. Но я бы никогда не пожелал такой судьбы собственной дочери.

— Зачем ты вернулся? — задала ещё один вопрос, но теперь пришла моя очередь хмыкать.

— Приехал туда, где думал, что боль притупится. Даже хотел всё же найти место твоего захоронения, но не решался, да и дел оказалось слишком много. Волков сразу обозначил, что хочет видеть преемником меня. Когда-то наши родители мечтали, чтобы мы с Эльвирой поженились. Но уж слишком разные у нас вкусы с ней, — говорю всё на одном дыхании, замечая, с каким вниманием слушает Ева. — Но, смотрю, её выбор, как, впрочем, и всегда, упал на то, что не её.

— Наверное, любила, — тихо ответила Ева, опуская взгляд на руки. — Он был рядом со мной, когда я восстанавливалась. Поддерживал, приходил почти каждый день. Видел, какой я была в самое ужасное время, и не отвернулся, — начала перечислять Ева, а я силой воли заставил себя не реагировать на боль в её голосе. — А через два года сделал предложение, и я согласилась.

— Какой заботливый, — не выдержал я. — А сейчас решил, что для новой должности ему нужна новая жена?

— Я не знала, что он изменяет мне, — уже прошептала Ева.

На языке крутится столько слов, которые в приличном обществе не говорят, но я заставляю себя молчать, учитывая то, что сегодня наблюдал в кабинете у Волкова. Как Эля ворвалась разъярённой кошкой и начала орать на отца, даже не озаботившись тем, что он не один. И фамилия Зарубина проскакивала несколько раз. Но вот слова Волкова удивили:

— Тот, кто променял жену на работу, не может стать достойным преемником. И что бы этот человек тебе ни обещал, дальше своей должности он здесь не поднимется!

Но этого я не говорю Еве. Да и не хочу видеть боль в её взгляде.

— Предлагаю поехать ко мне, — неожиданно решаю я. — Поужинаем с Улей, а потом мы тебя проводим.

Ева набирает в грудь воздуха, и я даже знаю, что она хочет ответить, но в последний момент передумывает. Смотрит на меня несколько секунд и кивает.

Улыбаюсь ей и выезжаю на дорогу. Мы снова молчим, и это подталкивает меня к странным мыслям. Может, всё и не так, но можно же проверить? Как же так вышло, что Зарубин стал приходить к девушке, которая была калекой, ухаживать, а теперь бросать? Как-то не вяжется…