Глава 9

Я бегу.

Вернее, пытаюсь бежать.

Первый квартал после академии мы, толпа зелёных адептов, пытающихся отстоять своё право учиться на боевом, ещё держимся вместе, неуклюжим, тяжёлым стадом. Слышны шутки, смешки. Немного даже похоже на команду, которая храбрится, не желая поддаваться пугающему куратору.

Но как только мы покидаем город, началось веселье, к которому я не могу присоединиться. Иронично, что начинает его Шакс. Я слышала, как он о чём-то разговаривал с Лойтом, которого тащит на спине, но из-за грохота пульса и своего дыхания не разобрала слов. После чего случается нечто.

Лойт поднимает руку и создаёт перед Шаксом дорожку гладкого льда. Эшбан начинает скользить по ней, выравнивается, а после помогает себе двигаться потоком воздуха, создаваемого за их спинами.

— Эй, а так можно?! — возмущается кто-то.

— Мне насрать! — рявкает Шакс, обгоняя нескольких ребят. — Вентарис ничего не сказал. Мы должны быть на базе до полуночи. Это все условия.

Их примеру тут же следует ещё пара человек. Парень с аффинити к воде выплеснул перед собой ледяной поток, а следом девушка с воздухом подхватила его под руку и повторяет задумку Эшбана. Никто из нас не может держать в фокусе одновременно две стихии, но они работали в паре чередуясь. Создавали лёд, толкали себя ветром, скользили вперёд, обгоняя всех.

И это был только один способ.

Кто-то уплотнял землю под ногами, делая её твёрже и ровнее. Другие создавали под своими ногами камни, которые толкали их вперёд, упрощая бег. Третьи рассекали воздух перед собой и двигались короткими, но быстрыми рывками.

Это был не просто экзамен на выносливость. Это был экзамен на креативность. На умение использовать то, что у тебя есть, чтобы выжить.

Умение, стоившее дороже грубой силы.

И которого у меня не было.

Я не надеялась прийти первой. Но рассчитывала держаться хотя бы рядом с Шаксом и Лойтом. Эшбан, хоть и силён, но тащил на себе Лойта. Мы могли идти в одном темпе отчаяния, и, глядя на рожу Шакса, я планировала не сдаваться до самого конца.

Жизнь, как обычно, повернулась ко мне не тем местом. Я видела их ещё некоторое время после городских ворот, парни двигались медленнее других, но всё равно катились, не тратя силы на бег.

Вскоре я осталась в полном одиночестве. Та девушка, что создавала снег для Лойта, обгоняя, бросила на меня взгляд. В нём было сожаление, но она не остановилась. Не предложила руку, не взяла в «прицеп».

Это справедливо. Мне никто ничего не должен. Но проклятье, как обидно.

Обидно до слёз, которые я тут же яростно смахиваю. Слёзы — это роскошь, на которую у меня нет сил.

Честно пробегаю ещё километра два, как мне кажется, хотя, скорее всего, намного меньше. Останавливаюсь, упираясь руками в колени, и пытаюсь не выплюнуть на дорогу свои лёгкие. Воздух обжигает горло, в боку колет, ноги — ватные столбы.

Я злюсь.

На себя беспомощную, бездарную, пустую.

На всех этих «умников», скользящих по льду.

На принца, который придумал садистскую проверку.

На отца, который даже не вышел проводить, будто заранее знал, что я не дойду даже до окраины города.

И тогда до меня доходит горькая правда.

Я побежала этот марафон не только чтобы поступить.

Я побежала, чтобы доказать. Ему. Всем. Что я чего-то да стою. Что я тоже дочь Кассиана Морна. Что я не хуже Фиреи. Не хуже Игниса. Что я могу.

А на деле я не могу даже добежать до первой горки.

— Знакомый пейзаж.

Голос возникает так неожиданно, что я вздрагиваю. Низкий, спокойный, полный самой ледяной надменности. Резко выпрямляюсь, да так, что в глазах темнеет от головокружения.

Алрой Вентарис стоит в метре от меня. Вернее, парит. Под его сапогами плотная, почти невидимая платформа из сжатого воздуха, которая плывёт в метре от земли, но когда он подлетает ближе, та мягко ставит его передо мной.

Принц расслаблен, руки скрещены на груди. Доволен. Как кот, наблюдающий за мышью, что угодила в ловушку и сама не выберется.

— Так и знал, что ты будешь отстающей, — в его тоне нет упрёка, только констатация. — Тебе пора взяться за ум, Пустышка. Или я стану худшим из твоих кошмаров. Нам обоим нужны результаты, и тебе, заметь, нужнее.

Его слова, его вид, его невозмутимое превосходство вышибают из меня последние крохи самообладания.

— Если я настолько бездарна, зачем вы вообще взяли меня в академию?! — вырывается у меня хрипло. — Я готовилась поступать на лекаря!

— Тебе нечего делать на лекарском, — закатывает глаза Вентарис. — Но, если будешь выполнять мои задания, я разрешу тебе практиковаться на других адептах. Поверь, лекарь им понадобится. Даже халатик найду.

— Вы издеваетесь?! Меня не должны были зачислять на боевой вчера! Что я вам сделала?! Зачем эта пытка?!

Я жду ответного удара. Колкости. Холодного приказа бежать дальше. Но он просто смотрит на меня. И в его взгляде нет ярости. Есть… терпение.

— Ты тратишь силы не туда, — говорит он тише и другим тоном. — Вместо того чтобы жалеть себя и искать крайних, сделай то же, что делают другие — подумай. В чём твоё отличие? Твоя уникальность? И воспользуйся этим.

Из меня вырывается что-то среднее между смехом и рыданием.

— Моё отличие в том, что у меня нет магии! — я взмахиваю руками, а затем указываю в сторону дороги, на которой уже пропали даже лужи от ледяных дорожек. — Все они на полпути к базе, потому что могут создавать лёд, ветер и всё остальное! А я не могу! Я бегу на своих двоих, пока они летят!

Принц слушает мою истерику с терпеливым спокойствием, но меня бесит, что он выглядит так, будто говорит с неразумным ребёнком.

— Это значит лишь то, что тебе придётся действовать не так, как они. Эшбан, первым додумался до льда и ветра, а ведь, по предварительной оценке, он не самый умный на вашем потоке, — Алрой ухмыляется, и в этой ухмылке что-то дразнящее. — Может, мне стоило и тебе кого-нибудь на плечи посадить? Чтобы думать начала?

— Идите вы знаете куда! — взрываюсь я окончательно и сжимаю кулаки.

Хочется швырнуть в него ком грязи, но я знаю — не долетит.

— Ладно, — Вентарис разворачивается и ступает на новую платформу будто на ступеньку. — Я вперёд, но надеюсь ты скоро перестанешь жалеть себя и начнёшь использовать те ресурсы, что у тебя есть, чтобы догнать меня. Потому что в текущем темпе ты точно не доберёшься до полуночи.

— Звучит соблазнительно! — кричу я в его спину. — Может, тогда вы, наконец, отстанете от меня!

Платформа с принцем замирает, и он медленно оборачивается. На лице появляется улыбка, холодная, безжалостная. По спине тут же проносится волна ледяных мурашек.

— Тогда я верну твоего брата в исходное состояние.

Мир вокруг меня замирает. Звуки пропадают. Остаётся только свист ветра в ушах и его тихий, чёткий голос.

— Ты же знаешь, что тогда будет?

Я не могу пошевелиться. Не могу дышать. Перед глазами встаёт образ: Фирея, охваченная пламенем собственной силы… а потом Игнис. Маленький, испуганный, с тем же необузданным огнём в глазах.

— Это на случай, если тебе понадобится дополнительная мотивация, — пожимает плечами Вентарис.

И прежде чем я нахожу слова, хоть звук, чтобы ответить, ветер подхватывает его воздушную платформу. Принц устремляется вперёд, оставляя меня одну на пыльной дороге, с ледяным ужасом в груди и единственной, выжженной в сознании мыслью:

Он не шутит. Он сделает это.

Сквозь шок и панику, пробивается другая мысль, острая и ясная, как осколок льда: Вентарис только что дал тебе самый ценный ресурс. Не магию. Не силу. Мотивацию.

Теперь думай, Кайлис. Или твой брат повторит судьбу сестры.