Глава 5

Я врываюсь в гостиную, едва сдерживая эмоции, но картина, которую я вижу, выбивает из-под ног последнюю опору.

Мать сидит в своём кресле, и на её лице — незнакомое мне выражение. Не печаль, не усталость. Слабая, дрожащая улыбка. Мой младший брат, Игнис, стоит рядом с отцом, который держит руку на его плече. На столе между ними чайный сервиз, который достают только по праздникам, и пирог. Они что-то празднуют, и чутьё подсказывает мне, причина не в моём поступлении.

— …и принц сказал, что потенциал стабильный, — доносится до меня голос отца, полный непривычной, почти горделивой теплоты. — Никаких рисков коллапса. Абсолютный контроль. Он будет лучшим в своём потоке.

Мозг отказывается складывать картинку. Я стою, мокрая после пробежки, пропахшая гарью и страхом, а они… пьют чай.

— Что… — мой голос звучит хрипло. Все трое оборачиваются, — происходит?

Мать первая приходит в себя, её улыбка гаснет, сменяясь привычной настороженностью.

— Кайлис. Ты уже вернулась. Ну как? — её вопрос звучит формально, будто она спрашивает о погоде.

Как? КАК? У меня в груди всё переворачивается.

— Меня чуть не убили, — слова вырываются сами. — Там был элементаль. Этот… Принц Вентарис заставил меня сражаться с ним… А потом меня зачислили на боевой. Пап, это ты устроил? Зачем?!

— Тсс, Кайлис, не кричи, — отец поднимает руку, и в его тоне нет даже тени того, что я ожидала — ни гнева, ни беспокойства. Есть лишь лёгкое раздражение, будто я перебиваю важный разговор. — Всё прошло как должно. Ты принята. Мы уже знаем.

— Знаете? — я медленно перевожу взгляд с отца на мать, на брата. Игнис смотрит широко раскрытыми глазами, в которых мелькает испуг. — Знаете, что он устроил там?

— Принц Вентарис, — перебивает отец, и его голос вновь обретает тот странный, почти благоговейный оттенок, — оказал нам неоценимую услугу. Он приехал не только за тобой. Его Высочество провёл диагностику и… коррекцию дара Игниса.

Он произносит это с таким трепетом, будто говорит о божественном вмешательстве.

Мир вокруг начинает медленно плыть.

— Что… ты имеешь в виду? — шепчу я.

— Он направил его потенциал в безопасное и устойчивое русло. — отец сжимает плечо брата. — Теперь нашему роду не грозит… повторение трагедии. Игнис восстановит репутацию Морн как только подрастёт, отучится и продолжит то, что не смогла закончить Фирея.

До меня доходит. Медленно, как тяжёлый, ледяной камень, проваливаясь на дно сознания. Он приехал ради брата.

А я была… что? Дополнением к сделке? Условием? Приложением?

«Заберите эту пустышку, если хотите, только помогите перспективному наследнику?» Что за бред!

— Он обманул вас, — выдыхаю я, и голос мой звучит плоским, безжизненным. — Папа, да если бы такое было возможно… разве я осталась бы пустой?!

Отец морщится, как от неприятного запаха.

— Твой случай — исключение, Кайлис. Аномалия. Не сравнивай. Разумеется, полная корректировка невозможна, я это понимаю. Но у Игниса есть потенциал и ничуть не слабее, чем был у Фиреи. Но в случае твоей сестры мы не знали о её недостатках. Теперь же принц сумел купировать их у Игниса. Тебе стоит порадоваться за брата, который получил шанс благодаря принцу.

Его слова режут, как битое стекло.

Значит, меня можно было просто списать? Выбросить? А брата необходимо спасти. И отец рад. Он счастлив и празднует.

— Ты в курсе, — каждое слово даётся мне с усилием, — что меня зачислили не на лекарский? Принц затащил меня на боевой. Я уеду завтра утром.

Я жду шока. Возмущения. Или, что он попросит хотя бы постараться восстановить честь семьи, потому как боевой — это всё-таки высшая форма почёта в королевстве. Хоть чего-то.

Но отец лишь отмахивается:

— Принц знает, что делает. Доверься его решению. Это большая честь для нашего дома.

Во мне что-то ломается. Окончательно. Я разворачиваюсь и выхожу из гостиной, оставляя их в их праздничном чаепитии. В новой надежде, купленной ценой никому не нужной жизни.

Я бегу к себе. Захлопываю дверь. Прислоняюсь к ней спиной и стекаю на пол. В глазах стоит туман, но слёз нет. Зато есть странная, ледяная пустота, но теперь она наполнена не страхом, а горечью со вкусом пепла.

Нужно собрать вещи.

Боевой факультет обучают далеко за городом. Там тренировочные полигоны, в которых ты либо станешь сильнее, либо сдохнешь.

Говорят, там проще воспитывать дух, а мне кажется — там проще скрывать чудовищные условия. Там Вентарис сможет делать со мной всё, что захочет, без лишних свидетелей.

Мысль о нём заставляет сжаться всё внутри. Но теперь к ненависти и страху прибавилось новое чувство — презрение.

Я уверена, он обманул родителей красивыми словами. Точно так же из дома увели Фирею. И в этот раз они так же легко купились на эту ложь, едва им пообещали «исправного» наследника.

Вскакиваю и выдёргиваю из шкафа сумку. Первой в неё отправляется лиса, подарок Фиреи. Она выиграла её на ярмарке, незадолго до того, как сама отправилась на экзамен который я сегодня сдала с позором.

«Держи, искорка, — сказала она, сунув мне её в руки. — Чтобы не скучала. Я скоро вернусь».

Но сестра не вернулась, а лиса осталась. Единственное живое воспоминание о её тепле.

Дверь скрипит. В проём робко заглядывает Игнис.

— Кай? — его голосок дрожит. — Ты… ты на меня злишься?

Сердце сжимается. Нет. Никогда. Он тут ни при чём.

Игнис просто ребёнок, заложник отцовских амбиций.

— Нет, дурачок, — говорю я, и голос сам собой смягчается. Я опускаюсь на корточки перед ним. — Я злюсь, что меня отправляют не туда, куда я хочу. Но это не твоя вина.

— А правда, что ты поедешь далеко? На тот… полигон, для боевиков? — в его глазах читается настоящий ужас.

— Правда, — киваю я.

— Но ты обещала, что будешь со мной! Днём учиться, а вечером приходить домой, чтобы читать со мной и помогать с уроками… — в его голосе отчаяние.

Да вашу ж мать… Ну почему мне приходится это объяснить? Я и сама не знаю ответа!

— Мне жаль, — я взъерошиваю его волосы. — Я тоже надеялась, что мы будем заниматься с тобой вечерами. Но знаешь что?

Беру лису из сумки и протягиваю ему.

— Это не простая лиса, она особенная. Каждый раз, когда тебе будет грустно или страшно, обними её крепко. Она станет тёплой, и ты почувствуешь, будто я рядом. Можешь даже в кровать брать, если приснится что-то плохое.

Он берёт игрушку, прижимает к щеке. Его лицо светлеет.

— Правда?

— Честное слово, — говорю я, и сама почти верю в эту глупую, красивую ложь. — Ты будешь хранить её для меня, да? Пока я не вернусь.

— Да! — он кивает, обнимая меня.

Я отвечаю ему тем же, чувствуя, как брат маленький и хрупкий.

В голову прокрадывается ядовитая мысль: а что, если Алрой не соврал?

Что, если он и вправду смог «скорректировать» дар Игниса? Уберечь его от участи Фиреи? Пусть даже ценой ограничения, сделав его магию «безопасной» и скучной… но оставив в живых?

И если это так… то пусть.

Пусть использует меня, для чего бы я ему ни понадобилась. Ломает на своём факультете. Если своей «пустотой» я купила брату шанс на нормальную, спокойную жизнь… то, может, оно того стоит?

Мысль причиняет острую, режущую боль где-то под рёбрами, но вместе с ней приходит и странное, леденящее решение.

Ладно, принц Вентарис. Ты выиграл этот раунд.