Кап…

Кап…

Кап…

Кулеру с водой в приемной требовалась новая прокладка. Из-за того, что вода постоянно капала из пластмассового штуцера в поддон, Логан стиснул зубы, а шрамы у него на спине казались горячими и противно чесались.

Он закрыл глаза, вдохнул и выдохнул. Пытался абстрагироваться от этого монотонного «кап-кап-кап».

– Они готовы вас принять, – сообщила белокурая секретарша с улыбкой на все десять тысяч долларов.

Сначала Логан не двинулся с места. Все так и сидел на постмодернистского стиля диване – спина прямая, как мачта на корабле, подбородок поднят, правая нога закинута на левую, ладони на бедрах, пульс пятьдесят один удар в минуту.

После приличествующей случаю паузы он медленно перевел взгляд на белокурую секретаршу. Кивнул, улыбнулся. Потом опустил обе ноги на пол и встал, демонстративно не спеша.

Все его жесты и движения были медленными и точными. Неспешными.

Властными.

Логану доводилось сидеть на тысяче таких вот дорогостоящих и неудобных диванов в тысяче дизайнерских приемных, и тысячи секретарш-блондинок говорили ему, что они готовы принять его. Бывал он и в таких вот приемных, когда других мужчин вызывали раньше его.

«Теперь они готовы принять вас».

Он видел, как эти парни вскакивали с диванов, словно заслышав выстрел стартового пистолета. Неизменно нервничали, стремясь угодить людям, с которыми встречались. От их пота несло отчаянием. И люди, обладающие истинной властью, хорошо чувствовали этот запах.

Где бы Логан ни находился, в какой бы ситуации ни оказывался, он всегда понимал соотношение сил, а значит, полностью владел ситуацией. Посредством своего языка тела, своей речи – или же отсутствию таковой, – зрительному контакту, поведению, жестам, одежде Логан всегда мог утвердить свое главенство.

Сегодня на нем были облегающий кашемировый свитер с высоким воротом и темно-синий костюм, сшитый на заказ в Гонконге. Черные ботинки, начищенные до блеска. Очки в черной дизайнерской оправе – правда, с простыми стеклами. Зрение у него было идеальное, единица, но он знал, что на подобных встречах эти очки давали ему дополнительные двадцать баллов ай-кью.

Ни портфеля. Ни авторучки.

По пути в конференц-зал его телефон, спрятанный в кармане пиджака, успел коротко гуднуть трижды. Потребовалась изрядная выдержка, чтоб хотя бы просто не вытащить его оттуда и не глянуть на экран.

Он знал, что это отвлечет его от предстоящей задачи.

Уведомления на телефоне вполне могли подождать.

Пока у него не появится время насладиться ими.

Белокурая секретарша провела его в просторный конференц-зал с панорамным видом на Манхэттен и парк. За овальным столом для совещаний с одной стороны располагались пятеро мужчин в деловых костюмах, а с другой стояло единственное кресло для Логана.

Секретарша, уходя, прикрыла за собой дверь. Логан встал за оставленным для него креслом, небрежно опершись на него сцепленными перед собой руками.

– Логан, по-моему, вы всех здесь знаете, – начал Джош, вице-президент по маркетингу. – Хотя не думаю, что вы знакомы с нашим генеральным директором.

Мужчина, занимавший место в самом центре стола, был заметно старше остальных четверых, с редеющими волосами на висках. Загорелый, грузный, он вольготно откинулся на спинку кресла. Светлый костюм. Голубая рубашка с расстегнутым воротом. Он здесь единственный был без галстука.

– Мистер Хартфилд, естественно, – утвердительно произнес Логан, протягивая руку.

Вставать Хартфилд не стал. Просто протянул через стол свою мягкую мясистую лапу, и Логан осторожно взял ее, особо не сжимая. Однако Хартфилд изо всех сил стиснул руку Логана, как будто пытаясь переломать ему пальцы. Подобная «игра мускулами» обычно приносит лишь обратный эффект. Ничто так не выдает слабость, как чересчур крепкое рукопожатие.

– Так, значит, вы и есть тот человек, которому я плачу двадцать пять тысяч долларов только за то, чтобы вы рассказали мне то, что я и так знаю? – пробурчал Хартфилд.

– Будем надеяться, что нет, – сказал Логан.

– Ладно, – продолжал Хартфилд, – давайте начнем весь этот спектакль. Насколько я понимаю, у вас заготовлена очередная презентация, которую вы хотите нам показать?

Логан небрежно бросил взгляд на стену и большой экран.

– Сегодня никаких презентаций в «Пауэрпойнте», мистер Хартфилд. Вы не возражаете, если я присяду?

Слегка озадаченный, Хартфилд кивнул, перегнулся через стол и внимательно посмотрел на Логана, который одной рукой отодвинул кресло, а другой расстегнул пиджак и сел. Это было медленное, обдуманное движение, которое сразу придало ему определенный вес.

– Да у нас тут уже шесть маркетинговых фирм провели обширные исследования рынка… Все они побывали здесь, одна за другой, и представили нам подробнейшие презентации. Вы вообще понимаете, что это первый шаг нашей очередной широкомасштабной кампании? И на полном серьезе говорите мне, что вам нечего нам показать? – вопросил Хартфилд.

– Думаю, мы сейчас можем говорить как взрослые люди. Так вот: все эти специалисты по маркетингу явились сюда и сказали, насколько им нравятся ваши рестораны. Они показали вам множество красочных графиков и диаграмм со столбиками, основанных на исследовании потребительского спроса, которое вы попросили их провести, – по сути, в качестве оправдания того, на что они потратили полученные от вас двадцать пять штук. И все они пришли к выводу, что ваши продажи снизились по причине общей экономической ситуации, поэтому вам следует предложить покупателю новые наименования бургеров, несколько веганских блюд и снизить цены.

У Хартфилда задергался левый глаз.

– Все они пришли к одной и той же стратегии, поскольку в ходе потребительского исследования получили одинаковые ответы. Благодаря этим компаниям и их подробнейшим опросам более десяти тысяч потребителей у нас появилась рабочая стратегия. Вы хотите сказать, что эти данные ровным счетом ничего не стоят?

– Легенда рекламного бизнеса Дэвид Огилви как-то сказал, что главная проблема с опросами общественного мнения заключается в том, что люди думают не то, что чувствуют, говорят не то, что думают, и делают не то, что говорят, – сказал Логан. – Я не общался ни с кем из потребителей. Не тратил часы на создание цифровых гистограмм и графиков со смайликами. Ваш гонорар ушел на оплату моего собственного времени. Я потратил это время на посещение пяти ваших заведений быстрого питания. И, кстати, снижение цен – это не стратегия, а тактика. Все-таки есть разница.

– Значит, я заплатил двадцать пять тысяч за то, чтобы вы несколько раз пообедали в моих ресторанах? И это всё? Спрашиваю только из вежливости, поскольку, думаю, захочу получить эти деньги назад.

Логан улыбнулся и посмотрел на мужчину, сидящего справа от Хартфилда. Звали его Тодд Саммерс, и он был президентом по маркетингу.

– Тодду вряд ли понравится то, что я скажу, поскольку это потребует некоторых инвестиций. Маркетологи терпеть не могут тратить деньги. Боюсь, что понадобятся кое-какие вложения, помимо обычных расходов на рекламу.

– Я должен тратить деньги, чтобы продавать свои бургеры еще дешевле? – изумился Хартфилд.

– А кто говорил о снижении цен? – отозвался Логан. – Если вы примете мою стратегию, ваши цены должны вырасти.

Хартфилд подался вперед.

– Вырасти?

– Почему люди едят в ресторанах быстрого питания? – задал ему вопрос Логан.

– Потому что хотят качественную еду, и быстро, – сказал Хартфилд.

– Нет, они хотят получить что-то, что гарантированно съедобно, и хотят это побыстрей. Но есть и другие заведения быстрого питания, которые доминируют на этом рынке, – «Макдоналдс», «Бургер Кинг», «Кей-эф-си», «Чик-фил-эй», «Попайз» и с полдюжины других. У вас крупная компания с большим количеством ресторанов, но вы все-таки не «Макдоналдс». Их расходы на рекламу в течение одного-единственного дня превышают ваш общий маркетинговый бюджет за последние два года. Речь идет о ведущих мировых брендах. Вы просто не в состоянии с ними конкурировать. Но у вас есть одно преимущество. Ваша еда заметно лучше. По-моему, как раз в этом ваша сильная сторона, и для того, чтобы люди оценили это, ваши цены должны вырасти.

– Вы хотите сказать, что люди будут расхватывать тот же самый «Хартфилд чизбургер делюкс», если он будет стоить дороже? – спросил Тодд, в голосе которого прорезались насмешливые нотки.

– Да, – ответил Логан, – и если вы этого не понимаете, то вам не стоит заниматься маркетингом. Таково уж человеческое поведение. Люди верят, что вино в более дорогой бутылке лучше на вкус, чем в дешевой. Их мнение о вине определяет цена, а также удовольствие от него до и во время употребления. И оно действительно будет лучше на вкус. Если и дальше проводить параллели с винами, то «Макдоналдс» – это дешевое шардоне из винного магазина за углом, а вы – шампанское в бутылке с новомодной винтовой крышечкой. Другими словами, вам нужна новая бутылка с новой пробкой. Вы должны перепозиционировать свой бренд.

– Но это же семейный ресторан быстрого обслуживания… – начал было Хартфилд.

– Разумеется, но в ближайшем будущем это будет семейный ресторан быстрого обслуживания более высокого класса. Поднимите цены на двадцать восемь процентов, обновите свои старые помещения – снабдите их более уютным, более люксовым освещением. Создайте у себя атмосферу ресторана, а не зала ожидания в аэропорту – потраченные деньги можно списать на расходы, чтобы сэкономить на налогах. Потратьтесь на дополнительный персонал по уборке. В четырех ресторанах, которые я посетил, полы и столы были откровенно грязными. Уборщицы столь же важны, как повара и официанты. Половина впечатлений от посещения ресторана – это само место, а другая половина – еда. И то, и другое одинаково существенно. Неважно, насколько вкусна ваша еда, если вам приходится употреблять ее, сидя рядом с кучей мусора на столе. Она просто не покажется вам настолько уж хорошей.

Хартфилд быстро заморгал, как будто его мозг внезапно подвергся бомбардировке совершенно новой информацией.

– Когда цены полезут вверх, не пытайтесь это скрывать. Подайте это как данность – как нечто само собой разумеющееся. Новая рекламная кампания, которую я для вас разработаю, будет состоять из двух частей. Сразу после обновления сети основным слоганом будет «„Хартфилдс“: вы платите за качество». Не особо оригинально, зато действенно. Когда бельгийская пивоваренная компания «Стелла Артуа» начала продавать пиво в Великобритании, они не могли сравниться по ценам с обычным пивом. В их рекламной кампании использовался слоган «Обнадеживающе дорого». Они продали там просто бездну своего пива. А вы продадите бездну своих гамбургеров.

В конференц-зале воцарилась напряженная тишина. Все остальные руководители отделов нацелились взглядами на Хартфилда. Они ждали его реакции. Никто из них не обладал особой значимостью в этой комнате, так что Логан сосредоточился исключительно на нем. Излагая свой план, он внимательно следил за выражением лица председателя совета директоров. Сначала тот явно не купился на сказанное. Но затем эта идея все-таки понемногу проникла ему в голову.

– Вообще-то, это рискованно… – с некоторым сомнением проговорил он.

– Да, это сопряжено с определенным риском, как и любое перепозиционирование существующего бренда. Альтернатива – это сокращение численности персонала и установка цифровых терминалов самообслуживания для оформления заказов во всех ваших торговых точках. Они приносят деньги, потому что люди заказывают больше еды, используя сенсорные экраны. Сорокалетний отец семейства в свой обеденный перерыв вряд ли захочет общаться с восемнадцатилетней кассиршей, чтобы объяснить ей, почему он хочет типовой обед «Хартфилд» плюс еще один дополнительный бургер, а не два одинаковых набора на двоих. Мамаша-домохозяйка не захочет видеть выражение лица той же самой кассирши, заказывая один латте с обезжиренным молоком и еще два мороженых «Харти» навынос. Терминалы самообслуживания снимают бо́льшую часть чувства вины в момент заказа. Таким образом, ваши продажи полезут вверх, и через год установка экранов полностью окупится. Хотя знаете что? Вы все равно не «Макдоналдс». В этом ваша сила. И это то, что вы будете говорить людям. Это вторая часть моей маркетинговой кампании – вам предстоит забыть про плату за качество. Ваша основная реклама будет выглядеть примерно так: надпись «Хартфилдс» и фотография самого вкусного бургера, который вы когда-либо видели. А под ними слоган: «Мы не „Макдоналдс“».

Руководители отделов затаили дыхание. Не зная, что сейчас сделает Хартфилд – выставит Логана за дверь или расцелует его.

Хартфилд не заставил себя долго ждать. Он отодвинул свое кресло от стола.

Встал.

Рассмеялся и похлопал в ладоши.

Один за другим, столь же предсказуемо, как восход солнца, руководители отделов поднялись со своих кресел рядом с ним, лучезарно улыбаясь Логану.

– Логан, да ты в натуре гений, ты в курсе? – воскликнул Хартфилд, отбросив официальный тон. – Где ты изучал маркетинг? В Гарварде? Йеле?

Логан встал и, пожав ему руку, сказал:

– Я никогда не изучал маркетинг. Я психолог-бихевиорист. Я знаю, что думают люди. Я знаю, что они делают. Я знаю, что они чувствуют. И, что еще более важно, я знаю, как заставить людей покупать то, что я хочу, чтобы они покупали.

– Все эти годы мы действовали неправильно. У нас действительно хороший продукт, и мы должны зарабатывать на нем больше денег. Спасибо тебе.

– Всегда пожалуйста, – отозвался Логан и, отпустив руку Хартфилда, почувствовал, как его телефон опять завибрировал, трижды. Еще три уведомления.

У него аж зубы заныли – так хотелось поскорей вытащить этот телефон. Но он все-таки устоял.

– Буду с тобой честным, Логан: я давно искал такого креативного парня, как ты, который мог бы возглавить новое направление в нашей компании. Мы бы хотели, чтобы ты присоединился к «Хартфилдс» в качестве вице-президента по…

– Боюсь, что я вынужден отказаться. Мне нравится работать частным консультантом, мистер Хартфилд. Не волнуйтесь, вам еще предстоит выплатить мне много денег за эти проекты, но мне нравится быть гибким и работать с разными компаниями. Это больше соответствует моему стилю жизни.

– Господи, да кому ты это рассказываешь? Нет ничего лучше, чем быть самому себе начальником. Скажи, чем ты занимаешься в свободное время? Ракетбол? Гольф? Я с удовольствием взял бы тебя с собой на поле после обеда. Можно было бы по-быстрому скатать на девять лунок[11], а потом посидеть в баре…

– Боюсь, я не занимаюсь спортом.

– Но ты выглядишь как атлет. Так что это? Бег?

– Отчасти да, но я бегаю один. И тренируюсь тоже один.

– Да ладно тебе, Логан… Я пытаюсь соблазнить тебя составить мне компанию. Давай замутим что-нибудь вместе, запиши это в свой ежедневник. Что ты любишь делать, чтобы расслабиться?

Медленная, долгая улыбка расплылась по лицу Логана, когда он сказал:

– Я убиваю людей.

Из комнаты вышел весь воздух. Тишина и потрясение. В зале повеяло холодом, словно с замерзшего озера на Аляске.

Логан улыбнулся еще шире, в глазах у него заиграли веселые смешинки. Хартфилд ткнул в него пальцем, и из его огромного живота вырвался смех:

– Да ты, сукин сын, просто прикалываешься надо мной… Черт, я ведь чуть не поверил…

Логан изобразил на пальцах, будто стреляет в Хартфилда из пистолетов, хохоча вместе с ним, и остальные присутствующие в комнате тоже отозвались нервными смешками.

Еще через десять минут, заполненных все теми же восторгами и восхищениями, они договорились о выделении Логану полумиллиона долларов на подготовку подробной стратегии и тактического маркетингового плана. Документально оформить это предстояло через пару недель.

Логан вышел за двери и двинулся по коридору, по-прежнему слыша Хартфилда, бурлящего энтузиазмом в конференц-зале, – его противный голос с каждым шагом становился все тише. Войдя в лифт, он почувствовал, как в кармане пиджака опять завибрировал телефон, увесистый и аппетитный, загруженный уведомлениями, способными обеспечить дофаминовый приход, резко повысить уровень адреналина и высвободить несущие удовольствие эндорфины. Предвкушение опьяняло почище вина.

Отсроченное удовлетворение всегда приятней. Логан знал это лучше кого-либо другого.

Лишь оказавшись на улице и направившись к метро, он достал телефон из кармана пиджака. Логан мог легко позволить себе лимузин с водителем. И какое-то время наслаждался этими удобствами – хотя все равно скучал по метро. Именно в вагонах подземки у Логана было время изучать людей. Их лица, их реакцию на различные ситуации, связанные с их взаимодействием с другими людьми или окружением. Поездив недельку в нью-йоркском метро, вы узнаете о человеческих существах и психологии куда больше, чем потратив неделю на тщательное изучение лучших учебников. И как только поймете механизмы и побудительные мотивы человеческого поведения, подземка превратится для вас в отдельный курс психологической науки. Логану нравилось находиться среди людей, чтобы иметь возможность незаметно наблюдать за ними. Пользовались метро люди из абсолютно всех слоев общества, богатые и бедные, потому что это по-прежнему был самый быстрый способ передвижения по городу.

Но сейчас все его внимание было сосредоточено на телефоне. Он установил оповещения о новостных статьях, настроив их на конкретные поисковые запросы. Теперь результаты валились один за другим.

Звезда «Тик-Тока» Элли Паркер обвиняется в двойном убийстве на Манхэттене

Убийства в «Тик-Токе»: Влиятельной блогерше предъявлено обвинение в убийстве из мести

Социальные сети убивают: Элли Паркер, звезда «Тик-Тока», и ее падение к убийству

Логан улыбнулся про себя, спускаясь в метро с улицы. Приложив свою карту MTA[12] к турникету, спустился по лестнице и встал на платформе.

Предполагалось, что Элли не переживет визит в ту квартиру. Это напомнило ему, что он может контролировать окружение, процесс принятия решений и реакцию человека на психологические, социальные и экологические стимулы, но не способен предсказать биологическую реакцию чьего-либо организма. Рвота вскоре после того, как Элли Паркер употребила заранее подготовленную воду, спасла ей жизнь.

Задуманная схема предусматривала не одно только двойное убийство якобы из мести – все это должно было выглядеть как убийство с последующим самоубийством. Вот почему он не побоялся назвать ей свое имя. Элли убивает своего мужа и лучшую подругу, самых близких ей людей, которые так жестоко предали ее, а затем сводит счеты с жизнью.

Тем не менее первая часть сценария Логана – двойное убийство – сработала идеально. Что же до остального…

Ну, предположим, расскажет все-таки Элли свою историю – или же ту ее часть, которую сумеет припомнить, – своему адвокату… Расскажет ему или ей о мужчине по имени Логан, которого встретила на ступеньках метро. О его желтом чемодане, сломанной ноге и костылях. О его практически полной беспомощности. И своем чувстве вины из-за того, что набросилась на Джеймса и Харриет, разрушив их жизнь в интернете. А потом расскажет, как случайно выронила чемодан этого любезного, беспомощного незнакомца. Как тот раскрылся. И как она почувствовала себя обязанной помочь этому человеку.

Потом квартира, сломанный лифт, лестница, пот, холодная вода из холодильника и то, какой вкусной она показалась поначалу. Единственной отличительной чертой Логана был маленький шрам на подбородке. Во всем остальном у него было самое простое, немного угловатое лицо. Полицейский художник сумеет изобразить своим карандашом что-то напоминающее четверть населения планеты Земля. Хотя Логан знал, что ему нет особой нужды беспокоиться о том, что Элли в точности опишет его внешность, – полиция ей все равно не поверит, и у нее нет ни свидетелей, ни каких-либо вещественных доказательств, подтверждающих ее историю.

Она не сможет сообщить им того, чего не знает.

Что этого человека просто невозможно выследить.

Что этот человек потратил немалое время на разработку стратегии, тестирование чемоданов и того, как они будут ломаться, – если выкрутить один из винтов выдвижной рукоятки и пропороть бо́льшую часть тканевой основы застежки-молнии лезвием бритвы, отчего хватит всего одного сильного удара, чтобы разорвать оставшиеся нити, удерживающие половинки чемодана вместе. Что он тщательно отрепетировал свои реплики и изучил ее распорядок дня – в какое время когда она выходит из дому и куда направляется, чтобы быть уверенным, что именно она предложит ему помощь в этот самый момент на верху лестницы, ведущей на платформу.

Как и большинство людей во всем мире, Логан никогда не слышал об Элли Паркер до тех пор, пока не посмотрел видео, на котором она случайно застала своего мужа в постели со своей лучшей подругой. Она выглядела такой потрясенной, такой задетой… На лице у нее была написана боль. Реальность этого открытия и вызвала столь бурную реакцию на это видео. Затем Логан просмотрел еще кое-что из контента Элли и обнаружил ее ежедневные «добрые дела».

Что вызвало у него лишь отвращение.

Логану это показалось чистой работой на публику. Элли не только получала эндорфиновый приход от проявления доброты в этих своих представлениях, но и удваивала накатывающее на нее в такие моменты чувство удовлетворения, снимая эти так называемые добрые дела на видео и получая похвалы от своих подписчиков.

Тогда-то Логан и понял, что нашел сценарий для своего очередного шедевра, впитав в себя всю ненависть последователей Элли, направленную на ее мужа и подругу, которые разбили ей сердце. Если с этими двумя что-нибудь случится, Элли станет главной подозреваемой.

И если она и вправду добрый человек, то это была та сторона ее личности, которую он мог использовать.

Ее доброму делу по отношению к нему предстояло стать последним.

Когда подошел поезд, Логан с несколькими другими пассажирами подождал на платформе, пока из вагонов не выйдут люди, а затем зашел внутрь.

Он искал ту женщину-бабочку.

В этом вагоне ее не было.

Логан глянул на часы. Скорей всего, она должна быть в этом поезде или в следующем.

Он вышел из вагона, добежал до следующего и вскочил в него, когда двери уже закрывались.

И вот она – его женщина-бабочка.

Следуя за ней в подземке и по городу, как делал это последние месяцы, он опять вспомнил то лето, когда был всего лишь семилетним мальчишкой. В том году родители отправились вдвоем путешествовать, оставив его в своем хэмптонском[13] особняке с няней. Логан провел эти два месяца совсем один, в их саду. Тем летом было жарко, и по какой-то причине сад был полон красивейших разноцветных бабочек. И его отца не было рядом, чтобы наказать его или избить. Так что он совершенно свободно гонялся за этими бабочками.

Эта женщина напоминала ему о том счастливом лете. Она была его бабочкой.

Логан опустился на сиденье, припоминая свою только что состоявшуюся деловую встречу и стараясь совсем уж откровенно не пялиться на молодую женщину, сидящую напротив него. Вытащил телефон и позволил своим мыслям блуждать по собственному разумению.

Логан сказал мистеру Хартфилду правду.

Ему нравилось убивать людей.

Для Логана убийство было гораздо увлекательней игры в гольф. И наверняка проще.

Несмотря на то что он превратил свое признание в конференц-зале в мрачную шутку, сам факт произнесения этих слов вызвал у него сильное возбуждение. Логан любил поговорить. Всерьез поговорить. Он знал, что существует глубокая психологическая потребность в общении.

В основном Логан общался с мертвыми.

Они были превосходными слушателями.

Его интеллект давал ему понимание происходящего, и он знал, что разговоры с мертвыми – это всего лишь попытка выпустить пар или же симптом более глубокой проблемы.

Сейчас Логан был одинок – как, пожалуй, и всегда.

Подняв взгляд от телефона, он посмотрел на пассажиров в вагоне метро. Прямо напротив него сидела молодая женщина, за которой он уже некоторое время следил. Логан так долго был один, что даже слежка за этой молодой женщиной, за этой бабочкой, казалась ему чем-то вроде близких отношений.

Единственным вопросом, который его занимал, заключался в том, чем могли закончиться эти отношения. Обычно они заканчивались лужей темной крови.