По дороге в Риверхед я размышлял о том, какой странной может быть жизнь.

Я по-прежнему любил свою бывшую жену.

Кристина была одним из самых толковых людей, которых я только знаю, отчего еще более непонятно, почему она в какой-то момент все-таки вышла за меня замуж. Наверное, тот факт, что в итоге Кристина развелась со мной, куда более красноречиво свидетельствует о ее интеллекте, чем ее изначальное стремление связать себя со мной узами брака. Познакомились мы на юридических курсах. Она была идеалисткой. Я был реалистом. Сказывался все еще сидящий во мне аферист и мошенник. Она была куда лучшим юристом. Щепетильным, дотошным и честным. Кристина оставалась со мной, пока я проходил курс лечения от алкоголизма, и еще долго после него – дольше, чем я мог ожидать.

Это никогда не могло хорошо закончиться. Конечно, от этого брака у нас осталась Эми, и я знаю, что она – лучшее, что есть у нас в нашей жизни.

Моя адвокатская практика регулярно привлекала к нашей семье ненужное внимание, и я поймал себя на том, что стараюсь держаться подальше от своей жены и ребенка. В последние годы наших отношений мы то расходились, то сходились, то опять разбегались в разные стороны. Я думаю, Кристина поступила правильно, когда наконец решительно дала мне от ворот поворот.

Иногда меня все-таки посещали романтические идеи найти какую-нибудь избавленную от всякого риска спокойную работенку и наслаждаться тихой семейной жизнью. Но я не из тихонь, и рано или поздно кто-нибудь обязательно обратился бы ко мне за помощью, а я не смог бы повернуться к такому человеку спиной. Отчасти это делает меня плохим отцом и мужем. Я всегда готов помочь тем, кто в этом отчаянно нуждается, и частенько это чревато серьезными неприятностями. Как бы сильно ни хотелось мне быть с Кристиной, я знал, что их с Эми ждет куда более счастливая, безопасная и спокойная жизнь, если я буду не столь часто появляться на их горизонте.

Когда Кристина встретила Кевина, я поначалу здорово ревновал. Прямо-таки ненавидел его. Но вскоре понял, что счастье Кристины и Эми значит для меня больше, чем мое собственное. Я знал, что он сделает ее счастливей, чем когда-либо это удалось бы мне. И что разлука со мной убережет их от возможных опасностей. Мне было больно отпускать Кристину, но я сделал это, потому что любил ее.

Эми не стала рассказывать по телефону, что происходит. Было лишь ясно, что ее мама в беде. Кристина никогда сама не позвонила бы мне и не попросила о помощи – слишком гордая и наверняка слишком умная. И, скорее всего, она и не нуждалась в моей помощи. Кристина была сильной женщиной, сильней своего нового мужа, Кевина, а мои решения некоторых проблем, на взгляд моей бывшей жены, могли оказаться чересчур уж неортодоксальными.

Подъехав к школе Эми, я вырубил мотор и отправил ей текстовое сообщение:

Хочешь, чтобы я зашел и расписался за то, что забрал тебя?

Ответ последовал почти сразу:

Я уже подделала подпись Кевина.

Двери школы открылись, и оттуда вышла Эми с сумкой для книг на плече. Прошло уже две недели с тех пор, как я видел ее в последний раз. Похоже, она успела еще больше подрасти. Волосы у нее казались длиннее и определенно утратили свой летний оттенок.

Сняв с плеча сумку, Эми плюхнулась на пассажирское сиденье, чмокнула меня в щеку и пристегнулась ремнем безопасности.

– Спасибо, что приехал, пап, – сказала она.

– Что там, черт возьми, случилось с твоей мамой? Я жутко переволновался, когда ехал сюда!

И в этот момент я заметил, что Эми то и дело оглядывается через плечо и посматривает в боковое зеркало заднего вида.

– Ты что, просто решила прогулять школу? Боишься, что директор погонится за тобой?

– Не, дело не в этом. Я отпросилась. Честное слово. Послушай, мама очень беспокоится из-за того, что какой-то гондон решил преследовать Кевина…

Это было совсем не похоже на Эми – сквернословить в моем присутствии. Хотя она уже была в том возрасте, когда это вроде как допустимо. Главное, чтобы выражения не были чересчур уж ядреными.

– Какой еще гондон?

– Я случайно услышала, как мама с Кевином спорили об этом какое-то время назад. Насчет одного из дел Кевина. Какой-то мужик потерял кучу денег из-за проблем с наследственным правом или чего-то в этом роде. Понятия не имею, из-за чего конкретно. Все, что я знаю, это что от этого мужика только и жди неприятностей, и что упоминалось твое имя.

– Мое имя? – переспросил я, отъезжая от тротуара и направляясь к дому Кристины и Кевина.

– Мама с Кевином даже поссорились. Она жутко на него разозлилась. Сказала, что хочет спокойной жизни. Что развелась с тобой как раз из-за всех тех заморочек, в которые ты регулярно попадал…

Эми внезапно осознала, что только что сказала, и то, насколько бескомпромиссно это прозвучало. Она всегда говорила чистую правду, и зачастую только после того, как какие-то слова слетали с ее уст, осознавала всю их важность. В этом, как и во многом другом, Эми была очень похожа на свою маму. Хотя мне показалось, что подделка подписи Кевина – это слишком уж в моем духе.

– Прости, пап… Мама очень расстроилась из-за всего этого. Даже плакала.

– Плакала?

Эми кивнула.

Кристина почти никогда не плакала. Она не из таковских. Чисто по-ирландски держит все свои эмоции при себе.

– Должно быть, дело серьезное, – сказал я. – Так этот человек угрожал твоей маме или Кевину?

– Я не знаю. По-моему, да. Кевин вроде боится этого мужика.

– Кевин боится собственной тени, – бросил я, не подумав. Это был дешевый ход, и я пожалел об этом почти сразу же, как только эти слова вылетели у меня изо рта.

– Он не такой, как ты, пап. Если ты это имеешь в виду.

– Так почему же ты раньше мне не позвонила? Кстати, и почему твоя мама этого не сделала?

– Я вчера просила ее тебе позвонить. Она сказала, что от этого будет только хуже.

Кристина слишком хорошо меня знала.

– Так он уже что-то успел сделать, этот мужик?

– Мы точно не знаем. В любом случае закон он не нарушал. Кевин говорит, что, по его мнению, этот тип проследил за ним до дома вчера вечером. А сегодня утром мама нашла на крыльце письмо, адресованное Кевину.

Мои руки так крепко сжали руль, что скрипнула обтягивающая его кожа.

– Что было в этом письме?

– Не знаю, но в нем упоминалась наша семья. Я слышала, как они спорили из-за этого.

У меня перехватило дыхание.

– Твоей маме надо было сразу позвонить мне! Она обращалась в полицию?

– Думаю, что да. Они оба стараются вести себя нормально, чтобы не пугать меня. Однажды я видела этого мужика на другой стороне улицы, из окна своей спальни. Стрёмный тип… Они говорят мне не волноваться, но я знаю, что сами они очень встревожены. Мама работает дома. Никуда не выходит. Требует, чтобы Кевин возил меня в школу и обратно. Я просто не хочу видеть ее такой. Она ведет себя очень странно. Даже установила новую охранную систему в доме.

– Спасибо, что позвонила мне, – я серьезно. Реально терпеть не могу, когда твоя мама чем-то расстроена.

– Я знаю, – отозвалась Эми с грустью в голосе. – Вот почему ты и дал ей развод, верно? Чтобы она могла быть счастлива?

Эта фраза прозвучала немного едко – явно намеренно.

– Я пытался, Эми. Но я не мог дать ей то, чего она хотела, чего она заслуживала. Чего вы обе заслуживали…

– Я хотела, чтобы ты был моим отцом. Это все, чего я когда-либо хотела от тебя, – сказала она, и грудь у меня сжалась, словно чтобы смягчить удар от этих слов. – Мне нужно, чтобы ты хоть немного ее успокоил. Думаю, что ты можешь хотя бы это для меня сделать.

Никто не может причинить тебе такую боль, как те, кого ты любишь.

Я не стал спорить. Она была права. В отличие от меня.

Дальше мы ехали молча – сожаление заполняло пространство между нами, словно какой-то неприятный запах.

Я свернул на посыпанную мелким гравием подъездную дорожку к дому Эми – белому дому, стоящему на широкой зеленой лужайке в тихом пригородном районе, о котором большинство американских семей могут только мечтать. Большому дому с огромными окнами и верандой. И гаражом на две машины.

Когда я остановил свой «Мустанг» и выбрался из него, то услышал чьи-то решительные и целеустремленные шаги, с хрустом приближающиеся по гравию. Хруст этот производила пара черных кожаных сапожек, поверх которых наблюдались светло-голубые джинсы, увенчанные белым вязаным свитером и темными волосами, зачесанными назад.

– Что происходит? – поинтересовалась Кристина, скрестив руки на груди. Но тут увидела Эми, и выражение ее лица изменилось, как будто она уже получила ответ на свой вопрос. – Ага, понятно… Ничего не хочешь мне сказать, Эми?

– Я позвонила папе. Он может помочь…

Раздраженно всплеснув руками, Кристина развернулась на сто восемьдесят градусов и направилась обратно по гравию к дому, всю дорогу качая головой.

Эми побежала за ней, закинув сумку на плечо. Свернув за угол дома, я двинулся вслед за ними к крыльцу. Увидел, как Эми вслед за своей матерью заходит в дом, и стоящего на крыльце Кевина. На нем были бежевые брюки-чинос и голубая костюмная рубашка. Руки он держал опущенными по бокам. Сжимая в правой серебристый револьвер.

При моем появлении Кевин выдавил улыбку.

– Эдди… – произнес он в качестве приветствия, коротко кивнув.

– Привет, Кевин. Может, нам стоит поговорить?

Он жестом пригласил меня в дом. Переступив порог, я оглянулся через плечо и увидел, что Кевин обводит внимательным взглядом окрестности, крепко сжимая в руке револьвер. Когда он перевел взгляд на дом, то увидел, что я это заметил. Попытался выдавить еще одну улыбку, но почти сразу же сдался.

Из холла, выложенного черно-белой плиткой, поднималась парадная лестница, с нишей под ней, в которой располагались вешалка для одежды и скамейка, под которой хранилась обувь. Кевин был в своих толстых войлочных тапочках. Услышав на кухне голос Эми, я двинулся на звуки ее протестов и цоканье каблуков ее матери по кафелю. Затем послышался голос Кристины. Говорила она сквозь стиснутые зубы – это всегда плохой знак. По личной шкале раздражения Кристины стиснутые зубы располагались на порядок выше крика. У меня хватало практики в определении уровня ярости моей бывшей жены.

Эми с Кристиной сразу же прикусили языки, едва я вошел в кухню.

– Никто не хочет рассказать мне, что происходит? Эми позвонила мне и сказала, что у тебя какие-то неприятности. Что-то связанное с каким-то типом, который преследует тебя из-за дела о наследстве.

– Эми, ты должна была сказать нам, что собираешься позвонить своему отцу, – заметил Кевин, но уже примирительным тоном. Он просто изложил свою точку зрения, пытаясь закрыть этот вопрос и двинуться дальше.

– Мне требуется разрешение, чтобы позвонить собственному отцу, – так, что ли? – осведомилась Эми.

Кристина бросила на нее косой взгляд. Предупреждающий – не смей. Это заставило Эми умолкнуть. Она была такой же умной, как и ее мать.

– Ты ничего не сможешь сделать, Эдди, – сказал Кевин. – Я уже получил охранный ордер, запрещающий ему приближаться к нам.

Я понятия не имел, в чем было дело, но, чем бы это ни было, все явно зашло слишком далеко.

– Кто этот тип? Кто именно тебе угрожает? – спросил я.

Кевин подошел к кухонному столу, на котором стоял открытый сейф с цифровой клавиатурой на дверце – для пистолета, который он держал в руке. Убрал ствол внутрь.

– Его зовут Артур Кросс. Около двух лет назад у него завязались отношения с одной из моих клиенток, Бетти Ле Со. Ей было за семьдесят, вдова, с кучей наличных, акций и большим портфелем недвижимости. Кроссу немного за тридцать, он прокручивал финансовые пирамиды и продавал сомнительные биткойны пожилым людям, которые в итоге теряли все деньги – короче, если где-то плохо пахло, значит, он обязательно был в этом замешан. А еще он сидел.

– Похоже, ты много чего знаешь про этого парня, – заметил я.

– Когда племянники и племянницы Бетти познакомились с Артуром, то сразу отнеслись к нему с подозрением, и имели для этого все основания. Я занимался завещанием Бетти и планированием имущества. Они пришли ко мне, дабы убедиться, что она не изменила свое завещание, но когда я сказал им, что брак может аннулировать предыдущие завещания, они рассказали мне про Кросса. Я беспокоился за Бетти, так что попросил одного частного детектива поплотней им заняться. Вот откуда я так много знаю. Три месяца назад Бетти не стало. Она упала с балкона на втором этаже своего особняка и сломала шею. Полиция провела расследование – смерть от несчастного случая. Семья Бетти была убеждена, что Кросс просто подстроил этот несчастный случай. Бетти была, конечно, далеко не первой молодости, но достаточно твердо держалась на ногах.

– Только не говори мне, что всплыло новое завещание… – перебил его я.

Кевин улыбнулся:

– Вот именно. Артур передал его мне в тот самый день, когда полиция признала смерть Бетти несчастным случаем. В завещании, которое он мне вручил, все отписывалось ему. Оно было подписано и засвидетельствовано двумя людьми, о которых ее родня и слыхом не слыхивала. Одного из них зовут Бруно Монт – он отбывал срок вместе с Кроссом. Кроме того, тот частный детектив не смог подтвердить это, но был убежден, что Бруно Монт уже убивал людей за деньги. И что этот Кросс, у которого имелось безупречное алиби на ту ночь, когда Бетти свалилась с балкона, заплатил Бруно Монту за убийство Бетти. Родственники поручили мне оспорить завещание, и мы добились его отмены в суде. А ее предыдущее завещание было оставлено в силе, в результате чего Кросс остался с носом.

– Тебе не следовало вмешиваться, – вставила Кристина.

– У меня не было выбора. Я должен был поступить так, как считал правильным для моего клиента, – отозвался Кевин.

– Где я слышала это раньше? – вопросила Кристина куда-то в пространство, умудрившись поддеть и меня, и Кевина одновременно.

– После этого дела Кросс начал преследовать меня по всем судам. Торчал возле офиса. Даже возле нашего дома. А вчера пришло письмо – анонимное, разумеется, – в котором говорилось, что лучше бы нам быть поосторожней. Что наша семья в опасности. А вчера днем я получил тот охранный ордер.

– Думаешь, это письмо от Кросса?

– А от кого же еще? В судебном постановлении сказано, что он не имеет права приближаться на расстояние менее ста футов ни к моему офису, ни к нашему дому. Я видел его тут прошлой ночью. Он стоял на тротуаре на противоположной стороне улицы, ровно в ста футах от нас…

– А потом этим утром появился в моей школе, – вмешалась Эми.

– Что?! – воскликнули мы с Кристиной чуть ли не хором.

– Я не хотел тебя беспокоить, – сказал Кевин, повернувшись к жене. – Я уже этим занимаюсь. Я подал в суд ходатайство об изменении судебного запрета, чтобы включить в него и школу Эми.

– Что Кросс делал в твоей школе? – спросил я.

– Он просто смотрел на меня… – ответила Эми, невольно вздрогнув при этом воспоминании.

Я почувствовал, как мои пальцы сжимаются в кулаки.

– Я был с ней этим утром. Он не стал бы ничего предпринимать в моем присутствии. Мы проследим за тем, чтобы Эми всегда оставалась под защитой, – сказал Кевин.

Я увидел, как дрожат у него пальцы, когда он потянулся к дверце сейфа для пистолета, закрыл его и переставил повыше на кухонную полку. Потом повернулся обратно к нам и улыбнулся. Кевин пытался сохранять невозмутимый вид. Он был напуган, но ни за что не признался бы в этом. Только не мне. И уж тем более не в присутствии Кристины.

– Эми, почему ты не сказала мне об этом в машине? – укоризненно произнес я.

– Я не хотела, чтобы ты волновался за рулем, – ответила она.

– Он преследовал тебя, пока рассматривалось дело? – спросил я у Кевина.

– Да, в основном торчал перед офисом. Тогда-то я и раздобыл ствол. У меня есть приятель в мэрии, который помог мне с разрешением.

– Как долго это уже продолжается?

– Около полугода. Поначалу по мелочи. Но потом все стало значительно хуже, – сказал Кевин.

– Могу я взглянуть на это письмо? – спросил я.

– Оригинал находится в полиции, – ответил Кевин, доставая свой телефон, после чего вывел на экран фото и передал его мне.

ТЫ СОВЕРШИЛ БОЛЬШУЮ ОШИБКУ, НАЕХАВ НА МЕНЯ. ТЕБЕ СЛЕДОВАЛО БЫ ПОДУМАТЬ О СВОЕЙ СЕМЬЕ…

– Сколько стоило имущество Бетти Ле Со?

– Чуть меньше двадцати миллионов. Она завещала все своим дочерям, разделив его поровну. Но успела подкинуть Кроссу немного наличных для его бизнеса. Он все-таки успел кое-что урвать.

– Но ты ведь аннулировал фальшивое завещание, так чего же он хочет? Денег?

– Он просто хочет превратить нашу жизнь в ад, – сказал Кевин.

– Может, мне стоит поговорить с ним по душам? – предложил я.

– Нет! Послушай, всё под контролем, – тут же вмешалась Кристина. – Нам совсем ни к чему, чтобы ты еще больше усугубил эту ситуацию. У нас имеется этот судебный запрет, а у Кевина есть ствол.

– А что будет, если Кросс вломится в парадную дверь, когда Кевина не будет дома? – спросил я.

– Тогда я сама пущу ему пулю в лоб. Кевин возил меня на стрельбище. Я знаю, как пользоваться этой штукой, – сказала она, мотнув головой на револьвер в сейфе.

– Понимаю, – кивнул я. – Но Эми напугана. Черт возьми, да вы все тут напуганы, и я вас в этом ничуть не виню. Похоже, этот мужик реально опасен. Может, Эми стоит пожить у меня какое-то время?

– Нет, – решительно ответила Кристина. – Я хочу, чтобы она была здесь, где я смогу за ней присматривать.

– В последнее время я так редко бываю у папы… Я скучаю по тем нашим вечерам, когда мы вместе ели пиццу и смотрели про детектива Паломбо, – подала голос Эми.

– Коломбо, – поправил я.

– Да, было бы просто здорово, если б мы…

Как бы ни приятно мне было это слышать, но прежде чем Эми успела закончить фразу, Кристина вернула меня с небес на землю.

– Чего ты действительно хочешь, так это проводить больше времени в городе! Я не хочу, чтобы ты шлялась по Манхэттену в одиночестве, – бросила она Эми, после чего, спохватившись, добавила: – Не обижайся, Эдди. Но ей всего шестнадцать, и она еще не способна отвечать за свои поступки.

– Но, мам…

– Не хватало мне еще и с тобой выяснять отношения! – в сердцах бросила Кристина.

Пятясь и подняв руки вверх в знак того, что сдается, Эми вышла из кухни и бросилась наверх.

– Ох уж эти подростки… – буркнул Кевин.

Я хотел сказать гораздо больше. Что я мог бы обеспечить безопасность Эми куда лучше кого-либо другого, но вовремя придержал язык. Теперь в доме царила другая атмосфера. Мне здесь были не рады. Кевина явно угнетала мысль, что бывший муж его жены выступает в качестве его защитника, а что касается Кристины, то между нами было слишком уж много прошлого. Слишком много старых обид и нарушенных обещаний. И не было никаких сомнений в том, что мое присутствие по-прежнему несло опасность для окружающих меня людей. Это был просто факт.

На кухне воцарилась тишина. Жесткая, как бетон. Все замерли на своих местах.

– Мне нужно ехать, – наконец объявил я. – Но послушайте: если этот хрен объявится снова, то буду крайне признателен, если вы мне позвоните. Может, у меня выйдет что-нибудь предпринять. Если хотите, могу попросить Блок подъехать сюда и присмотреть за вами. Я знаю, что Эми она нравится.

Моя оперативница Блок уже пару раз встречалась с Эми, когда та приезжала ко мне на выходные. Я всегда над чем-то работал, и это означало, что и Блок тоже. Забавно, что некоторые люди просто-таки влюбляются в нее. Разговорчивостью она не отличается, но когда что-нибудь говорит, люди обычно слушают. Не умеет ладить с людьми, но блестяще владеет логикой, наукой и дедуктивным мышлением. Каким-то образом она поладила с Эми. Наверное, молодые люди отличаются той честностью и открытостью, которые Блок ценит превыше всего. В случае с моей дочерью ей не требовалось расшифровывать намерения и эмоции, скрытые за множеством всяких невнятных подтекстов.

– Спасибо, было бы неплохо. Но в этом и вправду нет нужды. У нас всё в порядке, – ответил Кевин, прежде чем Кристина успела возразить.

Я сочувствовал Кевину. Он был хорошим малым, просто нынешняя ситуация оказалась ему не по зубам. Не было смысла заставлять его или кого-нибудь еще чувствовать себя еще хуже по этому поводу. Тот факт, что Кевин разжился стволом, показал мне, насколько сильно он был напуган.

– Вижу, что всё у тебя под контролем, Кевин. Я чувствую себя гораздо спокойней, зная, что ты присматриваешь за Кристиной и Эми. Я, пожалуй, пойду – простите, что побеспокоил, – сказал я.

Мы с Кевином пожали друг другу руки у входной двери. Передо мной стоял самый обычный, честный парень, который любил Кристину и полюбил Эми, как родную дочь. Я не сразу смирился с этим, но я был рад. Кристина была счастлива. Эми была счастлива. Они были окружены такой заботой и вниманием, на какие я сам вряд ли был способен. И, самое главное, были в безопасности.

До сих пор.

Я уже почти добрался до «Мустанга», когда вновь услышал шаги Кристины по гравию.

– Эдди, прости меня, – сказала она.

Я остановился у машины и обернулся:

– Все нормально. Я знаю, сейчас трудное время, но Кевин делает все возможное. Тебе повезло, понимаешь? Он хороший парень.

Она подступила ближе и положила руки мне на плечи. Я почувствовал тепло от ее прикосновения, как при нашей первой встрече.

– Спасибо, что сказал это. Я знаю, что тебе было нелегко. И спасибо, что заехал. Эми не следовало тебе звонить. Наверное, она испугалась. Она восхищается тобой, понимаешь? Следит за всеми твоими делами, ты в курсе?

Вот уж не знал…

– Послушай, если ситуация каким-то образом ухудшится, то, может, ей и вправду стоит приехать и пожить у тебя? Спасибо, что предложил. Но не предпринимай ничего с этим Кроссом. Просто забей. Хорошо? Прости, что так себя там вела. Мы расстались, потому что я уже не могла жить такой жизнью. Не могла целыми днями оглядываться через плечо, беспокоясь о том, что ты выбесишь какого-нибудь проходимца, который явится по нашу душу. Я думала, что оставила ту жизнь позади. Думала, что поступаю правильно…

У меня возникло впечатление, что Кристина хотела сказать что-то еще – что где-то в глубине души еще любит меня, что могла совершить ошибку, подав на развод… Или, может, все это было лишь у меня в голове.

Она наклонилась, чмокнула меня в щеку, а затем повернулась и ушла.

С горящими щеками и сердцем я сдал задним ходом на проезжую часть и направился обратно в город. По пути позвонил Блок на сотовый.

– Мне нужно, чтобы ты разузнала кое о ком для меня. Этого человека зовут Артур Кросс.

– Кто он такой?

– Он потерял кучу денег в споре о наследстве. Похоже, сожительствовал с одной старушкой, которая загадочным образом разбилась насмерть, оставив ему по завещанию все свое имущество. Правда, оказалось, что завещание было сомнительным, и деньги достались ее родственникам. Теперь он преследует адвоката, который действовал против него.

– Кто этот адвокат?

– Кевин Поллок.

– Кевин Кристины?

– Он самый. Этот деятель Кросс даже появился в школе Эми сегодня утром.

На другом конце провода воцарилось молчание. Я предположил, что Блок пыталась взять свой гнев под контроль.

– Были какие-то явные угрозы?

– Была завуалированная угроза в письме, оставленном в доме. Кевин обзавелся револьвером для личной защиты. У этого Кросса есть судимость. И сидел он с парнем по имени Бруно Монт. Есть подозрение, что Кросс заплатил Монту за убийство старушки, а сам на тот момент обзавелся алиби. Это тот еще фрукт, этот парень…

– Я займусь Кроссом.

– Вот думаю, не стоит ли тебе нанести ему визит – может, это поможет малость разрядить обстановку… Преследователи чувствуют себя вольготно, когда их жертвы могут рассчитывать только на собственные силы. Было бы неплохо намекнуть этому козлу, что есть люди, которые присматривают за этой семьей. Возьми с собой Габриэля Лейка. Только, пожалуйста, проследи, чтобы Лейк его случайно не пристрелил.

– Постараюсь. Кстати, тебя ищет Кейт.

– Я позвоню ей, чуть позже. Спасибо, Блок.

Когда она повесила трубку, я позвонил Габриэлю Лейку. Бывший аналитик подразделения поведенческого анализа ФБР, он время от времени помогает мне и Блок. А когда не работает на меня, то ловит серийных убийц.

Лейк почти сразу же ответил на звонок, и я рассказал ему про Артура Кросса. Сказал, что Блок хотела бы, чтобы он вместе с ней съездил навестить этого мистера Кросса.

– Просто передать ему привет, – сказал я. – Я хочу, чтобы он понял, что у Кевина есть влиятельные друзья и ему лучше отвалить. Ты – на подхвате. А заодно чтобы проследить, чтобы Блок сгоряча не переломала ему кости.

На другом конце провода повисла пауза. Я услышал какое-то шуршание. Лейк был из тех людей, которые вечно теребят что-нибудь, особенно когда задумаются. И так уж вышло, что он еще и из тех людей, которые почти постоянно живут внутри своей собственной головы, так что производят очень много шума. Словно мотоцикл на холостом ходу.

– Я постараюсь не позволить Блок причинить ему какой-либо вред. Просто из любопытства: во время разговора с Блок ты, часом, не попросил ее проследить за тем, чтобы я его случайно не пристрелил?

– Мог и сказать что-нибудь в этом роде.

Лейк отличался столь же быстрым умом, как и Блок, но если ее разум не до конца понимал природу человеческих поступков и эмоций, то Лейк во всем полагался на психологию.

– Так я и понял, – сказал он. – Ладно, буду держать Блок в узде. И сам постараюсь не пристрелить его. Доволен?

– Я в полном восторге. А если серьезно, то спасибо. Я в долгу перед тобой и Блок.

– Всё в порядке. И тебя разыскивает Кейт.

Я провел пальцем по экрану телефона. У меня было уже два пропущенных звонка от Кейт. И еще два от секретарши нашего офиса, Дениз.

– Сейчас позвоню ей. Есть представление, в чем там дело?

– Ни малейшего. Я дам тебе знать, как все прошло с Кроссом.

Лейк отключился. Я попытался дозвониться Кейт на сотовый, но сразу попал на голосовую почту. Это означало, что она либо в суде, либо где-то там, где нет приема. Так что пришлось позвонить в офис, и трубку взяла Дениз.

– Кейт поехала в Двадцать седьмой райотдел вместе с Гарри. У нас новое дело.

– Какого рода?

– Мы защищаем одну знаменитость, обвиняемую в двойном убийстве. «Нью-Йорк таймс» уже прозвала это убийствами в «Тик-Токе»…