Но я проиграла.

Первая ночь прошла ужасно, это правда, но на следующий день я так устала, что циновка показалась мне пуховой периной, я спала как убитая.

Все десять дней мы помогали жителям деревни закончить строительство медицинского центра. Они начали около двух лет назад, но деньги кончились, и стройка приостановилась. Непонятным образом Фин организовал доставку всего, что было необходимо.

Я достаточно быстро поняла, что ему это стоило невероятных усилий.

Для меня это было время прозрения. Больше, чем для остальных. Основную часть времени мы занимались тяжелым физическим трудом. Было невыносимо жарко и влажно. Единственная возможность освежиться — грязная река. Радовало только то, что работа двигалась. Видя результаты своего труда, мы забывали о грязи, сломанных ногтях и спутанных волосах.

Мысленно возвращаясь в то время, я понимаю, что самое яркое мое воспоминание — это смех. Смеялись все — и дети, и женщины. Мне казалось удивительным, что у жителей деревни такое отличное чувство юмора. Они поразили меня своей открытостью, дружелюбием, гостеприимством, и мне стало стыдно, что я плохо отзывалась об их хижинах, когда мы только приехали. Кстати, в домах было очень чисто и уютно, как я выяснила позже.

— Почему бы тебе не поддерживать такую же чистоту у себя? — спросила я Фина.

Особенно поражали женщины. Работа у них была очень тяжелая, но они делали все весело, со смехом. Некоторые из них знали пару фраз по-английски и по-французски, а я выучила несколько слов на их языке. Этого вполне хватило для общения.

Я совершенно забыла о косметике, совсем не пользовалась помадой, волосы просто убирала в хвост. Очень скоро мне стало казаться, что я уже давно все здесь знаю, и с удивлением обнаружила, что большая часть нашей командировки позади.

Я научилась различать и ценить запахи тропических джунглей, мне нравилось, что солнце садится очень быстро, как-то сразу становится темно, будто сверху набросили одеяло, что ранним утром река кажется мистической и от этого прекрасной. Постепенно я стала прислушиваться к звукам, сначала чужим и пугающим: крикам обезьян, стрекотанию насекомых, скрипу и шороху деревьев, перестала вздрагивать от грохота, когда капли дождя падали на брезентовую крышу нашего навеса.

Но больше всего меня поражал Фин. Он совершенно перестал ассоциироваться в моем сознании только с высшим обществом, вечеринками и приемами. В этой африканской деревне он был как рыба в воде. Это был его мир, он выглядел здесь намного гармоничнее, чем в офисе.

Там, где особенно оживленно смеялись, всегда был Фин. Кроме того, я обнаружила у него необыкновенную способность разрядить напряжение, заставить всех работать вместе, терпеливо решать административные вопросы и выслушивать жалобы. Я была поражена его талантом.

Как-то я наблюдала за Фином из-за угла, когда он прибивал балку на крыше. Он был собран и сосредоточен, но стоило одному из рабочих что-то крикнуть ему, поднял голову и прокричал несколько слов в ответ, вызвав всеобщий смех и веселье. Я внимательно наблюдала за ним и ощутила что-то странное и незнакомое. Фин вызвал во мне чувства, которые я не испытывала раньше, глядя на него.

Ночью я лежала и думала, что рядом с ним мне совсем не страшно, а легко и спокойно. Хотя это из-за него я здесь!

Из-за него я так изменилась.

Я чувствовала себя бабочкой, освободившейся от кокона, и не понимала, что со мной происходит.

Мне это нравилось.

Я не все время работала на стройке, еще играла с детьми на пляже, помогала женщинам готовить и заниматься хозяйством. Один мужчина взял нас с собой в джунгли и показал паука-птицееда, огромного, с мою ладонь, я не шучу.

Однажды мы с Джонатаном взяли моторную лодку и поплыли вниз по реке. Мы с ним уже нормально общались к тому моменту. Все мои мысли были о деревне и ее жителях, я почти забыла о своих чувствах к Джонатану.

Сначала мы ехали молча.

— Даже не верится, что мы когда-нибудь вернемся домой, — наконец сказал Джонатан. — Смешно вспоминать, как я боялся этой поездки, а теперь понимаю, что это было лучшее время в моей жизни.

— Я тоже думала об этом.

— Я понял, что никогда по-настоящему не знал тебя, когда мы… ты поняла… — Он замялся.

— Поняла. — Я опустила руку в воду. — Думаю, эта поездка меня изменила. Раньше я такой не была или просто не знала себя. Вместо того, чтобы ненавидеть все вокруг, я это полюбила. — Вспомнив спор с Фином, я поежилась.

— Вам с Фином хорошо вместе, я вижу, — неожиданно произнес Джонатан, — но хочу сказать, что ты удивительная, Самма. Если ты решишь расстаться с ним, может, дашь мне еще один шанс?

Я замерла. Сколько раз я мечтала услышать от Джонатана эти слова! Он их произнес. И что мне делать?

Я вытащила руку из воды и посмотрела на Джонатана:

— А как же Лори?

Еще совсем недавно он сходил по ней с ума.

— Лори вернулась к своему бывшему. Я знал, что так будет. Наши отношения — большая ошибка.

«Так, значит, использовать Лори как причину для отказа не получится, — думала я. — Причину? А зачем тебе вообще искать причину, Самма?»

— Знаю, я не ценил тебя, когда мы встречались, — продолжал Джонатан, — но сейчас понимаю, что ты лучше, чем Лори, чем другие. У нас так много общего.

— Это правда, — медленно произнесла я. Джонатан наклонился ко мне:

— У нас одинаковые взгляды, ценности, принципы.

Это, несомненно, было верно. За это я его и любила, но почему он понял это только сейчас? Время ушло безвозвратно.

— Джонатан, я…

— Все нормально, — прервал он меня, — не надо ничего говорить. Я вижу, какие у тебя отношения с Фином. Просто хочу, чтобы ты знала, какие я испытываю к тебе чувства. Я всегда буду ждать тебя, Самма.

«Ну почему он такой милый? — думала я по дороге в деревню. — Мне было бы легче услышать совсем другое».

Если бы Джонатан изменился в худшую сторону, стал ленивым, жаловался на ужасные условия, говорил, что ненавидит Камерун, тогда я с легкостью признала бы, что не люблю его.

Сейчас я была уверена — я не люблю Джонатана, хотя иногда он восхищал меня своим поведением, как никогда раньше. От этого мне было очень тяжело.

Джонатан знал репутацию Фина так же хорошо, как и я. Он не сказал бы этих слов, если бы не знал, что рано или поздно мы с Фином расстанемся.

Так и будет.

Все получилось, как говорил Фин. Жаль только, что мне это уже не нужно.

Вечером перед отъездом решили устроить прощальную вечеринку в Адуабе. Мы пили пальмовое вино и слушали звуки джунглей. Потом была музыка — зажигательные африканские ритмы, под которые невозможно не танцевать.

Думаю, я глупо выглядела, переступая в танце ногами и пытаясь повторить движения женщин, но мне было все равно. Только когда заметила, что Фин наблюдает за мной, я смутилась и остановилась. Правда, через минуту он сам уже смеялся и танцевал. Я должна была догадаться, что так и будет.

Я сидела за рабочим столом и смотрела на клавиатуру, как будто видела ее первый раз в жизни. Было непривычно находиться в офисе. Поездка на работу произвела гнетущее впечатление, мысленно я все еще была там, в Африке.

Я неуверенно включила компьютер. Сегодня надо много сделать, разобраться с почтой и прочими делами, которых накопилось немало, пока нас не было. Воспоминания о Фине и Африке никак не давали мне сосредоточиться.

Вот Фин с другими мужчинами, раздетый по пояс, как и все, перетаскивает доски.

Фин смеется и играет с детьми. Казалось, он чувствует себя очень комфортно в таком жарком и влажном климате.

Когда Фин вошел в офис, было уже начало одиннадцатого. Мне не нравилось, что он остается таким же спокойным и уверенным, как и раньше, в то время, как во мне произошли такие перемены.

Я посмотрела на него поверх очков.

— Ты так и не купил будильник, — сказала я с раздражением, чтобы скрыть обуревавшие меня чувства.

— Мне он и не нужен, я не должен приходить в офис вовремя, правда? — ответил он, не обращая ни малейшего внимания на мою иронию. — Не я ведь проиграл пари.

Эта фраза заставила меня замолчать. Я прикусила губу, нечего было начинать этот разговор. Очень надеюсь, что Фин шутил, когда мы заключали пари.

К моему облегчению, он ничего не сказал и направился к своему столу. Мне так хотелось, чтобы он не вспоминал о нашем споре. Кажется, мне повезло.

— Какие новости? Есть какие-то срочные дела?

Я была рада, что Фин ведет себя будто ничего не произошло. Взяв ноутбук, я прочитала наиболее важные сообщения.

— Приготовить кофе? — спросила я, закончив.

— Не сейчас, — ответил Фин, — сначала покончим с одним делом. Ты у меня в долгу. Забыла наш спор?

Я застыла в оцепенении. Это было в его стиле: сначала дать мне расслабиться, а потом нанести удар. Я должна была ожидать чего-то подобного.

— Сейчас?!

— Долги надо отдавать без промедления. Ты помнишь, о чем шла речь?

Глубоко вздохнув, я сняла очки:

— Думаю, да.

Я почувствовала легкое возбуждение. Встретившись глазами с Фином, поняла, что он ждет, какой будет моя реакция.

Медленно я обошла его стол и приблизилась к нему вплотную. Фин молча протянул руку и снял мою заколку, которой были скреплены волосы, чтобы я могла растрепать их, как он хотел.

Мое благоразумие кричало, что это отвратительно, вызывающе, невероятно.

Конечно, нет ничего хорошего в пари с боссом. Как я могла попасть в такую ситуацию?! И почему сейчас чувствую себя немного распущенной и такой сексуальной? В офисе.

Почему меня это так заводит?

Я улыбнулась Фину:

— Как у меня получается?

— Отлично. — Его голос дрогнул, и я ощутила восторг оттого, что добилась такого эффекта, лишь распустив волосы.

Медленно расстегивая пуговицы, я подумала, что можно было бы еще раз повторить такое, но внутренний голос кричал: «Что ты делаешь?! Немедленно прекрати!»

Но я его не слушала.

Фин не произнес ни звука, его глаза потемнели, было видно, что он еле сдерживается.

Когда пиджак был полностью расстегнут, я провела рукой по шелковому кремовому топу, нагнулась к Фину и прижалась губами к его шее. Он тихо застонал, а я улыбнулась, обнимая его, и стала медленно целовать, постепенно приближаясь к губам.

— Все делаю правильно? — прошептала я.

— Господи, да, — тихо ответил Фин и с силой прижал меня к себе, когда я, наконец, коснулась его губ.

Он страстно целовал меня, а его рука все глубже проникала под юбку. Может, это и отвратительно, но мне было так приятно, что больше ничего не волновало. Внутренний голос призывал не терять контроль, но я его уже давно потеряла. Да и Фин тоже. Желание было сильнее разума. Нас затягивало в водоворот чувств и уносило далеко от офиса, туда, где есть только наши губы, руки, жаркие объятия, трепет наших тел. Все происходящее вокруг не существовало для нас. Только мы вдвоем. Только нескончаемый поцелуй.

К сожалению, офис не забыл о нас, как мы о нем. За спиной кто-то деликатно кашлянул. Мы замерли, но не могли оторваться друг от друга, хотя оба открыли глаза. Тихое покашливание раздалось снова. Словно от удара током, я вздрогнула, увидела, что сижу у Фина на коленях, и беспомощно посмотрела вокруг. В дверном проеме стоял Лекс Гибсон. Выражение его лица было грустным.

— Я стучал, — сказал он, — три раза.

Встать мне не удалось: Фин крепко держал меня.

— Извини, Лекс, мы заняты.

— Это я вижу. Приятно видеть, что слова «хорошие отношения между коллегами» не пустой звук в этом офисе. Твоя стратегия приносит свои плоды, Фин.

У Лекса было весьма своеобразное чувство юмора.

— Ты что-то хотел, — поинтересовался Фин, — или ты здесь только для того, чтобы испортить великолепное утро?

— Если бы это не было важно, меня бы здесь не было, — сухо сказал Лекс.

Едва ли нужно было это говорить. Лекс крайне редко покидал свой офис. Обычно работников вызывали к нему, и они толпились в офисе Моник, ожидая своей очереди.

Фин кивнул и отпустил меня.

— Хорошо бы… — пробормотал он.

Мои щеки пылали. Пытаясь привести себя в порядок, я мечтала выскользнуть из кабинета.

— Могу я предложить вам кофе? — спросила я Лекса.

Мне было стыдно, что меня застали в таком компрометирующем положении, но голова все еще кружилась от поцелуя.

— Тогда оставлю вас одних. — Я направилась к двери.

— Вообще-то это и вас касается, — сказал Лекс.

Бог мой, меня уволят за нарушение этических правил компании!

— Присаживайтесь, — сказал Лекс, жестом указывая на диван.

Фин сел рядом со мной, мы переглянулись, как нашкодившие дети, и уставились на Лекса.

— Полагаю, Моник уже сказала вам, что ждет ребенка, — начал он недовольным тоном.

Я никак не могла прийти в себя и сделать серьезное лицо, поэтому улыбнулась.

— Да-да. Что-то случилось? — спросила я.

— Да. Вернее, Моник в порядке, — поправился он и нервно продолжил: — Но ей надо лечь в больницу до родов. Что-то с давлением. — Лексу не нравились все эти разговоры о беременности.

— О боже, бедная Моник! Ей надо поберечь себя.

— Это все очень неудобно, — сказал Лекс строго, — мне не понравилось, что она с августа не будет работать, а тут выясняется, что и до августа она больше не появится в офисе.

— Так зачем ты пришел, Лекс? — спросил Фин с легким раздражением. — Хочешь, чтобы мы сами угадали?

— Я и не сомневаюсь, вы сможете, да. Это же очевидно — мне нужен секретарь, срочно. Лучше, если это будет кто-то, знакомый с работой компании.

— Ты пришел за Саммой, — сказал Фин упавшим голосом.

Лекс посмотрел на меня:

— Моник говорила мне, что вы согласны ее заменить. Я хочу, чтобы вы немедленно приступили к работе.

«Надо собраться с мыслями».

— Э-э… а как же Фин? Я имею в виду работа с Фином? — Я боялась, что Лекс неправильно истолкует мои слова, особенно в контексте того, что он увидел.

— Я прошу о любезности. — Лекс посмотрел на брата. — Приятно, что у вас установились хорошие отношения, пожалуй, даже слишком хорошие, но твой объем работы несравним с моим. В сложившейся ситуации ты мог бы воспользоваться услугами другого секретаря — например, одного из директоров.

Лицо Фина стало напряженным.

— Я не собираюсь обсуждать, у кого сколько работы, Лекс, — сказал он твердо. — Пусть Самма решает, сможет ли она помочь тебе в этот трудный момент. — Фин взглянул на меня, и я кивнула в ответ.

— Конечно.

— В любом случае решать ей.

— Достаточно честно. Я очень благодарен, — сказал Лекс, вставая.

— Мне идти с вами? — поинтересовалась я.

— Если можете.

В этом весь Лекс — всем за работу! Ему и в голову не пришло, что я хотела бы переговорить с Фином наедине, прежде чем уйти.

Я повернулась к Фину. На его лице я не увидела никаких эмоций.

— Я… Поговорим позже, — пробормотала я.

— Конечно. Не позволяй ему очень тебя загружать.

И вот я иду по коридору с Лексом к своей карьерной мечте, а думаю о том, что лишь несколько минут назад у меня был лучший в моей жизни поцелуй.

Лекс вел себя так, словно ничего и не произошло, за что я была ему очень благодарна. Страшно вспомнить, я стояла рядом с Фином, медленно расстегивая пиджак, а потом сама поцеловала его.

Меня обуревали смешанные чувства. Тело еще помнило тепло Фина, его руки, губы, но туман в голове стал потихоньку рассеиваться. «Интересно, до чего бы мы дошли, если бы Лекс не прервал нас? Неужели я бы смогла заниматься любовью в офисе?» Мне стало жарко и холодно одновременно от таких мыслей. Я могла погубить свою карьеру.

Плохо, что нас застал Лекс, но ведь любой сотрудник мог войти, дверь была не заперта.

У меня все валилось из рук, это меня злило.

Какой-то странный день. Я сидела за столом в офисе Лекса, и мне казалось, что я никуда не уходила. Дела у Моник были в идеальном порядке, что мне очень помогло. Я сразу смогла приступить к работе.

Лотти, младший секретарь, которая занимала мою бывшую должность, с облегчением вздохнула, увидев меня.

— Я была в ужасе, что мне придется все делать одной. Я люблю свою работу, но, когда вижу Лекса Гибсона, у меня начинают дрожать колени.

Я очень хорошо ее понимала. При виде Фина со мной происходило то же самое, только по другой причине.

Мне с трудом удалось пережить этот день. Оставаясь строгой и сдержанной внешне, в своих мыслях я постоянно возвращалась к утреннему поцелую. Чем больше я об этом думала, тем больше была благодарна Лексу, что он прервал нас. В тот момент это была не я. Я же разумная, выдержанная, спокойная.

Правда, иногда по моим поступкам это непонятно. Что разумного в том, чтобы закрутить роман с начальником? Да еще заключить глупое пари и проспорить поцелуй. О чем я только думала? Я подвергла огромному риску все, что так дорого мне, к чему я так стремилась, — мою карьеру, независимость.

Если бы мама узнала, она бы повеселилась.

В шесть часов я спустилась в офис Фина. Мой рабочий стол выглядел пустым и каким-то заброшенным. Я постучала в дверь его кабинета.

Фин лежал на диване и читал отчет. Увидев меня, он бросил бумаги на стол и встал.

По его глазам было трудно понять, о чем он сейчас думает.

— Привет! — сказал Фин.

— Привет!

Мы помолчали.

— Как работа? — наконец спросил Фин.

— Хорошо.

Неужели мы и правда целовались утром? Сейчас мы разговаривали как чужие люди. Не могу ничего понять.

Опять пауза.

Я вошла в кабинет, закрыла за собой дверь и села на диван.

— Я так понимаю, ты не собираешься продолжать с того места, на котором мы остановились? — осторожно спросил Фин.

— Нет, я уже вернула долг.

Волнение охватило меня при воспоминании о том поцелуе, который был совсем не шуткой, как иногда хотелось думать.

— Пока Моник не вернется, я буду работать с Лексом, — начала я, стараясь изменить тему.

— Я так и думал. — Фин сел рядом со мной.

— Это великолепный шанс карьерного роста, — продолжала я, — кроме того, так будет лучше для нас с тобой. Работать вместе очень трудно.

— Сейчас?

— Думаю, настало время закончить наш спектакль, — твердо сказала я, — мы уже достигли той цели, к которой стремились.

Фин изучающее посмотрел на меня:

— Джонатан признался тебе?

— У нас был разговор еще в Адуабе. Джонатан сказал, что хочет начать все сначала.

— И что ты ответила?

— Я ответила, что подумаю.

— Ясно.

— Статья в «Глиц» уже вышла, даже Джуэл оставила тебя в покое. — Я пыталась пошутить. — Тебе больше не нужен этот спектакль. Осталось сыграть последний акт — расставание.

— Ты этого хочешь?

— Честно тебе сказать, Фин, не знаю, чего я сейчас хочу, — я вздохнула, — все было так… — Пытаясь подобрать слова, я задумалась о своих чувствах. — Так много всего произошло: Джонатан, Африка, ты, новая работа… Не знаю, как я ко всему отношусь. Не знаю, что мне делать.

— Сегодня утром ты была более уверенная.

К горлу подкатил комок.

— Извини, я лучше пойду.

— Не извиняйся, Самма, — почти со злостью в голосе сказал Фин, — иногда побег — не самый плохой вариант.

— Особенно для меня.

Я встала и подошла к окну.

— Моя мать всю жизнь бежала куда-то, — собрались и уехали. И так снова и снова. Я хочу стабильности, Фин, спокойной жизни. Хочу, чтобы у меня было место, которое я могу назвать домом. Своим домом. Поэтому работа так важна для меня. Это не бог весть, какая карьера, но я люблю свою работу и хорошо ее делаю.

Я повернулась к Фину. Мне так хотелось, чтобы он меня понял.

— Сегодня утром… Я не должна была себе такого позволять. Когда вошел Лекс, я жутко испугалась, что он меня выгонит. И будет прав.

— Он бы тебя не выгнал, я бы ему не позволил.

Фин говорил с нескрываемым раздражением. Он подошел ко мне.

— Это был только поцелуй, Самма! Не растрата, не шпионаж, оставим это на будущее. Ничего страшного не произошло!

— Для тебя, может, и нет. Тебя эта работа не интересует, ты не будешь здесь работать в любом случае. Я знаю, при первой возможности ты опять отправишься куда-нибудь на край света. У тебя большие планы. Со мной совсем другое дело. Эта работа — все, что у меня есть.

В воздухе повисла тишина. Мы стояли рядом и смотрели в окно.

— Наверное, хорошо, что Лекс нас прервал, — произнес наконец Фин.

— Я подыщу тебе секретаря.

— Это не срочно, — он отвернулся, — я решил немного отдохнуть от работы. Один член команды океанской регаты госпитализирован в Рио, меня просили заменить его на последнем участке до Бостона. Позвонили только сегодня. Я обещал дать ответ вечером.

Чему я удивляюсь? Почему он должен меняться из-за меня? Фин никогда не будет счастлив, сидя на одном месте.

— А как же дела в офисе?

— Ничего срочного сейчас нет. Проекты, которые мы запустили, не требуют нашего вмешательства. Может, ты иногда могла бы контролировать, что там происходит? Или поручить это пиарщикам. «Гибсон и Грив» — один из спонсоров регаты, так что Лекс не будет против, особенно после того, как оставил меня без помощника.

«Так было бы всегда». Я цеплялась бы за спокойную, размеренную жизнь, а Фин несся бы за моря и океаны в поисках приключений. Мы слишком разные, чтобы быть вместе. Лучше все решить сейчас. Фин прав, хорошо, что Лекс пришел именно в тот момент.

— Что мы будем говорить о причине расставания, если кто-то спросит?

— Ты можешь отвечать, что тебе надоело, что я редко бываю рядом. Этому все поверят, — предложил Фин.

Поверят, вне всяких сомнений!

— А ты можешь сказать, что я для тебя слишком нудная. Этому тоже все поверят.

— Не поверили бы, если бы видели тебя сегодня утром. — Фин грустно улыбнулся.

Вот и все. Мы стояли рядом, не глядя друг на друга. Оба понимали, что это к лучшему. Интересно, Фин испытывал такое же чувство опустошенности, как я?

— Что ж, кажется, произошедшее изменило нас обоих.

— Да. — Фин повернулся ко мне. Первый раз я видела, чтобы он смотрел так серьезно. — Спасибо за все, что ты сделала для меня, Самма. Надеюсь, Лекс знает, какое сокровище он заполучил.

— Спасибо тебе за все пончики.

— Без тебя все будет по-другому.

Я хотела сказать, что стану думать о нем каждый раз, когда буду пить кофе, что буду очень скучать. Хотела поблагодарить за поездку в Африку, за то, что научил меня чувствовать, верить в себя и не отказываться от мечты. Я открыла рот, но поняла, что не могу произнести ни звука, а если и смогу, то обязательно расплачусь.

— Мне пора, — сказала я, поняв, что обратного пути нет. — Надеюсь, мы еще увидимся до твоего отъезда.

Не знаю, лучше это было для меня или нет, но мы так и не встретились перед отъездом Фина. На следующий день он прислал мне письмо по электронной почте и сообщил, что завтра улетает и какое-то время с ним не будет связи.

«Знаю, что в мое отсутствие ты сможешь принять правильное решение. Удачи на новом рабочем месте! Ты это заслужила», — написал он в конце.

Я старалась не падать духом. Правда старалась. Без конца повторяла себе, что расставание с Фином — для моего же блага. У меня есть работа, к которой я так стремилась, высокая зарплата. Теперь на квартиру можно будет откладывать больше, чем когда-либо прежде. Если все сложится хорошо, то в конце года я смогу сделать первый взнос. Чего же еще желать?

Каждый раз, когда я задавала себе этот вопрос, перед глазами вставал образ Фина. Небесно-голубые глаза, усмешка в уголке рта, нежный согревающий взгляд. Мне становилось больно. Сердце разрывалось, к горлу подкатывал ком. Хотелось бежать к нему в офис, сесть ему на колени и целоваться, кружась в кресле.

Но кресло Фина пустовало. Он был в океане. Ветер трепал его волосы, солнечный свет слепил глаза. Он был там, где ему было хорошо.

«А я там, где мне хорошо», — напоминала я себе, и все мои размышления начинались сначала.

Я с головой погрузилась в работу и большую часть времени проводила одна. Никто из коллег не задавал никаких вопросов. Когда Фин уехал, а я усердно занялась работой, думаю, многие поняли, что между нами что-то произошло. Они смотрели на меня с симпатией и говорили, что очень сожалеют. Мне совсем не хотелось ничего обсуждать.

Работа с Лексом была достаточно напряженной и очень отличалась от работы с Фином: никаких перерывов на кофе с пончиками, Лекс никогда не садился на мой стол, не брал мой степлер, как микрофон для шуточного интервью, Лекс всегда называл меня только по имени и не интересовался моей жизнью за пределами офиса.

Да и жизни, честно сказать, не было. Энни очень за меня переживала.

— Ты ввязалась в эту историю, чтобы вернуть Джонатана, — напоминала она. — Не понимаю, почему ты с ним не встречаешься? Он ведь приглашал тебя. По-моему, на этот раз он очень серьезно настроен. Вспомни все его намеки по поводу свадьбы.

— Я не хочу выходить замуж за Джонатана. Это будет нечестно.

— Потому, что ты по уши влюблена в Фина!

Я даже не пыталась ничего отрицать, просто старалась не думать о Фине. Надо быть реалисткой.

— Мне нравится Джонатан, даже больше, чем когда мы встречались, но выходить за него замуж только потому, что у него есть постоянная работа и он готов на мне жениться, я не хочу. Этого недостаточно, — объясняла я Энни. — Я поняла, что мне не обязательно иметь надежного мужчину рядом, чтобы чувствовать себя защищенной. Я могу сама о себе позаботиться. У меня хорошая работа и отличная зарплата, в скором времени я планирую оплатить первый взнос за квартиру. Все это помогает мне ощущать себя вполне комфортно.

Энни состроила недовольную физиономию:

— И тебе больше ничего в жизни не нужно?

Я прогнала прочь мысли о Фине.

— Стабильности вполне достаточно, — ответила я уверенно.