Так как я понятия не имел, что делать и куда идти в бесконечной белой оранжерее, я решил просто пойти вдоль рядов, ориентируясь по светящимся корням на полу, по логике вещей, они должны были куда-то вести, или хотя бы сходиться в какой-то центральный узел. Ветер здесь, к моему сожалению, не работал от слова совсем — его просто не существовало в этом ментальном вакууме, так что раскинуть поисковую Анемо-сеть не вышло.

Значит, буду как несмышленый ребенок, познающий мир исключительно через тактильные ощущения, я шел и периодически касался попадающихся на пути деревьев. Оказалось, далеко не каждый Ирминсуль горел желанием пускать меня в свои архивы, парочка деревьев, стоило мне только протянуть руку, била меня по пальцам своими светящимися корнями! Причем, в отличие от всего остального в этом пространстве, эти удары ощущались вполне физически и довольно болезненно, местный сисадмин на Нахиде повесил табличку: «Не лезь в этот мир, дурик, убьет!». Или кто-то Другой заблокировало вход извне в эти конкретные реальности.

А вот там, куда меня всё-таки пускали, попадались весьма занятные экземпляры… Это были миры, где история или ключевые события пошли по совершенно иному течению. Я подошёл к очередному дереву, чьи листья отливали тревожным багровым светом, и коснулся ствола, меня привычно затянуло внутрь, и я узрел картину маслом.

Разрушенная до основания арена, небо, разорванное черными трещинами Бездны, Итэр и Люмин, оба с сияющими мечами, сражаются спина к спине против какого-то невероятно могущественного существа, я прищурился, пытаясь сквозь дым и вспышки элементов разглядеть их противника, и у меня отвисла челюсть.

Чего, простите?.. Они сражаются… со мной?!

Тот «я» был облачен в темные доспехи, глаза дёшево горели фиолетовым пламенем Бездны, а в руках он крутил сгустки бездны, досмотреть этот эпичный кроссовер я не успел, как меня кто-то с нечеловеческой силой дёрнул за плечо и вырвал наружу.

Я пошатнулся и скосил взгляд на… Ага, а вот и моя личная спасительница, хитрую, но в данный момент, перепуганную мордашку я узнал бы из тысячи. Она пребывала в состоянии неразбавленного шока, так как её мозг вообще не мог осознать, как я до сих пор жив, не пускаю слюни и не превратился в овощ от того количества многомерной информации, которая здесь циркулировала.

— Ты идиот, Папочка?! — взвизгнула она, вцепившись в мой рукав. — Зачем ты смотришь в другие потоки времени без фильтров?! Твой мозг должно было разорвать на кусочки еще на первом дереве!

— Другие потоки времени? — я непонимающе почесал затылок. — Я думал, что это Ирминсули других миров…

— Ну… Фактически ты прав, это другие миры, — Нахида немного успокоилась, видя, что я в адеквате, и отпустила мой рукав. — Но это всё наши миры, вариации Тейвата, где история пошла по другому пути, где-то ты стал злодеем, где-то Люмин погибла, где-то Архонты никогда не рождались, всё это вместе взятое и есть истинная Акаша, что направляет и связывает все потоки вероятностей воедино.

Она плавно провела ручкой в воздухе, обводя бесконечные ряды деревьев, и её губы тронула гордая улыбка.

— Добро пожаловать в Ирминсуль нашего мироздания, Сошедший, место, где пишется и переписывается судьба.

— А координаты моего мира? — напомнил я, возвращая её с небес на землю.

— Сейчас скажу, нам нужно идти к самому центру Ирминсуля, к первоисточнику всех потоков… — она осеклась, как тут же её глаза забегали, анализируя ситуацию. — Я хотела изначально поступить по-другому, просто передать тебе пакет данных, но тот фактор, что ты прямо сейчас держишь больше ментальной нагрузки, чем даже мой божественный мозг… это вообще за гранью невозможного, на такое чудо стоит только молиться!

Она подскочила ко мне, заглядывая в глаза с пугающим.

— Странник, что за дела? Каким образом ты можешь вот так просто входить в другие линии вероятностей? Ты хоть понимаешь, что в момент перехода через твой мозг поступают талатоны информации за наносекунду?! Если что, талатон — это число с шестью миллиардами нулей! Твоя голова должна была взорваться, как арбуз! И раз уж выпал такой невероятный шанс…

Она начала жутко бормотать себе под нос, мгновенно отсеяв вопрос о том, как именно я выдержал эту нагрузку, после глаза Нахиды сузились и ой как жадно заблестели в полумраке белой пустоты, любопытство Архонта Мудрости — страшная сила.

— Есть некоторые миры… — она перешла на шепот, оглядываясь по сторонам. — Ветви, к которым мама настрого запретила мне даже приближаться, но ты ведь понимаешь, как сладки запретные знания для божества мудрости… Слушай!

Она схватила меня за руку, сжав её своими пальчиками.

— Я всё сворачиваю, всю свадьбу, любые празднования, каждый плакат сожгу! Я извинюсь прилюдно перед всем Сумеру, скажу, что это была ошибка Акаши, и сделаю что угодно, клянусь своей божественной сущностью Архонта! Но… только если ты поможешь мне посмотреть, что там, это правда критически важно для моего понимания мироустройства! Раз уж ты можешь заходить куда хочешь и твой мозг не плавится… Как тебе сделка?

Я смотрел на капусту, которая только что была готова насильно женить меня на своей матери, а теперь торговалась как еврей, предлагая всё царство за один взгляд в замочную скважину. Предложение было идеальным, оно решало бы мою главную проблему одним махом, но… Запретные миры?

Я медленно вытащил свою руку из её хватки и скрестил руки на груди.

— Так, давай-ка на секунду включим логику, которой ты, как Архонт Мудрости, вроде должна обладать, — я скептически прищурился, глядя на её возбужденную мордашку. — Есть линии вероятностей, от происходящего в которых твоя мама, женщина, пережившая войну богов и катаклизм, буквально шарахалась, и она прямым текстом сказала тебе, что туда лезть не нужно. Ты хоть понимаешь, что там может находиться, даже гипотетически? Я не эксперт по Ирминсулю, но явно она не шутила с подобными запретами…

— Странник, послушай, ты не понимаешь… — Нахида замахала руками, подступая ближе. — Я знаю про миры, где победила Бездна, я видела линии, где Тейват погрузился в самый настоящий, тотальный террор, как в самом жутком кошмаре, я наблюдала такой концентрированный ужас, от которых до сих пор просыпаюсь в холодном поту! Это было чудовищно… Но при этом, она не запрещала мне на это смотреть! Это был просто горький опыт, а вот эти ветви…

— Значит, был веский повод закрыть именно их, — я непреклонно покачал головой. — В общем, я пас, ищи другого камикадзе, и…

— И… Она покраснела! — выпалила Нахида. — Её щеки были пунцовыми! Это было больше пятисот лет назад, до Катаклизма, но я до сих пор это прекрасно помню! Великая Властительница, для меня и для ваш мира: воплощение спокойствия, краснела как девчонка, когда говорила про этот кластер!

Тут мои уши непроизвольно дернулись.

Ладно… А вот это уже действительно интересно, моя внутренняя чуйка, отточенная выживанием в этом мире, вопила, что тут кроется какой-то грандиозный подвох, но любопытство пересилило паранойю. Ветка реальности, от которой большая Капуста заливается румянцем? Может, там есть что-то такое… пикантное? Какая-нибудь постыдная тайна в иной вероятности, с помощью которой я смогу шантажировать эту Яжемать? Хммм… Компромат на божество — это валюта, которая не обесценивается, прогматизм победил.

Я опустил руки, а на моих губах расплылась ухмылка.

— Хорошо, — я протянул ей ладонь. — Сделка принята, веди к своей запрещенке, Капуста. Посмотрим, какие грязные секреты прячет твоя мамочка.

Мы дали старт, и пока пробирались сквозь бесконечный огород светящихся деревьев, Нахида успела вывалить на меня еще немного лора из своей нелегкой божественной жизни.

Оказалось, что сама она даже теоретически не смогла бы проникнуть в эти запретные ветви — у её нынешнего аватара не хватало вычислительных мощностей, в отличие от Руккхадеваты, которая в свое время свободно гуляла по параллельным реальностям и насмотрелась там всякого дерьма. А то, как мелкая Капуста увидела ту самую «жесть», оказалось вообще отдельной песней, мама её так учила. Она делилась с ней осколками своих травматичных воспоминаний из других миров, чтобы показать последствия неправильных решений, а потом, когда мелкая впадала в истерику, заботливо успокаивала.

Вот тебе и первый здоровенный скелет в шкафу Великой Властительницы, спартанское воспитание ребенка с помощью принудительных сеансов ПТСР, педагогика что надо, ничего не скажешь.

Но, как я понял из сбивчивых объяснений Нахиды, большая Капуста потом не раз пожалела об этих методах, она ведь только училась быть матерью, фактического опыта воспитания детей у нее было ровно ноль, сплошная теория и логика, а потом случился Катаклизм, она ушла на покой, стерев себя из истории, дальше я притащил её душу из Бездны, она воскресла, и вот мы здесь.

Шли мы очень долго, белый пейзаж и одинаковые деревья сливались в одну сплошную кашу, от которой уже начало рябить в глазах.

— И сколько нам еще так идти? — я нарушил образовавшуюся тишину.

— М? — Нахида на секунду задумалась, приложив пальчик к подбородку. — Примерно лет семьсот… Может, чуть меньше, если срежем через тот кластер.

Я затормозил, мой ботинок комично скрипнул по невидимому полу.

— Прости, сколько? — я уставился на нее, уверенный, что у меня начались слуховые галлюцинации. — Семьсот лет?

— Да, — она невинно пожала плечами, остановившись рядом. — Понимаешь, тут, в абсолютном пространстве Акаши, привычного времени не существует, но информация идет через сами эти корни, которые связывают все вероятности в одну единую сеть. Сеть без концепции времени будет слишком сильно сбоить и парадоксально схлопываться, поэтому здесь есть свой внутренний хронометраж. Но не стоит переживать! Для нашего физического Тейвата не пройдет и тысячной доли секунды, мы двигаемся на совершенно других скоростях относительно мира ниже.

Я стоял и молча некоторое время.

— Слышала звук? — спросил я, глядя в пустоту.

— Какой звук? — Нахида настороженно навострила свои ушки-листики, оглядываясь по сторонам. — Враждебный код?

— Да так… — я тяжело вздохнул. — Это Эйнштейн в гробу застрелился от твоей теории относительности.

— А кто такой Эйнштейн? — непонимающе хлопнула ресницами Нахида.

— Неважно, просто… Что за… Берегись! — рявкнул я.

Я без церемоний сгреб божественную капусту в охапку и рухнул на землю по-пластунски, прижимая её к себе и стараясь слиться с ландшафтом, которого тут, и не было.

— Странник, что случилось?! — пискнула Нахида, барахтаясь подо мной, её голос звучал приглушенно, так как носом она уткнулась куда-то мне в предплечье.

— Тебя увидели, даже настолько, опасно вдруг тебя заметят… — прошипел я, не поднимая головы и косясь в ту сторону, где только что мелькнул знакомый силуэт.

— Меня? Как меня? Что ты имеешь в виду? Тут никого нет! — она умудрилась вывернуть голову и возмущенно уставилась на меня.

— Да нет же, есть, — я чуть ослабил хватку. — Я перед встречей с тобой, когда только вошёл, увидел твою взрослую версию, высокую такую, сейчас вон там еще несколько прошло.

Нахида замерла, её зрачки сузились до размера булавочной головки, а рот приоткрылся.

— Ты… ты… ты видишь проекции других Хранителей?! — её голос сорвался на ультразвук, от которого у меня чуть не лопнули барабанные перепонки. — Как?! КАК?! Они не могут видеть меня, а я не могу видеть их! Это фундаментальный закон изоляции узлов Акаши! Мы существуем в разных фазовых сдвигах!

Она смотрела на меня так, будто у меня на лбу вырос третий глаз, транслирующий порнографию, хмммм, вот как, я посмотрел на пустую белую равнину, где только что гуляла очередная альтернативная версия Богини Мудрости.

— А, ну раз они тебя не видят, тогда ложная тревога, — я поднялся на ноги, отряхивая колени от несуществующей пыли. — Идем.

Я протянул руку, ухватив ошарашенную Нахиду за шиворот и одним рывком поставил её на ноги, она мелко дрожала, переваривая тот факт, что я ломаю фундаментальные законы её хваленой Акаши просто фактом своего существования, мухоморка нервно покачала головой, пытаясь отогнать кризис, и мы молча пошли дальше.

В этой тишине, чтобы не умереть от скуки, я начал считать Ирминсули: один, два, тысяча сорок пятый… Иногда нам навстречу попадались одинокие проекции других Нахид, разные: высокие и статные, совсем крошечные, в строгих тогах или в боевых доспехах. Когда мы проходили совсем близко, я вежливо кивал им, некоторые провожали мою персону скептическими взглядами, другие смотрели с откровенно плотоядным любопытством, как будто они знали, кто я такой. Но ни одна не проронила ни слова, каждая отвечала мне легким кивком и растворялись в белизне. Моя же глухая Нахида шла рядом, не восприимчивая к своих клонов.

И что я могу сказать… Если по местному таймеру реально прошло семьсот лет, то это было невыносимо душно, мой внутренний монолог успел обсудить сам с собой всё, вплоть до рецепта идеальной яичницы.

В какой-то момент Нахида затормозила перед очередным деревом, коих тут был целый легион, но это… отличалось. Его ствол был красивее и зеленее, листья отливали здоровым изумрудным цветом, а корни вокруг него были в разы толще, и их было гораздо больше. Цветущая и, как мне даже казалось, благоухающая версия Ирминсуля.

Хм-м-м… И что там? Притон для суккубов?

— Мы пришли, — выдохнула она, не решаясь подойти ближе.

— Вот это да… — я похрустел шеей, чувствуя фантомную усталость. — Значит, теперь моему сознанию где-то под семьсот лет, поздравляю, я теперь тоже дед, в клуб пенсионеров Тейвата принимаете? Эх… где моя корвалоловая настойка.

— Не физически же, — она закатила глаза. — Просто ментально твой разум адаптировался к объему, в общем… вот он, один из нескольких.

Я остановился, не дотягивая руку до ствола.

— А? — я медленно повернул к ней голову. — В смысле «один из»? Есть не единственный?

— Я же… вроде говорила, что их несколько… — она отвела взгляд, ковыряя носком туфельки невидимый пол.

— Пиздишь, малявка, — припечатал я, глядя на неё сверху вниз. — Ты говорила про «эту ветку», в единственном числе.

— Эй! — Нахида возмущенно всплеснула руками, её щеки тут же надулись. — Не матерись рядом с ребенком! Я же Архонт, имей уважение!

Заявила мне пятисотлетняя бабка-интриганка, но я её уже не слушал, я шагнул вперед и с размаху припечатал ладонь к зелёному стволу запретного Ирминсуля. Вместо легкого затягивания, как это было с другими деревьями, этот мир ударил по мне, пространство затянуло меня вперёд с силой лайнера. Тело протащило через какую-то кислотную центрифугу из сотен цветов, геометрических переломов и внезапно появляющихся дверей, чтобы в итоге я красиво, приземлился на мостовую перед Академией Сумеру.

Только выглядела она совершенно иначе — гораздо масштабнее, с кучей новых пристроек и после капитальной реставрации. Я осмотрелся. Мои руки были полупрозрачными сотканными из бирюзового дыма. Когда мимо пробегал запыхавшийся студент с кипой свитков, он просто прошел сквозь меня, а мое тело на разошлось туманом, затем снова собралось воедино. Интересный эффект. До этого меня выкидывало из миров слишком быстро, но здесь система, видимо, дала мне VIP-доступ зрителя, больше всего это походило на Омут Памяти из «Гарри Поттера», только без мрачных, серых оттенков — всё вокруг было ярким.

Я попытался прислушаться к толпе, но звуки долетали до меня через толщу воды, люди говорили на какой-то приглушенной частоте, сливаясь в неразборчивый гул. Я попытался найти газетный киоск, чтобы узнать хотя бы год, но в этом муравейнике это оказалось гиблым делом.

Логика подсказывала только один путь, куда могла пойти Руккхадевата, когда исследовала этот мир? Искать свою местную версию, естественно, и если от того, что она здесь увидела, эта тысячелетняя богиня залилась краской, значит, мне нужно было найти её личные покои или кабинет Гранд-мудреца. Благо, в архитектуре Академии я уже ориентировался как у себя дома — спасибо недавнему вторжению с лопатой наперевес.

Я двинулся сквозь толпу проходя сквозь ученых, стражников и ученых мужей, ощущение было забавным — играть в видеоигру с читами на прохождение сквозь стены, я миновал Дом Даэны, поднялся по винтовым пандусам и направился к самым верхним ярусам, туда, где располагался кабинет Великой Властительницы.

Двери из резного дерева были закрыты, но для меня это не было преградой, я просто шагнул сквозь них.

И замер.

Кабинет был огромным, но… он совершенно не походил на рабочее место Архонта Мудрости, вместо гор свитков, или там древних фолиантов, здесь была атмосфера какой-то неприличной роскоши. Повсюду были разбросаны шелковые подушки, в воздухе висел сладковатый аромат благовоний, а на широком диване у окна…

Я прищурился, не веря своим прозрачным глазам.

Там была Руккхадевата в лёгком платье, которое практически не скрывало её форм. Но не это было главным. Она сидела на коленях у мужчины, обнимая его за шею, хоть её лицо и раскраснелось, но сама она лишь мило улыбалась и выглядела совершенно умиротворённой

Я сделал шаг ближе, чтобы разглядеть счастливчика, который заставил Великую Властительницу забыть обо всех формулах Тейвата. Мужчина чуть отстранился, свет из окна упал на его лицо, и я почувствовал, как мой призрачный челюстной аппарат падает на пол.

Это был я.

Я провел призрачной рукой по лицу, чувствуя как оно окончательно скисает, превращаясь в маску усталости. Дааааа… это был именно тот мир, где я и Руккхадевата, судя по всему, не просто поженились, но и весьма активно, досконально познали тела друг друга, отрицать очевидное было глупо, особенно когда в углу кабинета, в изящной плетеной люльке, мирно сопело первое доказательство этого «познания», а на диване происходила прелюдия к созданию следующего.

Пазл в моей голове со сложился в единую картину.

То есть, всё это время… еще пятьсот гребаных лет назад, до Катаклизма, Великая Властительница заглянула в этот срез вероятности, она увидела меня. Увидела наше будущее (или один из его вариантов) и когда я свалился ей на душу внутри бездны, она уже знала, кто я такой.

Неужели она вела себя так покладисто и мило только потому, что… О, блять, она проверяла меня! Сверяла оригинал с той картинкой идеального мужа, которую нафантазировала себе, подсмотрев в замочную скважину мультивселенной! И видимо моя теория о том, что Ирминсуль якобы «запрещает выносить знания из других миров»… Полная чушь.

Она уже рассказал мне будучи сферой, что «почувствовала» мой родной мир, ясен фиг, она его почувствовала! Раз она видела мое лицо пятьсот лет назад, она просто целенаправленно искала частоту моей ауры в своей реальности и нашла её, видимо целенаправленный поиск по стандартной базе данных Акаши.

Она явно всё это просчитала и просто начала момент, когда мелкая Нахида услышит наш двусмысленный разговор обо всём и запустит этот маховик со свадьбой. Какая же она манипуляторша… Стаж в тысячи лет не пропьешь, теперь она 100 % сидит где-нибудь в Академии и ждет, готовая к «серьезному разговору», когда я прибегу разбираться.

Хотя, какой к черту разговор? Я не люблю её, я вообще никого здесь не люблю, что вообще должно было произойти в этой конкретной ветке реальности, чтобы всё пошло по такому слащавому пути? Я спас её от дракона? Подарил букет из лотосов?

Неожиданно двери кабинета распахнулись, и внутрь с радостным визгом забежало маленькое чудо, у пацана были ярко-зеленые волосы матери, но когда он поднял голову, я увидел абсолютно свои глаза. Родители мгновенно отстранились друг от друга. Руккхадевата густо покраснела, поправляя сползшее платье, а местный «я» неловко кашлянул, подхватывая мелкого на руки, ясно, прелюбодеяние прервано, и судя по атмосфере, этот милый парнишка родился явно не из-за непорочного зачатия, на минуточку уже второй Ребёнок…

Я молча смотрел на эту идиллическую семейную сцену без какой-либо зависти или тепла, только с глухим раздражением от того, как виртуозно меня обвели вокруг пальца в моём же мире. И я не осуждал ни его, ни её, а что такого? Это его выбор, разве нет? Кто я такой, чтобы осуждать его? На здоровье, и, как видно, здоровье там ого-го, особенно если настругали двух спиногрызов. Я перевел взгляд, и посмотрел на фото на столе.

Я устало махнул рукой на эту голограмму чужого счастья, развернулся и, пройдя сквозь закрытые створки дверей, вышел обратно в коридор, погруженный в тяжелую задумчивость, нужно было решать, что делать с одной зелёной Копустой, или даже семейкой интриганок.

Со временем я дошёл до верхнего яруса Академии, где остановился и бездумно пялился в горизонт, и только спустя минут десять до меня начало доходить несколько крайне неприятных фактов. Меня отсюда никто ещё не выдергивал, значит есть проблема, нахида осталась где-то там, в белой пустоте, а я застрял здесь в режиме свободного плавания. Я посмотрел на свои руки и с нарастающим раздражением осознал, что дымка начала уплотняться, тело становилось всё более материальным. Мой организм, напитанный энергией тринадцати божеств и правами Сошедшего, плюс мои собственные эмоции и чувства — всё это привело к тому, что тело стало банально приспосабливаться к физике этого конкретного мира. Логично, чёрт возьми, но от этого не легче.

И…. Самое плохое, если я, находясь в Акаше, мог видеть проекции других Нахид, которые по правилам должны быть невидимы, то что мешает местному «мне» — такому же Сошедшему с аналогичными способностями — заметить постороннюю энергетическую аномалию, подглядывающую за его женой?

Вот же кощунство…

Накаркал, снова, в который раз.

— Так, так, так… И где ты тут прячешься? Я же точно тебя видел, — раздался за моей спиной до боли знакомый голос, только звучал он как-то более расслабленно и уверенно, чем мой собственный. — Ага… Попался, извращенец.

Я обернулся, в паре метров от меня, прислонившись плечом к резной колонне и скрестив руки на груди, стоял местный «я». Одет он был не в мои шмотки, а в довольно стильный, расшитый золотом костюм, явно сшитый на заказ в лучших ателье Сумеру.

Мы уставились друг на друга, две копии одного человека, чьи судьбы разошлись на какой-то невидимой развилке.

— Извращенец? — я скептически выгнул бровь, полностью игнорируя сюрреализм ситуации. — Я смотрел на себя самого, технически, это нарциссизм, а не вуайеризм.

— Технически, ты смотрел на мою жену, — парировал местный, отлипая от колонны и делая шаг ко мне, его глаза сузились, сканируя мою ауру. — И судя по тому, что ты фонишь, как ходячий реактор из смеси чужих божественных энергий, ты явно не местный фантом.

— Заблудился по дороге в туалет, — сухо ответил я. — А тут вы, плодитесь и размножаетесь прямо на рабочем месте Великой Властительницы, никакого уважения к бюрократии.

Местный «я» хмыкнул, ничуть не обидевшись, он подошел ближе, разглядывая меня с откровенным любопытством.

— Выглядишь паршиво, — констатировал он. — Глаза злые, дерганый весь, дай угадаю: Фанет мозги делает? Или Бездна?

— Капуста мозги делает, — процедил я, чувствуя, как дергается веко. — И большая, и маленькая, они в моей реальности, сговорились и пытаются насильно меня на Руккхадевате женить, а я, в отличие от тебя, на эту зеленую аферу не подписывался.

Глаза моего двойника округлились, а затем он запрокинул голову и искренне расхохотался.

— О-о-о… — отсмеявшись, он утер выступившую слезу. — Значит, она всё-таки запустила этот план! Я же говорил ей, что это плохая идея — давить на тебя, но она упрямая, слушай, Братишка по несчастью, ты зря так ерепенишься. Она, конечно, манипуляторша, но в постели и в быту — золото, а не женщина.

Я смотрел на него с таким выражением лица, будто он только что предложил мне съесть живую жабу.

— Ты вообще в курсе, что она тебя, скорее всего, просканировала еще до вашей встречи? — спросил я.

— Конечно в курсе, — он пожал плечами с пугающим спокойствием. — Я сам ей эти архивы помогал взломать, думаешь, я стал бы с ней связываться, не проверив все переменные? Мы оба знали, на что идем, взаимовыгодный симбиоз, переросший в нечто большее, тебе стоит расслабиться. Поверь моему опыту.

— Я расслаблюсь, когда вернусь в свой родной мир, — сказал я, чувствуя, как моя прозрачность окончательно исчезает. — А пока мне нужно найти способ вырваться из вашего мыльного пузыря, пока я окончательно не материализовался, иначе придется делить с тобой алименты.

Он рассмеялся без притворства, для женатого парня, я выдал самую смешную шутку столетия.

— Ладно, ладно, шутка зашла, — он хлопнул меня по плечу, и, к моему удивлению, его рука не прошла насквозь, а вполне ощутимо шлепнула по ткани. — Пойдем, провожу тебя к местному терминалу Ирминсуля, оттуда выйдешь обратно в пустоту между мирами.

Мы пошли по коридорам, и энергии от этого парня исходило больше, чем от майора Пейна на утренней пробежке, он трещал без умолку, размахивая руками и рассказывая свою версию спасения мира.

— …А потом — бах! И нету горы! Я думал, всё, умру там же, Фанет меня побил знатно, живого места не оставил, но потом я пришел с подмогой, навалились на него толпой, и этот пернатый лев быстро сбежал, сверкая пятками!

— Есть чем гордиться, — хмыкнул я, слушая этот героический эпос. — А что ты домой-то не ушел, раз такой крутой?

Мой двойник на секунду замолчал, улыбка слегка померкла, а шаг замедлился.

— А куда уходить? — он пожал плечами, пряча руки в карманы. — Я уже тут устаканился, тем более, в своем родном мире, к сожалению… Я уже умер, установил это точно, когда получил доступ к Акаше с помощью Нахиды и Рухадевахваты. Возвращаться в гниющий труп с червями под два метра земли мне как-то не хотелось, так что… пустил корни здесь.

— Вот же… — я нахмурился. — Может, я тоже умер…

— А как ты сюда попал? — с любопытством спросил он. — Вариации-то разные бывают.

— Удачно поспал, — буркнул я. — Лег в кровать, закрыл глаза, открыл — и здрасьте, Тейват.

— Бонально… а меня сбила машина.

— Соболезную…

— Да не о чем тут соболезновать, — он слабо улыбнулся, но в глазах мелькнула застарелая тоска. — Жалко лишь родителей и брата… Представляешь, какой это для них был удар? Но я стараюсь не думать об этом, прошлого не вернёшь, а здесь у меня есть цель в жизни и семья, надо двигаться дальше.

Я покачал головой, тоже мне, Доминик Торетто. Мы почти дошли до нужного зала с корнями, но тут не встречу нам, из-за поворота выскочило знакомый Мухомор. Только эта Нахида выглядела иначе — не маленькая девочка, но и не та взрослая богиня из пустоты, это был подросток, на вид лет тринадцати-четырнадцати, угловатая, но уже с формирующейся фигурой и хитрым прищуром.

— Привет, Папочка… — протянула она, резко тормозя и скрещивая руки на груди, её взгляд мгновенно сфокусировался на мне, хоть я и был полупрозрачным. — И с кем это ты тут ходишь?

Она сощурилась, её глаза опасно блеснули, местный «я» среагировал мгновенно, делая шаг в сторону и широкой спиной заслоняя меня от её цепкого взгляда.

— Да это так, иллюзия от сбоя Акаши! — не моргнув глазом соврал он. — И вообще, это Венти балуется, снова мне свои любовные письма прислал в виде ветряных фантомов!

Нахида-подросток скривилась, словно съела лимон.

— Оу… Соболезную, — она брезгливо передернула плечами. — В общем, удачи тебе с этим алкашом, мама просила передать, чтобы ты не задерживался.

Она развернулась и унеслась по своим делам, даже не став проверять его слова, я покосился на своего двойника, который с облегчением выдохнул.

— Любовное письмо от Венти? — я скептически изогнул бровь. — Это каким же образом ты умудрился до такого докатиться?

— Не спрашивай, — он болезненно поморщился, потирая переносицу. — Вообще нет, даже не интересуйся, это мы так мой мальчишник отметили… Смотрел фильм «Мальчишник в Вегасе»?

— Допустим.

— Вот теперь переведи масштабы этого пиздеца на весь Тейват, и что мы натворили, будучи полностью пьяными. Я проснулся на каком-то парящем острове в обнимку с Венти, который читал мне стихи о вечной любви, рядом, валялся Чжун Ли без штанов, бормоча что-то, а в каменном, потолке торчала макушка Итэра! Как он туда попал, мы так и не поняли… Слушай меня внимательно, — он схватил меня за плечо и заглянул прямо в глаза с невероятной серьезностью. — Никогда, Слышишь? Никогда не пей вино с названием «Последняя отвага». Иначе весь мир запомнит ваши приключения надолго, а тебе придется отбиваться от пьяных ухаживаний Анемо Архонта.

Угроза прозвучала до боли серьезно, с такой выстраданной искренностью в голосе, что мне оставалось только молча и очень убежденно кивнуть. Я запомню это название. «Последняя отвага», если когда-нибудь увижу эту бутылку, сожгу её Анемо-энергией еще на подлете.