Уставшие и опустошённые, сёстры пошли в общежитие ближе к вечеру. Аня немного отстала от сестры, любуясь вечерними пейзажами. Рисование успокаивало её, и Ксюша не стала мешать сестре — она пошла искать Саню, чтобы позвать его на чай.

Вдруг, словно из ниоткуда, возник грозный мужчина. Тёмные волосы, тёмно карие глаза, обжигающий взгляд — словно испепеляющий костёр.

— Надеюсь, у вас нет претензий к моему сыну, — неожиданно прозвучал его голос, режущий тишину, как нож.

— Простите, это вы ко мне? — изумилась Анна, словно очнувшись от глубокого сна.

Мужчина нахмурил брови, будто собираясь обрушить грозу.

— Ты ещё глупее, чем я думал.

— Отец! — крикнул Макс, подбегая к ним. — Хватит её пугать! Ей и так досталось!

— Ань, извини моего отца, он не умеет с людьми разговаривать, — обратился он к девушке.

— А разве не ты виноват в том, что произошло? — снова заговорил мужчина. — Я тебе говорил: держись от этой девчонки подальше. А ты мне назло стал с ней заигрывать. Да-да, молодая леди, он с вами назло мне общался. Игра у него такая — перечить мне во всём и всегда.

— Отец, что ты такое говоришь? — растерялся парень.

Анна взглянула в его смущённые глаза, словно в мутное зеркало.

— Не переживайте, — холодно ответила девушка, будто стараясь погасить разгорающийся пожар. — Я на вашего сына никаких планов не имею. Я приехала сюда учиться и не собираюсь строить никаких отношений. Тем более не собираюсь играть в ваши игры. Прощайте!

Аня побежала к своему любимому прудику. Хотела умыться, но вода под её пальцами опять превращалась в лёд.

— Да что ты будешь делать! — Аня ещё сильнее расстроилась и заплакала. Затем быстро взяла себя в руки и пошла в общежитие.

Когда вернулась в комнату — и сразу будто выдохнула: здесь было привычно, спокойно, пахло ванилью и чем то ещё, родным, что сложно описать словами. Ксюша с Саней сидели на краю кровати и болтали, размахивая руками так, будто разыгрывали сцену из фильма.

— А вот тут он должен был сказать: «Я не боюсь!» — энергично доказывала Ксюша, изображая кого то невидимого.

Саня смеялся:

— Да он бы вообще слова вымолвить не смог! Там дракон на него смотрит, а у него коленки трясутся.

Они оба подняли головы, когда Аня вошла. Ксюша тут же расплылась в улыбке:

— Ну наконец то! А мы тут сюжет придумываем. Саня говорит, что герой трус, а я говорю — он просто осторожный.

Аня слабо улыбнулась, но улыбка вышла натянутой. Она хотела просто сесть, закрыть глаза и на минуту забыть про обжигающий взгляд того мужчины, про его резкие слова, про то, как внутри всё сжалось от обиды.

Саня сразу заметил, что с ней что то не так. Он чуть наклонил голову, прищурился:

— Ты чего такая… будто из бури вынырнула?

Ксюша перестала жестикулировать и встревоженно посмотрела на сестру:

— Ань? Что случилось?

Аня покачала головой:

— Ничего. Просто… день тяжёлый.

И тут в дверь постучали. Не громко, не уверенно — будто человек за дверью сам не знал, стоит ли входить.

Ксюша подскочила:

— Я открою!

Дверь распахнулась, и на пороге стоял Макс. В руках он держал коробку с малиновым тортом, а лицо у него было такое, будто он собирался прыгнуть с обрыва и не был уверен, что внизу есть вода.

— Привет, — тихо сказал он, переминаясь с ноги на ногу. — Можно… зайти?

Ксюша отступила, пропуская его, но смотрела настороженно, как будто торт мог в любой момент взорваться. Саня кивнул ему спокойно, без лишних слов.

Макс шагнул внутрь, поставил торт на стол и наконец поднял глаза на Аню:

— Ань, извини за отца. Правда.

Аня замерла. Слова застряли где то в горле. Она хотела сказать «ничего страшного», хотела сделать вид, что ей всё равно, но голос не слушался.

— Он меня ненавидит, да? — тихо спросила она, глядя не на Макса, а куда то чуть в сторону, будто боялась, что если посмотрит прямо, то слёзы всё таки побегут по щекам.

Макс помотал головой, быстро, почти отчаянно:

— Нет, что ты! Он просто… такой. Сложный. Тут дело не в тебе. Тут во мне. Он ждёт, что я стану таким же крутым, как он. А я… а я — это всего лишь я…

Он вздохнул и плюхнулся на пустой стул, будто силы разом его покинули.

Аня молча подошла, взяла чайник, налила в чашку горячий чай и поставила перед ним. Чашка чуть звякнула о блюдце.

— Держи.

Макс благодарно кивнул, обхватил чашку ладонями, будто хотел согреться.

Ксюша, которая всё это время стояла и слушала, будто боясь пропустить хоть слово, вдруг встряхнулась.

— Так, хватит грустить! — она решительно схватила нож и начала резать торт, ловко и быстро, как будто это было лучшее лекарство от всех тревог. — Малиновый! Мой любимый. Сейчас всё станет лучше, вот увидите.

Она разложила кусочки по тарелкам, подвинула одну Максу, другую Ане, третью Сане.

— На, ешьте. От торта все проблемы меньше становятся. Ну, или хотя бы не такими страшными.

Саня усмехнулся, взял кусочек:

— С этим утверждением я спорить не буду.

Аня села рядом, положила кусочек торта на тарелку, но есть не спешила. Вместо этого она посмотрела на Макса:

— Твой отец… он маг? Сильный?

Макс криво улыбнулся:

— Очень. И это, честно говоря, самое трудное. Когда твой отец — легенда, а ты… Пытаешься не подвести, а получается, что только подводишь.

Саня спокойно откусил кусочек торта, потом посмотрел на Макса:

— Знаешь, легенды тоже когда то стояли на твоём месте. Боялись, что не справятся. Твой отец тоже когда то был обычным парнем.

Макс хмыкнул, но в глазах мелькнуло что то похожее на облегчение.

А Аня наконец взяла ложечку и попробовала кусочек торта. Сладкий, с кислинкой малины, он будто вернул её в реальность — туда, где есть друзья, где можно просто сидеть и пить чай, где даже самые грозные отцы — всего лишь люди со своими ожиданиями.

Ксюша подняла свою тарелку и торжественно провозгласила:

— За нас! За то, что мы тут, вместе. И за то, что завтра начнётся самое интересное!

Аня улыбнулась — на этот раз по настоящему.

— Согласна. Пусть будет интересно. Главное, чтобы не слишком.

Все рассмеялись, и напряжение, которое висело в воздухе, будто растворилось в тёплом свете лампы и запахе малинового торта.

Саня доел кусочек торта, отставил тарелку и хитро прищурился:

— А знаете, раз уж мы тут все собрались… может, покажу кое‑что? Не ради хвастовства, просто чтобы вы поняли: у каждого свой путь.

Он поднял руку, не торопясь, будто прислушиваясь к чему‑то внутри себя. В воздухе над его ладонью медленно закружилась прозрачная капля, потом ещё одна, и ещё. Они сливались, росли, и вот уже в комнате парил небольшой водяной шар — прозрачный, переливающийся в свете лампы, будто внутри него пряталась радуга.

Шар плавно поплыл по кругу: скользнул над тортом, не задев его, обогнул Ксюшу, чуть коснулся плеча Ани — и она почувствовала лёгкую прохладу, как от утренней росы. Потом шар вернулся к Сане и мягко растворился в его ладони.

Ксюша сидела, приоткрыв рот, а потом вдруг хлопнула себя по колену:

— Ну вот! Я же говорила, что магия — это круто! Теперь моя очередь!

Она вскочила, расставила руки, зажмурилась, будто пыталась силой воли вытянуть воду из воздуха, и громко прошептала:

— Давай, ну… шарик! Водяной! Красивый!

В воздухе над её ладонью дрогнуло, заискрилось, и действительно начал собираться маленький шарик. Он был неровный, будто собранный из дрожащих капель, но всё‑таки был. Ксюша открыла глаза и радостно взвизгнула:э

— Получилось! Видите?! Я сделала!

Но радость длилась ровно три секунды. Шарик вдруг вспух, как передутый пузырь, и с громким «пшшш» лопнул, окатив всех брызгами.

Аня взвизгнула и инстинктивно вскинула руки — и тут же капли, летевшие в неё, застыли крошечными льдинками, рассыпавшись по пледу звонким дождём. Ксюша замерла, потом посмотрела на свои мокрые руки, на мокрые лица друзей — и первая расхохоталась:

— Ой… ну, зато теперь все умылись!

Саня смеялся, вытирая лицо рукавом:

— Это… это был особый стиль. Экспрессивный.

Макс хохотал так, что чуть не свалился со стула, а потом, отсмеявшись, вдруг замер, будто что‑то вспомнил.

— А у тебя лёд или вода? — несмело спросила Аня Макса.

Он в ответ ухмыльнулся, взмахнул рукой и в его руке появился аккуратный огненный шар, не обжигающий, а тёплый, золотистый, словно кусочек заката.

— Огонь! — в один голос вскрикнули сестры и во все глаза уставились на шар Макса. Секунду в комнате стояла тишина — только слышно было, как потрескивает крошечное пламя.

Ксюша даже приоткрыла рот, будто хотела что‑то сказать, но слова застряли где‑то в горле. Аня сидела, не дыша, и видела, как в золотистом свете пляшут блики на стенах, как будто комната вдруг стала теплее и ярче.

Макс покрутил шар между пальцами — тот послушно кружился, не обжигая кожу, — потом щёлкнул пальцами, и огонь исчез без следа, оставив только лёгкий запах дыма, похожий на аромат костра в прохладный вечер.

— Вот это я понимаю, — протянула Ксюша, всё ещё не в силах оторвать взгляд от места, где только что пылал огонь. — Без брызг.

Аня наконец выдохнула, улыбнулась и покачала головой:

— И как вы это делаете? Это же… невероятно.

— А у меня вместо силы — фонтан, — ворчливо, но весело буркнула Ксюша, стряхивая капли с рукава. — Зато эффектно.

Они снова рассмеялись, и в комнате стало совсем по‑домашнему: тепло, шумно и так спокойно, будто все беды и грозные отцы остались где‑то снаружи, за стенами общежития, а здесь были только друзья, малиновый торт и магия, которая только начинала становиться своей, родной.