Весь следующий день, вместо того чтобы наслаждаться своими новыми способностями, сёстры провели в кабинете декана. Разборки длились бесконечно долго: вызывали родителей Кристины и Марины, обсуждали компенсацию, меры наказания.

Когда зашла речь о том, чтобы вызвать бабушку, Елена Владимировна мягко, но твёрдо покачала головой:

— Мне только что позвонили с больницы. Бабушку сестер Озеровых положили на обследование, давление шалит. Давайте не будем её тревожить. Я сама съезжу к ней, объясню, что всё под контролем.

Декан помедлил, потом кивнул:

— Хорошо. Но тогда вы, Елена Владимировна, берёте ответственность на себя.

— Беру, — ответила классная без колебаний.

Бандиток отправили на принудительную практику, а Ане выплатили денежную компенсацию за моральный ущерб. Сумма была небольшой, но для неё — ощутимой. Она молча положила конверт в рюкзак и ничего не сказала. Деньги не могли вернуть ни волосы, ни ту ночь, когда она сидела у пруда и впервые почувствовала, как лёд рождается под её пальцами.

Лаврова вышла и сестры остались наедине с деканом. Он встал, медленно прошёлся по кабинету, остановился у высокого окна, за которым клубились вечерние сумерки, и повернулся к девушкам. В его взгляде читались и строгость, и затаённое восхищение.

— Прежде чем мы перейдём к формальностям, я хочу сказать главное, — произнёс декан, и голос его зазвучал так, будто каждое слово было отлито из чистого серебра. — Я поздравляю вас. То, что пробудилось в вас, — это не просто всплеск силы, не случайная искра. Это признание самой магии. Вы доказали, что достойны стоять в одном ряду с теми, чьи имена вписаны в летописи великих чародеев.

Он сделал паузу, словно давая этим словам осесть в воздухе, стать частью их дыхания.

— Помните: эта академия — не просто стены, не просто лекции и экзамены. Это магическая кузница, где из юных дарований выковывают будущих волшебников. Здесь учатся не просто заклинаниям — здесь учатся ответственности, дисциплине, искусству управлять стихиями так, чтобы они служили свету, а не разрушению. Вы больше не обычные студентки. Вы — будущие волшебницы, и с этой минуты на вас ложится особая ноша. Впереди вас ждут новые предметы, новые знания, новые испытания. Но именно они помогут вам укротить ту силу, что сейчас кажется пугающей и непокорной. Ваша жизнь уже не будет прежней!

Декан чуть склонил голову, будто взвешивая каждое следующее слово, и продолжил уже строже:

— Но в каждой академии, пусть и магической, есть определённые правила. И в нашей тоже. Одно из них — запрет на драки. То, что вы устроили на вечеринке у старшекурсников, неприемлемо, Ксения Александровна!

Ксюша порывисто вздохнула, будто пыталась удержать в груди бурю эмоций, и не выдержала:

— Но я ведь защищала сестру! Они первые начали! Они напали на неё и обрезали ей волосы! Это, по-вашему, нормально?

Декан удивлённо замолчал и пристально уставился на Ксюшу. В кабинете повисла тишина, густая, как предгрозовое небо. Он смотрел на девушку так, будто видел перед собой не упрямую студентку, а вспышку первозданной стихии — прекрасную, но опасную в своей необузданности.

Наконец он медленно кивнул, словно принимая не только её слова, но и ту правду, что в них пряталась.

— Защищать близких — похвально, — тихо, но твёрдо произнёс он. — В этом есть своя доблесть. Но магия дана не для того, чтобы становиться оружием в каждой ссоре. Она должна быть щитом, а не мечом. И наша задача — научить вас чувствовать эту разницу. А теперь идите. И помните: на вас теперь лежит большая ответственность.

Аня кивнула, тихо попрощалась и вышла из кабинета. Ксюша пошла следом, но вдруг остановилась и повернулась к декану.

— Если здесь нельзя драться, то пусть тогда обеспечивают безопасность! Иначе за Аню я сама кого угодно порву! — каркнула Ксюша на прощание и захлопнула дверь.

Декан несколько секунд смотрел на дверь, а потом неожиданно рассмеялся:

— Характер как у мамочки!