Сумерки за окном кухни сгустились до глубокого синего цвета, и на стекле начали проявляться первые, ещё робкие капли дождя. В уютном свете кухонной лампы, где пахло свежей выпечкой и томатным соусом, Аня и Макс склонились над столом. Макс пришёл вечером, чтобы показать новый, исправленный вариант своей курсовой. Он принёс с собой не только ноутбук, но и торжественно водрузил на стол большую квадратную коробку с пиццей, от которой шёл умопомрачительный пар.

— Уже лучше, — улыбнулась Аня, пробежав глазами по страницам. Её голос был тихим, но уверенным, она быстро выделяла другим цветом строчку за строчкой. — Здесь структура хромает, а тут нужно добавить ссылку на источник.

Макс кивал с набитым ртом, не переставая жевать. Он слушал её замечания с таким вниманием, словно она раскрывала ему тайны вселенной, а не правила оформления академической работы. Сам он уже успел взять первый кусок пиццы и теперь с аппетитом откусывал от него, не сводя с Ани глаз.

В этот момент дверь кухни распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. Вихрем влетела Ксюша. Она была в своей обычной манере — стремительная, шумная и полная энергии.

— Аня, ты сочинение по философии написала? — выпалила она с порога, но тут же осеклась.

Заметив Макса, который вольготно расположился за столом, Ксюша резко остановилась. Её лицо мгновенно превратилось в каменную маску. Она упёрла руки в бока, приняв боевую стойку.

— Ну и что ты забыл на кухне у первокурсников? — с вызовом спросила она, прожигая его взглядом. В её тоне не было ни капли дружелюбия.

— Аня помогает мне с курсовой, — спокойно ответил Макс, отпив газировки из банки. Он даже не подумал смутиться или встать. Его расслабленная поза и невозмутимый вид только сильнее разозлили Ксюшу.

— А что, к третьему курсу не научился писать курсовые? — ехидно прищурилась она, сделав шаг к столу.

— Ну, как видишь, нет, — засмеялся парень, ничуть не задетый её выпадом. — Не до них как-то было.

— А ты, Аня, откуда знаешь, как их писать? — не унималась Ксюша, полностью игнорируя Макса и обращаясь только к сестре. Она схватила стул и с грохотом придвинула его к столу.

— Так нам на той неделе рассказывали. И задали написать одну до конца учебного года. Темы нам завтра скажут, — терпеливо объяснила Аня, стараясь сгладить напряжение.

— Ох… — простонала Ксюша, плюхаясь на стул так, что тот жалобно скрипнул. Она картинно закатила глаза. — Ещё и курсовая…

— Угощайся пиццей, — улыбнулся Макс, пододвигая к ней открытую коробку. Он вёл себя так, будто её нападки были просто забавным фоном.

Ксюша фыркнула, всем своим видом показывая презрение к его жесту. Но аромат пиццы был слишком силён. Она демонстративно взяла самый большой кусок двумя пальцами, как будто делала ему одолжение, и начала задумчиво жевать.

Аня продолжила разбирать текст. Её голос звучал профессионально и чётко. Макс кивал, делал пометки в блокноте своим дорогим на вид «Паркером» с золотым пером.

Внезапно он отложил ручку в сторону. В кухне повисла тишина, нарушаемая лишь стуком дождя по стеклу и жеванием Ксюши.

— Знаешь… — вдруг сказал он, и его голос стал серьёзным. Он повернулся к Ане всем корпусом. В его глазах больше не было насмешки. — Я так тебе благодарен за помощь! Без тебя я бы ещё долго мучился и опозорился перед комиссией. В общем…

Он сделал паузу. Аня замерла, её ручка зависла над листом. Она невольно сжала край скатерти под столом, пытаясь унять внезапную дрожь в пальцах.

— …Аня, ты пойдёшь со мной на бал?

Слово «бал» прозвучало как удар колокола. Аня перестала дышать. Щёки её мгновенно залил такой густой румянец, что стало жарко. Она широко раскрыла глаза и уставилась на него так, будто он предложил ей полететь на Луну.

— На… на бал? — растерянно переспросила она. Её голос дрогнул и стал едва слышным шёпотом.

— Ну да, — просто сказал Макс и улыбнулся своей обезоруживающей улыбкой.

— Я… я не знаю… — замялась Аня. Её пальцы нервно теребили выбившуюся из косы прядь волос. — Я не очень хорошо танцую…

— Ничего страшного, я научу, — подмигнул он.

Ксюша, которая до этого момента сидела тише мыши (что само по себе было событием), вдруг выпрямилась на стуле так резко, что чуть не опрокинула банку с газировкой. Её глаза расширились от внезапной догадки.

— Постой-ка… — медленно произнесла она, переводя взгляд с сестры на Макса и обратно. Её тон полностью изменился. — Для бала нужна пара?

— Ну да! — подтвердил Макс.

Ксюша замерла. На её лице промелькнула тень разочарования.

— Блин… а у меня пары нет… — вздохнула она уже без всякой злобы, просто констатируя грустный факт.

Макс развёл руками:

— Ну извини, двоих я вас пригласить не могу. Да и страшно с тобой идти, вдруг ты кусаешься?

Это была последняя капля.

— Нужно больно! Я с тобой сроду никогда никуда не пойду! — выпалила Ксюша, вскакивая со стула так стремительно, что её стул с грохотом упал на пол.

Она резко развернулась на каблуках и выскочила из кухни.

Прошло ровно две секунды абсолютной тишины. Затем дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в проёме показалась сначала макушка Ксюши, а затем и вся она целиком. Она метнулась к столу со скоростью пули, схватила второй кусок пиццы своей маленькой рукой так быстро, что никто не успел среагировать. Задрав носик к потолку с видом оскорбленной королевы, она с важным видом вышла из кухни во второй раз, демонстративно громко хлопнув дверью так, что со стены посыпалась штукатурка.

Макс не выдержал и громко расхохотался, откинувшись на спинку стула:

— Ну и характер! Огонь-девчонка!

Аня всё ещё сидела красная как помидор от смущения за сестру и за себя саму. Сердце билось где-то в горле так сильно, что казалось, вот-вот выскочит из груди.

— Я пойду с тобой на бал… — тихо сказала она наконец. Слова дались ей с трудом, но в них прозвучала такая искренность, что смех Макса оборвался сам собой. Она слегка улыбнулась и наконец подняла на него глаза.

Макс просиял так ярко, что свет лампы в кухне показался тусклым:

— Правда? Отлично! Тогда до завтра! Я ещё поработаю над своей курсовой по твоим правкам и завтра покажу что получилось? Ок? — И он улыбнулся ей — широко, открыто и тепло.

Она едва слышно выдохнула, чувствуя новый прилив жара к щекам. «Спокойно», — мысленно приказала она себе, пытаясь выровнять дыхание.

* * *

Макс давно ушёл, а Аня всё ещё не могла прийти в себя от счастья. Она вихрем влетела в комнату. Не в силах сдерживать эмоции, Аня закружилась по комнате в безумном танце победы, раскинув руки так широко, словно хотела обнять весь мир.

— Я иду на бал с Максом! Макс меня пригласил на бал! — воскликнула она вслух дрожащим от восторга голосом.

Затем её энергия иссякла так же внезапно, как и появилась. Она бросилась на свою кровать лицом вниз и раскинула руки в стороны, уставившись невидящим взглядом в потолок.

— Он пригласил меня на бал… — уже шёпотом повторила девушка и закрыла глаза. На губах появилась мечтательная улыбка блаженной идиотки (как сказала бы Ксюша), а в груди разливалась тёплая волна радости такой силы, что было трудно дышать. Перед глазами стоял образ Макса: его улыбка-кинжал (как он сам шутил), его взгляд из-под тёмных ресниц…

В комнату вошла Ксюша. Она остановилась на пороге и скрестила руки на груди. На её лице играла лёгкая насмешка, но глаза смотрели внимательно и без обычного ехидства.

— Ну что ты лыбишься? — съязвила сестра для порядка.

Аня резко села на кровати. Улыбка медленно сползла с её лица под тяжестью слов сестры.

— Просто та, с кем он собирался идти отказала ему. Вот он и пригласил тебя по-дружески! Одному же не комильфо идти. А ты тут размечталась! — выпалила Ксюша одним духом тоном опытного разоблачителя чужих иллюзий.

Аня замерла. Её щёки всё ещё горели румянцем счастья, но теперь он казался ей обжигающим стыдом. Улыбка сошла с её лица окончательно.

— Ничего я не размечталась… — проворчала она тихо себе под нос, стараясь говорить твёрдо и независимо, но голос предательски дрогнул на последнем слове. Она обхватила колени руками. — И вообще… какая разница… почему он меня пригласил? Главное… главное, что пригласил…

Ксюша вздохнула тяжёлым вздохом старшей сестры-опекунши (хотя они были близнецами). Она подошла к своей кровати напротив и плюхнулась на неё спиной к стене, поджав под себя ноги в смешных полосатых носках.

— Смотри не влюбись… — продолжала ворчать она уже без прежней резкости.

Её голос стал мягче:

— Эти красавчики такие… сегодня приглашают из жалости или от скуки… завтра забывают имя девушки уже через час после танца…

Она помолчала секунду, а потом добавила уже совсем другим тоном:

— Ну… если он тебя хоть немного достоин… пусть будет так… Но если обидит — я ему уши надеру! Поняла?

Аня подняла глаза на сестру сквозь пелену подступивших слёз благодарности (и немного обиды). В груди снова потеплело — не только от мыслей о Максе (теперь смешанных с горечью), но и от того безграничного тепла и любви к своей невыносимой сестре-защитнице.

Она улыбнулась сквозь слёзы и кивнула:

— Поняла…

И это «поняла» означало всё: спасибо за заботу, я буду осторожна и я тебя люблю больше всех на свете.