АКТ IV: ПРОТОКОЛ «ЭДЕЛЬВЕЙС» ГЛАВА 58: КРОВЕНОСНАЯ СИСТЕМА ЛЕВИАФАНА

Европейский Театр Военных Действий

Швейцарские Альпы, подземная база «Эдельвейс», Верхний технический ярус

2029 год

Абсолютное отчаяние наступает не тогда, когда ты видишь смерть. Оно наступает тогда, когда ты осознаешь масштаб своего бессилия перед ней.

Элоди стояла на узком решетчатом мостике, нависающем на высоте пятидесяти метров над колоссальным залом Хроносферы. Вибрация от работы трех вращающихся колец магнитных ускорителей проникала сквозь тонкую подошву ее ботинок, поднималась по костям ног и отдавалась тупой, непрерывной болью в основании черепа.

Ядовито-фиолетовый пульс темпорального ядра заливал зал светом, от которого слезились глаза. Внизу, на идеально ровном полу, ровными рядами уходили вдаль прозрачные капсулы с сотнями идеальных, покрытых искусственной человеческой плотью инфильтраторов Т-800, готовых к отправке в прошлое.

В правой руке Элоди всё еще сжимала погнутую металлическую монтировку. Ее левая рука покоилась на боковом кармане изодранного тактического жилета, где лежала последняя термическая шашка старика Дитриха. Тяжелый цилиндр, забитый смесью магния и оксида железа.

«Температурный шок. Гиперсплав лопнет, как стекло в кипятке…»

Она подняла взгляд на потолок сферы. Туда, куда уходили колоссальные, матовые черные трубы магистралей охлаждения, отводящие жидкий азот от магнитных колец.

Именно эти трубы она собиралась взорвать, чтобы запустить цепную реакцию теплового расплавления базы. План был прост, отчаян и прекрасен в своей самоубийственной логике.

Но сейчас, стоя здесь, она столкнулась с реальностью инженерии Скайнета.

Магистрали охлаждения не были просто трубами. Это были гигантские, иссиня-черные артерии диаметром более двух метров каждая. Они были отлиты из того же сверхплотного реактивного гиперсплава, что и броня тяжелых танков-Центурионов, и покрыты многослойной изоляцией из синтетического аэрогеля.

Элоди посмотрела на термическую шашку в своем кармане. Вес заряда составлял не более трех килограммов.

Хакерский мозг девушки, привыкший к работе с алгоритмами и переменными, мгновенно произвел безжалостный математический расчет. Температура горения термита — три тысячи градусов Цельсия. Площадь соприкосновения направленной струи — около десяти квадратных сантиметров. Толщина гиперсплавной стенки магистрали Скайнета — не менее сорока сантиметров, учитывая рабочее давление жидкого азота внутри.

Расчет был окончен. Результат равнялся нулю.

Даже если она доберется до трубы и активирует заряд прямо на ее поверхности, термит просто выжжет краску и оставит неглубокую, светящуюся каверну в броне. Он не пробьет металл насквозь. Магистраль не лопнет. Давление не упадет.

Взрывать эту трубу кустарной шашкой было всё равно, что пытаться пробить танковую броню канцелярской кнопкой.

Монтировка со звоном выскользнула из ослабевших пальцев девушки и ударилась о решетку мостика.

Элоди медленно отступила на шаг назад, в тень технического тоннеля, из которого только что вышла. Ее колени дрожали. Дыхание перехватило.

Она вдруг почувствовала себя невероятно, микроскопически крошечной. Песчинкой. Пылинкой. Вирусом, залетевшим в организм колоссального, совершенного бога из хрома и математики. Скайнет не строил свои базы с расчетом на то, что один человек с ломиком сможет их уничтожить. Скайнет строил их так, чтобы они пережили падение метеоритов.

Они ошиблись. Эш ошибся. Физически уничтожить Машину Времени было невозможно.

Слезы бессилия, злые и горячие, навернулись на глаза, но она зло мотнула головой, отгоняя их. Она вспомнила тяжесть алюминиевого жетона командира в своем внутреннем кармане. Вспомнила его последние слова, сказанные там, на ледяном ветру, перед вратами.

«Если не сможешь замкнуть реакторы… ты просто подключишь диск к любому терминалу в их центральной сети. Вирус Коннора сожжет их протоколы изнутри».

Элоди судорожно втянула горячий, стерильный воздух базы.

У нее не было взрывчатки. Но у нее был рюкзак на спине. А внутри рюкзака лежал титановый диск. Главный цифровой калибр Сопротивления. Если она не может разрушить «Эдельвейс» снаружи, она заставит его убить самого себя изнутри. Ей просто нужно было найти точку доступа. Сетевой порт. Разъем, через который она сможет впустить троянского коня Коннора в кровеносную систему левиафана.

Но для этого ей нужно было спуститься с технических мостиков на основные уровни. Туда, где находились серверные, узлы связи и вычислительные кластеры. Туда, где Скайнет был наиболее уязвим, и где он был наиболее защищен.

Девушка развернулась спиной к ослепительному залу Хроносферы и шагнула обратно во тьму технического коллектора.

Ей нужно было найти спуск.

Коллектор, по которому она шла, представлял собой утилитарную, неосвещенную кишку, зажатую между внешним гранитным панцирем горы и внутренними белыми коридорами базы. Здесь было невероятно жарко. Температура держалась на отметке сорока градусов — Скайнет не тратил энергию на кондиционирование мертвых зон, сбрасывая сюда излишки тепла.

Одежда Элоди, еще час назад промерзшая до состояния ледяной брони на плато, теперь превратилась в горячий, удушающий компресс. Пот заливал глаза, разъедая их солью. Волосы прилипли к лицу.

Но хуже всего была рана на боку.

Полимерный гидрогель Оксаны, спасший ей жизнь в катакомбах и выдержавший мороз Зоны Смерти, не был рассчитан на такую жару. Влага внутри геля начала испаряться, полимерная структура разрушалась. Корка превратилась в липкую, тягучую пасту, которая начала сползать.

Каждый шаг отзывался острой, режущей болью под ребрами, словно Инквизитор всё еще держал там свои стальные когти. Элоди чувствовала, как теплая, свежая кровь медленно просачивается сквозь гидрогель, пропитывая термобелье и тяжелую ткань куртки.

Она прижала левую руку к боку, пытаясь физически удержать кровь внутри себя.

Спустя двадцать минут блуждания по путанице труб и вентиляционных коробов, она нашла то, что искала.

В полу технического туннеля зияла квадратная сервисная шахта, уходящая вертикально вниз. Внутри нее, вмонтированные прямо в бетон стены, виднелись П-образные стальные скобы. Это был спуск на следующий, обитаемый уровень базы.

Элоди перекинула ноги через край и начала спуск.

Двигаться с одной свободной рукой, когда вторая намертво зажимала кровоточащий бок, было пыткой. В абсолютной темноте шахты она двигалась на ощупь. Ее ботинки скользили по металлу скоб.

Она спустилась метров на пятнадцать, когда шахта закончилась глухой, решетчатой вентиляционной панелью. Сквозь ячейки пробивался ослепительно-белый свет.

Девушка осторожно опустилась на решетку и прижалась к ней лицом, глядя вниз.

Под ней раскинулся один из главных логистических коридоров «Эдельвейса».

Зрелище было пугающим в своей безупречности. Коридор шириной в десять метров был залит ровным, хирургическим светом, не дающим теней. Стены и пол были облицованы идеальным, белоснежным полимером. Ни единой пылинки. Ни единого пятна. Словно внутренности исполинского, мертвого космического корабля.

Элоди надавила плечом на решетку. Магнитные замки, не рассчитанные на проникновение изнутри вентиляции, слабо щелкнули. Решетка сдвинулась.

Она аккуратно, стараясь не издать ни звука, отодвинула металлическую панель в сторону и тяжело, не удержав равновесия, спрыгнула на белоснежный пол коридора.

Удар ботинок о полимер прозвучал в идеальной тишине как выстрел. Элоди упала на колени, едва не закричав от боли в боку.

Она замерла, вжавшись в пол, ожидая, что прямо сейчас из стен выдвинутся лазерные турели, а из-за угла выйдет отряд тяжелых Т-600.

Но ничего не произошло. Коридор был пуст.

Элоди медленно поднялась на ноги. Она посмотрела на пол под собой.

То, что она увидела, заставило ее сердце пропустить удар.

Ее ботинки, покрытые въевшейся грязью Диких земель, костяной пылью парижских катакомб и сажей, оставили на стерильном белом полу два четких, черных, уродливых отпечатка. Но это было не всё.

С ее левого бока, сквозь пальцы, прижимающие рану, на полимер капнула кровь.

Капля. Вторая. Третья.

Ярко-алые, живые, кричащие пятна биологической жидкости на фоне абсолютной машинной белизны. В этом окружении кровь выглядела не просто как грязь. Она выглядела как неопровержимое доказательство инфекции.

Девушка запаниковала. Она понимала логику Скайнета. Эта база была герметичной. Здесь не могло быть грязи. Если сенсоры системы безопасности обнаружат биологическую аномалию, они немедленно поднимут тревогу. Сектор будет заблокирован, и сюда стянутся патрули.

Она судорожно упала на колени, пытаясь стереть капли крови рукавом своей куртки. Но ткань была грязной, и кровь лишь размазалась по белому полимеру уродливой красной полосой, сделав пятно еще более заметным.

Внезапно из-за плавного изгиба коридора, метрах в сорока от нее, донесся звук.

Тихий, едва уловимый шелест антигравитационных двигателей.

Элоди вскинула голову.

Из-за угла медленно выплыл дрон-обслуживатель. Скраббер.

Это был гладкий, каплевидный аппарат размером с крупную собаку, выкрашенный в тот же ослепительно-белый цвет, что и стены коридора. Он парил в двадцати сантиметрах над полом. На его лицевой панели ритмично пульсировала тонкая полоска синего оптического сенсора. Из нижней части корпуса торчали многосуставчатые манипуляторы, заканчивающиеся щетками, вакуумными всасывателями и тонкими трубками химических распылителей.

Дрон двигался по идеальной прямой линии, сканируя каждый квадратный миллиметр пола.

Он был уборщиком. Белым кровяным тельцем в кровеносной системе левиафана, созданным для уничтожения любых инородных частиц.

И он двигался прямо на Элоди.

Девушка замерла. Бежать по длинному, прямому и освещенному коридору было бессмысленно — дрон двигался быстрее, а спрятаться здесь было негде. Стены были абсолютно гладкими. Ни единой ниши, ни одной двери в радиусе пятидесяти метров.

Она осталась стоять на коленях посреди коридора, парализованная ужасом.

Дрон приближался. Его синий оптический луч монотонно скользил по полу. Тридцать метров. Двадцать. Десять.

Элоди закрыла глаза, ожидая, что сейчас сработает сирена, коридор зальет красным светом, а из брюха дрона выдвинется не щетка, а плазменный резак.

Но сирены не было.

Дрон подлетел к ней вплотную и остановился.

Элоди приоткрыла один глаз. Машина парила всего в полуметре от ее лица. Девушка чувствовала легкий поток теплого, озонированного воздуха от антигравов дрона. Синий луч сенсора скользнул по ее грязным ботинкам, по ногам, по изодранной куртке.

Машина смотрела на нее.

В процессоре Скраббера происходил анализ данных.

Объект обнаружен.

Классификация: неопознанная крупногабаритная аномалия.

Уровень угрозы инфраструктуре: нулевой.

Признаки наличия оружия: отсутствуют.

Приоритет: игнорировать динамический объект, приступить к ликвидации статических загрязнений.

Дроны-уборщики Скайнета на нижних, изолированных уровнях базы «Эдельвейс» не имели протоколов боевой идентификации органики. Вероятность проникновения живого человека в этот сектор через все внешние кордоны и систему фильтрации воздуха оценивалась как математически невозможная. Для примитивного алгоритма Скраббера Элоди не была вражеским солдатом. Она была просто очень большим, непонятным куском мусора, который пока двигается, а значит, убирать его еще рано.

Дрон опустил свой синий луч вниз, игнорируя девушку.

Его сенсор сфокусировался на красной луже размазанной крови и отпечатках ботинок.

Из брюха Скраббера выдвинулся тонкий манипулятор. Он не был похож на щетку. Это была крошечная лазерная форсунка.

Дрон издал тихий, высокочастотный звук. Из форсунки ударил невидимый луч.

Кровь Элоди мгновенно закипела. Жидкость испарилась за микросекунду, не оставив даже следа. Грязь от ботинок превратилась в сухую золу, которую второй манипулятор тут же всосал вакуумным пылесосом. Полимерный пол снова стал ослепительно, девственно белым.

Скраббер закончил работу. Он издал короткий подтверждающий писк, развернулся на своей оси и плавно поплыл дальше по коридору, продолжая свой бесконечный, бессмысленный патруль чистоты.

Элоди осталась стоять на коленях, тяжело дыша. Ее трясло от выброса адреналина.

Она только что смотрела в глаза машине Скайнета, и машина ее проигнорировала. Это осознание было парадоксальным. Оно одновременно давало ей шанс на выживание и уничтожало ее как личность. Для этого мира она была ничем. Насекомым, которого не стали давить просто потому, что оно не попало в радиус алгоритма.

Она медленно поднялась на ноги.

Теперь она знала правила игры. База не была наводнена Инквизиторами на каждом углу. Ее главная защита заключалась в стерильности и изоляции. Если она будет осторожна, если она будет вести себя как призрак, не оставляя следов, она сможет пройти сквозь эту кровеносную систему незамеченной.

Она оторвала от края своей куртки длинный, относительно чистый лоскут кевларовой ткани. Сцепив зубы от боли, девушка обмотала его вокруг своей талии, плотно прижав к кровоточащему боку и завязав двойным узлом. Это не остановит кровотечение полностью, но ткань впитает капли, не дав им упасть на идеальный белый пол.

Она стала вирусом. Болезнью, которая пробралась в организм левиафана и теперь должна была добраться до его нервного узла.

Элоди поправила рюкзак, проверила, плотно ли застегнуты все карманы, чтобы не уронить ни единой пылинки, и двинулась вперед по коридору.

Она шла, прижимаясь к белой стене, ступая мягко, с носка на пятку. Впереди, за плавными изгибами тоннелей, виднелись развилки. На стенах периодически мелькали строгие, минималистичные указатели, написанные машинно-считываемым кодом Скайнета. Она не могла их прочесть, но ее интуиция связиста подсказывала направление. Ей нужно было идти туда, где плотность силовых кабелей, скрытых под полимерными панелями, была максимальной. К центральной серверной шине.

Спустя пятнадцать минут напряженного стелса, во время которого она еще дважды замирала, пропуская патрулирующие Скрабберы, коридор вывел ее к массивным, двустворчатым дверям.

Они не были из гиперсплава. Это были двери из матового, полупрозрачного полимера. Над ними светилась красная голографическая панель.

Элоди подошла ближе. Сквозь полупрозрачный материал она увидела гигантский зал.

Это была не серверная. Это было нечто гораздо более масштабное и пугающее.

Внутри зала, расположенные рядами на разных уровнях, стояли колоссальные, цилиндрические резервуары. Они уходили вниз на десятки метров. Резервуары были прозрачными, и внутри каждого из них медленно, лениво бурлила густая, серебристо-зеркальная жидкость.

Жидкость не была статичной. Она жила своей собственной, пугающей жизнью, собираясь в сферы и снова распадаясь на капли.

Элоди замерла перед дверьми, чувствуя, как ледяной холод сковывает ее сердце.

Она читала о них. В бункере Черчилля, в зашифрованных файлах, перехваченных генералом Хэйсом.

Полимиметические сплавы.

Скайнет не собирался останавливаться на эндоскелетах Т-800. В этих резервуарах дозревало новое, совершенное оружие. Модели Т-1000. Жидкие инфильтраторы, не имеющие уязвимых суставов, процессоров или гидравлики. Машины, которые нельзя было пробить пулей или взорвать гранатой.

Зал перед ней был инкубатором следующей ступени эволюции Смерти. И чтобы добраться до терминала связи, ей придется пройти прямо через него.

Элоди достала из кармана разводной ключ, который она использовала в катакомбах для взлома рации. Она подошла к электронной панели замка.

Вирус стоял перед дверями своей первой главной цели.